Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Ягер нёс на плече истощённое тело, чудо, что он не сразу же умер, увядая без сущности Древнего. «Болезнь холодной девы» - впервые ей заболела Амила, некогда уплывающая прочь от яростного вихря – укутавший Алланду. Болезнь проходит в подавленном настроении, больной – импульсивен, доверчиво относится ко всему, чаще всего замыкается в себе, одна проблема: симптомы и сама болезнь индивидуальна из – за своей прихоти заражать только Жрецов. Она похожа на болезнь психологическую, нежели на типичное недомогание или простуду. Когда Жрец остаётся без сущности Древнего, его разум окутывает морок. Он начинает терять себя в собственном и внешнем мире, потому, быть Жрецом Древних - опасная деятельность, можно сойти с ума от тоски, навязчивого одиночества и чувства неполноценности. Есть у всех Жрецов общая особенность - они утратили себя в прошлом, от того, сущность Всевышних заполняет эту пустоту, от того Жрецы не умирают, не испепеляются и не сходят с ума, а способны своими устами передавать мудрость. Однако, история говорит следующее: Они пришли с неба, около пяти тысяч лет назад. Знаменуя собой приход новой эры. Три великих гиганта свалились в разные концы Сордикора. Люди кричали о конце света, о приходе Богов, об знамении посланного Богом и лишь немногие взялись за оружие и объявили войну новому врагу Вышли армии, легионы, войска и морские флоты. Стоило лишь одному из Древних выйти к толпе, как в него летел поток снарядов из булыжников и ядер. Тщетны были попытки пробить их тело. Всё отскакивало, либо отражалось неведомыми силами. Древние в схватку не вступали, лишь наблюдали. Унос наблюдал, как его пытаются пробить баллистами - Алландийцы. Дуона встречала армия лучников, вооружённых взрывными стрелами, а Тресус покорял так полюбившуюся ему океанскую воду и иногда отбивался от ядер, для него это была не более чем игра, в которой он вёл небывало раздельный счёт. - До чего же слабые создания! Столь отвратные тела вынуждают гневаться! У них нет ни единого намёка на идеальность! Извечные переходы и кривые скрепления с основным телом. Мой кошмар наяву! - Крайне удивительна и в то же время - логична природа их поведения. Они так быстро собрались противостоять нам, позабыв о своих делах, неужели это то самое необыкновенное чувство, что я ощущаю в округе? Меня начинают забавлять эти «слабые создания» - Какие ощущения! Какая лёгкость и какие движения я создаю, совершенно случайным образом! Этот материал, в котором я нахожусь, братья мои, это великолепно! Он идентичен нашему движению вне этой планеты, в космосе. Мне хочется его подробно изучить! - Слишком долго мы сидим на месте, до этих глупцов не дойдёт мысль о нашем приходе – как об акте мира. Пришло время с ними заговорить. Идите ко мне, я буду ждать вас. Пока Древние собирались, они мельком рассматривали мир полный гигантских лесов, холодных и мёртвых земель, небольших городков, одиноких лачуг и небезызвестной пустыни, – которая позже будет называться «Пустыня Великой Сферы». Дуон пришёл первый, через несколько ночей, наконец, до них добрался и Тресус. Вот они: Три Посланника. Три Идола. Три Бога, раскрывшие перед людьми свои истинные формы. Свет их звёзд сливался в единый, освещая тёмную ночь, затмевая собой небо и весь остальной мир вокруг себя. Большая толпа уподобилась единому разуму, вмиг пала на колени, поклоняясь лучезарным гигантам, что разогнали тьму и одарили человека милостью высших благ – ярким светом, тянувший всё живое к себе. Кто-то осмелился подойти слишком близко, притронувшись к первородной форме… Его опалило ветхим жаром, обращая заблудшего в прах. Никто даже не заметил на своих руках горсти  испепелённого человека, все продолжили молиться высшему свету. Люди оставили попытки напасть на Древних, создавая культы и сжигая заживо тех, кто осмелился сказать что-то против них. Всё это продолжалось до тех пор, пока не был рождён первый и самый старший жрец – Ягер. Он был первым, чьё тело приняло красный свет Уноса. Всевышний нашёл его в пробудившемся Вулкане Бестии, в обсидиановом коконе, свёрнутого детёныша страхов и грехов прошлого – то немногое, что осталось от некогда великого правителя. После Резни Миллерской Империи, Ягер блуждал по миру, бесчувственное и бесцельное тело бродяжничало в беспамятстве, пока не свалилось в жерло. Там оно томилось долгие тысячелетия и все успели записать: «Обугленный правитель исчез! Конец его эпохе, конец кошмарам». Ягер погрузился в подобие сна, где блуждал уже в собственной тьме, пока не была она прервана громким, величественным голосом, спросившим его: - (Кто ты?) - … - (Мне ведомы тысячи форм жизни, миллионы планет, миллиарды галактик и лишь в одной нашей вселенной – ты самое порочное создание, чью гнилостную ауру я ощущал. Пропитан кровью, искажён грехами, сломлен! Кто же ты?!) - … - (Знаешь ли ты, кто я? УНОС – первенец самой жизни! Идеальнее меня – нет никого! НИКОГО! И я тебе это докажу, узри же мощь красной звезды, вкуси её, распробуй её и слушай.) Унос поделился своим самым сокровенным – Сущностью – невообразимый источник энергии, невероятный прирост силы, загадочное явление самой вселенной из которой и состоят Древние, а в форме сферы – куда проще сдерживать столь нестабильную и опасную аномалию. Голову Ягера посетили голоса. - Грешник… - Виновник… - Нарушитель… - Отродье… - Убийца… - Чудовище… - Безбожник… - Заблудший… - (Услышь и впитай, все, что они говорят, ведь оно – правдиво. Правдиво и чисто как твоё осознание себя, жалкий Грешник. Не смей отворачиваться от ответа, ибо Я призываю тебя к нему!) - Хватит… - Ягер разбил кокон и выбрался наружу. Яркий свет резал ему глаза, но голоса стихли. Его захватил вид бесконечного великолепия Уноса, мощь, что рвалась наружу – желала себе достойного носителя. В мыслях Грешника, подумалось, что за ним пришёл сам Бог. Карать за грехи. Карать за его жизнь. - (Отвечай же! Что ты натворил в этом падшем мире?) - Убил… Перерезал глотки, вырвал глаза, пожирал сердца, насиловал дев, сжигал до тла города… Я создал империю полную несовершенства. Я – отец Греха. Мне было предначертано сотворить Грех, мне же и было уготовано его стереть… Будь же мне судьёй. - (Если будет приговор тебе – Смерть, что будет дальше? Мир избавится от жалкого отголоска прошлого или утратит того, кто сможет искупить всё?) - Как можно искупить реки пролитой крови?! - (Вернуть кровь… Не возрождая умерших, нет. Одарить родившихся – мудростью и направлением к свету.) - История! История неизменна! - (История прошлого – абсолютно неизменна. Настоящее – лишь предстоящее к будущему. Взойди на пост, стань моим Жрецом и будет тебе ведом путь – путь к предстоящему. Теперь, мы едины, мы – одна форма, бесконечно идеальная, безграничная! Теперь мы – Сфера!) - Что это? – Ягер смотрел на свою блестящую чешую, меж которой текла энергия Уноса - (Отныне, голос крови – замолкнет. Отныне – ты освобождён от похоти силы, что я ощущаю в твоей крови. Будь свободен!) Шепчущий голос, призывающий Ягера к пожиранию драконьей плоти стих. Он не беспокоил его всю Эру Прихода. Лишь когда сущность Уноса иссякла в его теле – он пробудился. Ягер вспомнил, каково это, воздерживаться от терзающих желаний, воздерживаться от ведомого к внутренней боли голоса – приказывающий искать сердце Дракона. Унос поднёс жреца на своей руке, показывая его всему миру, а когда Древний созвал людей к себе, выпуская из своей руки луч пронзивший небеса - Ягер показал на что он способен, жадно поглощая мощь первородной формы. И были тогда проговорены голосом Ягера первые Яростные слова обращённые напрямую к людям: «Как ужасно всё в округе и насколько прекрасен Я! Возрадуйтесь моему общению с вами, ибо Я – перворождённый сын самой жизни, идеальная форма бытия и небывалая мощь космоса в едином обличии – УНОС! Я обращаюсь к затухшим возможностям рода людского, призывая их разжечь своё кострище веры! Затмить этим светом само Светило, затмить этим светом меня. Вера ваша слаба, вера ваша построена на распростанении контроля, на пролитии крови о том, кто лучше услышал слово Бога, так вот он, перед вами - БОГ. И Бог говорит, что никто его не услышал и он спустился, говорить и учить. Идите, идите за моим учением и я покажу, что такое вера в божественном свете». С тех пор и началось зарождение культа Сферы, золотейшее время учений и жизни. Сама же Амила, в честь которой и назвали болезнь, пару веков тому назад, будучи лишённой дома и целой страны, оказалась в океане. Замерзающая и умирающая девушка будто растрогала саму планету и выжила по счастливым случайностям: Тёплое течение и заброшенный плот, сменились бочкой с припасами плывущей прямо к ней в замерзающие руки. Через пару дней бездумного плаванья, к ней начал приставать надоедливый, старый кит. Он забрызгивал её водой каждый раз, когда она плыла не туда, куда он хотел. Ей это надоело и в порыве злости, она пыталась прогнать его, кидаясь фруктами из бочки и пойманной рыбой. Добродетель отреагировал на это обидной отрыжкой. Она сдалась его безмолвным уговорам и решила последовать за китом, гадая, куда он её ведёт. А путь лежал к острову Дуона, когда у хрупкой девушки не остались силы грести – морской добродетель упёрся в плот и начал толкать его. Она слезла с плота когда наконец доплыла , радуясь твёрдой земле и благодаря старого кита – послала ему воздушный поцелуй. «Лёня, Лёнечка! – так она прозвала кита – спасибо тебе! Спасибо мой родной, спасибо! Мы ещё встретимся, обязательно! Люблю, целую!» Кит на прощанье – снова забрызгал её чистейшей, солёной водой, а сама хохотала детским смехом и уходя в густые тропические заросли отправилась  к самому причудливому знаку острова – его хозяину. Подкрадываясь к нему, она почувствовала, что её кто – то зовёт, отчётливо и несколько властно. Она видела синие вуальные реки, медленно источающиеся из пальцев Дуона, она подходила всё ближе, несчастный мотылёк искал спасение в свете. Но он не обжёгся, а погружался в транс. Амила ощущала успокоение, приток сил давал ей мимолётную бодрость и стойкость, позабыв о том, что случилось несколько недель назад – на её родине, позабыв о том, что она человек и её тело не было готово – принимать столь колоссальное проявление могущества. Она начала слышать голос. Не грубый, не устрашающий, а глубокий, задумчивый и до того отрадный неожиданному гостю, Древний и не заметил, как совсем юная девушка жадно поглощала его синюю энергию, притаившись меж его пальцев – восстанавливая силы и успокаивая свой разум. Дуон с радостью принял столь редкого и почтенного гостя с Алланды. Уже тогда у Дуона были свои последователи, которые хотели отогнать девчонку от него, Дуону это очень не понравилось. Он поставил свои пальцы на землю, создавая ими ступеньки – по которым вскарабкалась Амила и поднял ладонь вверх. Последователи склонились перед волей своего властителя и просили прощения у ледяной девы. Зла она никогда ни на кого не держала, потому с лёгкостью простила их. Он приютил её, накормил и даже отправился вместе с ней обратно. Но ждало разочарование их обоих… Ледяной ветер окутал тёплые берега и всю плодородную землю покрыло студёным снегом. Душа Амилы погрязла в отчаянии и осознании того, что она последняя Алландийка. Дуон наставил её пуститься в ряды Культа Сферы, где и проводила долгие годы в безмолвии, познавая тяжёлый, пустынный труд и читая ненавистные ей книги, рассказывающие о старых историях. По заветам Уноса, все стремились помочь ей. Кто - то приносил редкие фрукты и дорогой алкоголь, кто – то дарил ей то, что есть у каждого – нежность и объятия, но лишь ощутил мороз, о котором и не ведал. Несмотря на общие старания, больше всего времени она провела за занятиями по изучению своих способностей, она любила совмещать песок и лёд, создавая необычайные фигуры и ледяные проклятия из-за которых она и стала холодной как тот самый ветер, что выгнал её из родного дома. Вечно сопровождающая стужа, заставляла постоянно мёрзнуть даже в пустыне, даже будучи оголённой в бане, её стройное тело отрицало любое тепло, пока она мылась, вода замерзала от одного её присутствия. Покинув ряды культа, распрощавшись с единственным, с кем она общалась – Ягером, Амила вернулась к своему наставнику и вновь отведав плоды давнего умиротворения, она сотворила внутри себя совершенно новый холод – с обжигающего и колющего пальцы, он сменился на успокаивающий и целительный. Она приняла свой хлад, делясь им с каждым не в целях разделить её боль, а забрать чужую. Она открыла для себя « Больно всем. Больно мне. Больно и несчастному лепесточку, а мы – люди, делаем всё неправильно! Нельзя делиться болью через кровь, нельзя делиться болью и через слова. Боль остра, боль тяжела и слова только утяжелят её. Нежность и любовь – вот что нас спасёт!» - говорила она, по возвращению на своё предначертанное место – Жрицы Дуона, укоренившись в детских сказках и взрослых лекциях как добрая колдунья, Божеская Жрица любви и сострадания. Ильдус проснулся от жёсткой тряски, дорога была дикая, с ямами, возвышенностями и спусками. Он видел только знакомую ему чешую и такие же знакомые ноги, пытаясь вспомнить что произошло накануне. В голове всплывали обрывчатые картинки: Ягер со злостью в глазах избивает его, он пробирается через затонувшие валуны, видит расплывчатый силуэт неизвестного ему вора, Ягер становится неукротимым зверем – последнее что он помнил, но втёрся в голову – силуэт вора. Ильдус чувствовал что его обокрали – с головы до нитки, но что украли? Последнее что у него было – это преданность. Преданность своему Идолу – Тресусу, но разве его украл кто – то другой? Не он ли сам? Он мямлил и с большим усердием хотел вымолвить слово. Ягер почувствовал по ерзаньям, о пробуждении своего друга. Он тут же остановился и посадил его на землю. Над ними были длинные кроны деревьев, в тенёчке можно было и поговорить. - Ильдус? Друг мой, что с тобой? – Ягер держал его за плечи, Ильдуса качало из стороны в сторону и немного тошнило - Ильдус, что ты помнишь? Скажи хоть слово – Ягер слегка потряс его за плечи. - Ты… - Ильдус говорил неуверенно, словно вчера был сильно пьян, а сегодня – рвотное похмелье – Ты злился… Из – за чего то, смутно помню. Можно воды? В горле абсолютно сухо, как после отцовской пьянки... Ягер аккуратно уложил его на щекотную траву и отошёл к берегу реки – набрать воды. В реке было неестественное, широкое углубление, здесь когда - то упал Унос. Фляжки у Ягера не было, приходилось набирать в ладони. Вода была холодная, но освежающая, без сущности Уноса – Ягеру теперь стоит опасаться холода и прочих опасностей, которые может принести природа своим изменчивым характером в погоде. Он аккуратно подошёл с водой и тонкой струйкой напоил жаждущего. - А! Вода, как же хорошо напиться тобой! Ягер, старина, расскажи мне – что случилось? Ягера поразила любезность друга, ещё недавно он хотел его убить, ещё недавно они были врагами, а теперь всё стало как прежде. Он встал, обтряхнул руки, после недолгого молчания заговорил. -Мы сражались. Ты обезумел. Погряз в жадности власти. Пришлось усмирить тебя и отнять силу Тресуса. - Так вот почему я снова чувствую траву… Спасибо! Я рад избавиться от такого тяжкого бремени. Правда, ничего не помню. Абсолютно ничего. Только какие – то мутные картины в голове. - Амнезия. Болезнь началась мягко. - Я разве болен? Чувствую себя прекрасно! – Ильдус поднялся на ноги и потянулся, замечая, что вместо рук и ног у него теперь протезы. – А… Это ещё что? Когда я успел? Где мои руки, а ноги то мои куда делись?! - Паника охватила его, он хватался за протезы и с горечью сжимал их. - Мне жаль, но ты их потерял ещё до моего прихода. Я не знаю, когда ты успел. - А я готов рассказать. Ягер чешуйчатый, Ильдус – ныне Телесный, приветствую! – Вновь ехидный голос Леонарда нарушает атмосферу спокойствия – Руки вы утратили очень давно, чуть позже после оккультной войны. Ваше тело было слишком слабо и потому – руки и ноги буквально рассыпались от… Можно сказать «Души» Тресуса. Вы заменили конечности на протезы, а по окончанию работы – убили давно запертого кузнеца, пообещали ему свободу, но обманули. - Чушь! Я бы никогда! Никогда бы не поднял руку на своего коллегу. Никогда бы не посмел запереть невинного человека и своего брата по ремеслу. - Вспоминайте – Леонард протянул старинное, серебряное, грязное от крови кольцо – Вы лишили его жизни этим кольцом. Раскалили в Святилище и засунули ему в глотку. Ягер с удивлением смотрел на Ильдуса, не осознавая, с каким чудовищем, он сидит рядом. Ильдус же взял кольцо в руки, его охватила головная боль, виски пульсировали, картина прошлого – вернулась в чёткое воспоминание. Ильдус видел агонию, видел, как судорожно дрожали его руки, а из глаз текли слёзы. Самое ужасное, что он вспомнил из этого – удовольствие, которое получал от шипения плоти и выходящего изо рта кузнеца пара, который он вдыхал с упованием на самого себя. - Ну, как? Какова на вкус чушь? – Спрашивал Леонард с ухмыляющимся тоном. - Хватит – Ягер вступил в разговор – Достаточно на сегодня, дай ему отдохнуть. - Пожалуй, вы правы. Ильдус, посмотрите на меня – Леонард снял бинт и показал чётки, полностью наполненные зелёным светом. Взгляд потерянного, взгляд зависимого - вот, что было на лице Ильдуса. Ягера потрясло, он ожидал такого исхода, но увидеть воочию – завораживающе, с нотками страха. Леонард заметил пристальное наблюдение. - Нет, Ягер. Всё не так просто… Я позже вам всё расскажу Леонард пропал. Испарился в тенях. Ильдус же – пал на колени, царапая искусственными пальцами землю. Отрицая рассказанное, отрицая свою настоящую историю. - Когда глаза мои стали такими прихотливыми к жестокости? – Ильдус сжимал клочок земли у себя в руках, стремительно перебирая в голове мысли – И есть ведь предел моих знаний! Что я натворил ещё?! - Всему познанию – требуется почва и время для прорастания. Дождись, когда будешь готов вырастить новые плоды. Идём, пройдёмся в тишине. - Никакая тишина не выбьет из головы этот запечатанный образ, перед моими кровожадными глазами! Ягер вспомнил слова паломника в маске, отчаянно пытаясь поддержать друга – цитируя и слегка изменяя речь: - Ты боишься остаться чёрным пятном на страницах истории. Но они нужны, чтобы писать чёрным по белому: «Так было не всегда, он смог исправиться, преодолел грех давних времён и был прощён человеком, для человека» Ильдус утёр запоздалые слёзы, выпрямив спину – смотря в глаза мудрого Жреца, сидячего рядом с ним. Тяжёлая рука лежала на его плече, а когти слегка впивались в него, он положил на неё свою ладонь, холодную, металлическую, вернее сказать – из Deus montis, если по научному, и улыбаясь сказал: - Я же говорил, плохой я Жрец! Мне не добиться такого же сильного духа, как у тебя, Ягер. - Мелочи, дружище. А что важно – твой запах, ужасно воняешь. Перед тем как войдём в город – помойся. Ильдус принюхался к своим лохмотьям – ФУ! – крикнул он. - Вот, вот. Вставай, пройдёмся по дикому лесу, вдали от твоего царства. - Я что царство создал?! Ох… Береги меня Амила… - Ильдус ухватился за голову – она закружилась – Надеюсь, монархом я нарёк Тресуса, скажи что это так. - Увы, Царь Ильдус, увы… Страхи ваши правдивы наяву, и ныне бывший ваш Владыка – теперь покинул нас. - Кончай, советник. Подать мне блюд заморских, крепкой выпивки, да девицы горячей! - Успешно вжился в роль, может снова выбить из тебя царские хотелки? - Ха – ха – ха! – оба посмеялись они. Ягер протянул руку и поднял друга на ноги, слабые и отвыкшие от ходьбы, они дрожали от каждого шага. Ягер придерживал его, а Ильдус опирался на его плечи. Они неспешно шли к городу, наблюдая за речкой и пролетающими птицами. Потихоньку подкрадывалась зима, всегда приходящая с гор. Люди верили, что Амила прячется где - то там и посылает раз в год маленькую радость - белоснежный снег, со вкусом вишни, которое ей преподносят на алтарях, тайно возведённых там же, в горах. Уже наступила глубокая ночь. Ильдуса пришлось нести на руках, его ноги совсем слабы. Иногда он просил его опустить, чтобы немного прогуляться – надолго его не хватало и стыд, что он испытывал перед другом – достоин нового оттенка красного. Показалась наконец цивилизованная дорога, по которой ехала роскошная карета и сидячий в ней подвозчик широко разинул рот, когда увидел следующую картину: Двое мужчин. У обоих разодрана одежда. Один держит другого на руках, и они смотрят на старика. - Ребятки – начал он – Я не из «этих», не надо на меня так смотреть. Подвезти тоже не могу, я уже везу важных людей, уж извините… Чтобы вам ещё пожелать? Удачи и хорошего медового месяца… Ну и люди пошли, вообще не стыдятся – пробубнил он про себя. Из окна кареты выглянула аристократка и глядела на жрецов с выпученными глазами, удивляясь увиденной диковинке. После чего, залезла обратно и с девичьим восторгом кому – то рассказывала увиденное. Карета уезжала, а Жрецы смотрели на неё, после небольшой паузы они посмотрели друг – на друга. Ягер не мог упустить такой шанс. - Сладкий? – заигрывающим голосом произнёс он. Ильдус пытался выбраться из цепкой хватки, крича – Я просил девицу, а не мужчинку!