Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Ягер прикреплял отлетевшие от его ударов протезы, рассматривая их с гордостью за своего друга и укладывая Ильдуса на плечо - немедленно отправился к городу. Ему страстно хотелось улететь на крыльях, устали его ноги от всей беготни. Он размечтался о том, как было бы чудесно иметь крылья, парить над всем миром, возвышаясь над любым холмом и горой. Шёпот сердца Дракона вновь стал ему слышен – сводя с ума, пытаясь подчинить. Именно благодаря этому шёпоту и глубоким духовным практикам, он и стал Жрецом, не по признаку силы, а по признаку преодоления своих желаний – путём жёстких воздержаний и провождения какого - то времени в Яме. Была идея и туда отправить Ильдуса, избавить его от зависимости самым жёстким способом, но слава Леонарду. Яма – лишь выражение, на самом деле это была подвальная комната, с кроватью и неким люком на потолке – откуда спускали еду и алкоголь, перебить боль физическую. Маленькое окошечко, дабы понимать, день или ночь освещает твою грешную душу. На окне была фреска «Молящаяся мать» - тень падала на пол и была видна отчётливая её фигура. Суть заключалось в том, что ты оказываешься в яме жизни, на дне собственного Я, остаёшься с самим собой, обет молчания в таком деле обязателен, он помогает послушать себя и свои ощущения. Когда рот умолкает, поток слов и размышлений обращается к их истоку, в голове начинают происходить поистине удивительные вещи. «Первые две недели мне не хочется вспоминать вовсе… Ломка была везде, в каждой кости и каждом куске плоти. Но основная боль – была здесь, в моей голове. Ломало так, что нельзя и пошевелиться. Мне спускали какую – то бурду. И вовсе не о еде речь, она была отличная, вкус той гречки помнится мне, по сей день. Речь об этом прозрачном напитке – крепкий как чистый спирт, вонючий как тухлое пшено и усыпляющий как мамины руки. Я помню: Выпиваю эту дрянь, мне становится хреново и я отрубаюсь. Просыпаясь мне очень хочется есть и я как свинья, я как будто впервые вообще еду в жизни вижу – набрасываюсь на эту тарелку наполненную гречкой… Всё разлетается, вываливается, про ложку мне вообще забылось. И так две недели. Потом мне всё меньше дают этого напитка и больше воды, иногда спускали книги по типу «Честь = Жизнь», «Голодная пасть греха», «Защита моего Я» и так далее. И просыпаясь на последний день, во мне больше нет страсти ни к опиуму, ни к чему другому, я даже разбил ту маленькую стопку с напитком. Меня выпускают, и я вижу траву, я вижу Светило наше великое, я вижу дерево и как дурачок обнимаюсь с ним. Я был чист. Я молча ушёл оттуда, ни с кем не попрощавшись, зная, чего я теперь хочу от жизни. И вот, я сижу здесь с вами, рассказываю как стал частью истории Ямы»  –  рассказ одного из солдат Ягера, который ему запомнился как прекрасная работы Ямы. Он и сам там сидел, по другим причинам, которые не были ведомы Яме и Молящейся Матери, они не знали, как утолить жажду Ягера, но знал Унос. Его полноценный отец и наставник. Всю жизнь Ягера – мучил один голос, вечно присутствующий в его голове. Иногда он был далеко, менял мечты, менял отношение к кровопролитию, работал тихо и не заметно. А иногда отчётливо слышен, призывающий к крови, зовущий к убийству, вгоняющий в повиновение. Он навсегда затих, в момент встречи. Ягер попросил Леонарда рассказать о случившемся – шахтёрам. Чтобы те сами решили, что делать дальше, а сам – вновь отправился в путь, но не далеко он ушёл. Святилище металла осталась без стража, но как же она осталась чистой без охраны Ильдуса всё это время? Он давно оставил свой пост, неужели никто не воспользовался ситуацией? Ягер решил проведать Святилище. Его легко можно было найти, по огромным железным дверям в скале – правда, выглядели они уже не как в памяти Ягера. На одной из скал был чёткий след от каменного крыла, он вспомнил как придавил Уноса здесь, отсюда и след. Они вкарабкались наверх и битва продолжалась там. Подходя к этим массивным, железным дверям, уходящих вглубь каменного прохода – ему стала понятна причина непорочности святилища. Заперта. Ильдус запер её, создал совершенно иные двери, со сложным замком – представляющий из себя кучу замочных скважин, кодовых замков, символичных, дисковых и прочих неведомых ему механизмов, в некоторых местах было плотное стекло, через которое виднелись шестерни приходящие в движение, если повернуть диск влево и замирающие при повороте вправо. Возможно, Ильдус хотел оставить подсказку? Или же просто издевался над теми, кто считал дверь – запредельно сложной головоломкой. Замочные скважины располагались в основном по бокам железных дверей, но были и две огромных, по одной на каждую дверь. Плотно заперто. Видны следы: чёрная сажа, кто – то пытался взорвать двери от отчаяния, были видны царапины на некоторых замках. Брошенные лестницы – ибо, несколько замков были очень высоко, на высоте сорока футов. Ягер покрутил пару дисков – из любопытства, но только сильнее всё запутал. - Никак прохлаждайтесь? – Сказал Леонард, стоящий позади и неспешна подходящий к дверям – Его последняя работа. Врата сокровенности. Он запер их, с момента как началась ваша война против культа. Боялся вашего поражения. - Непростая задачка… Кручу диски здесь, они меняются там, коды тоже меняются. - Не волнуйтесь, у нас есть человек. Прекрасный взломщик, отличный убийца и та ещё красавица… - Леонард потёр подбородок. - Уж не о Кармилле Лонгвуд ты говоришь? – Спрашивал Ягер, с надеждой услышать отрицание. - Ох… Знаете её? По вашему тону – она потрепала вам нервы, в своё время. - Не то слово. Надменная, эгоистичная воровка. Жаждет только богатств, предаст за звонкую монету. Так бы и перегрыз ей шею! - Не поднимайте на неё руку, она девушка, как минимум. К тому же, она под защитой Владыки. - Ха, не смеши! Ей это ни к чему. Она прекрасно сражается, пользуется своим талантливым умом и умело управляется со своими… Тросами. - Вы о её гарпунах? Прекрасное изобретение! Жаль, инженер остался неизвестным. Воздушно – насосная система, острые наконечники – удобное приспособление. - Ответь мне на один вопрос: как давно она на вас работает? - О, это не работа. Она называет это служением. Она глубоко верит в идею свержения Древних, требует от мира перемен. Молодые в общем требования, горячие, как и она сама… - Так, давно ли? - Что же это я… Простите, так люблю вам что – то рассказывать. Я понимаю, к чему вы клоните – нет. Она служит нам намного позже вашей Империи. Мы не имеем никакого отношения к её выходкам времён Обугленной столицы. - Значит шалости на её совести, это хоть как – то обнадёживает. Помню, как она однажды выкрала у нас дорогущее вино, прямо со стола! Но признаюсь, она спасла меня – всяко лучше за ней гоняться, чем сидеть со старыми генералами, готовыми облизать императору зад, ради высших денежных благ. Леонард внезапно поднял голову, прислушивался, вернее что – то подслушивал. Поднялся ветер, растрепавший и откинувший его капюшон назад. Ветер не стихал, продолжая растрёпывать его русые волосы. - О дверях не беспокойтесь, никому не суждено их открыть. А даже если у кого – то и получится… Ему не сдобровать… Насколько надо быть гением чтобы открыть эти ворота и насколько надо быть глупцом, чтобы не бояться Владыки? Оглянитесь – Улыбка Леонарда опять приняла свою жуткую, неестественную форму. Ягер оглядел округу по сторонам и заметил, что птицы начали смотреть прямо на него, и будто сами Тени следят за ним. - Он здесь… - Прошептал Леонард, делая такое лицо, словно получил уникальный тип катарсиса, закрывая глаза и чуть приоткрывая под маской тонкие губы. - Кто? – Настороженно вопросил Ягер. - Первый носитель… Не страшитесь взлома, без нашего ведома – никто не посмеет и прикоснуться к дверям. Ступайте, меня ждут дела и ваши шахтёры тоже… - Леонард исчез в тенях. Чувство будто тень Ягера стала ему не родной, будто кто – то посторонний в ней – тревожило. Птицы также таращились своим безумным взглядом на Ягера. Он последовал совету и ушёл прочь, унося ноги. «Богохульники» - подумал он.