Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Ночь была спокойная, изредка пробирались в окно крики пьянчуг и колыбели бодрых сверчков, тихо переговаривающихся между собой о завтрашнем дне. Запах дерева стойко стоял в комнате, как и во всей таверне, лучи Светила нежно просачивались через толстые, тёмные шторы, пытаясь разбудить храпящего Ягера. Нос у него был сломан, очень давно, ещё в юности, во времена служения Драконьему Роду. В потасовке с ровесником, они спорили о важности изучения догм. Ни один из них не был близок к строгому соблюдению, оба вступили в драку, хотя гласит одна из догм «Брат по крови - Брат по духу, пролитая кровь ближнего - хуже любого блуда». Обоих наказали, медитировать в самых суровых условиях - на вершине горы, без одежды, урок был жестокий, но запоминающийся. Меж щелей досок просачивался аромат приятно пахнущего мяса, которое жарилось на хорошем, самодельном вине. Ягер проснулся с чувством вялости, как будто недоспал, нежно потягиваясь на самой большой кровати таверны, предназначенной для оргий, но в этот раз ей выпал шанс послужить более чистоплотному делу. Дверные проёмы - для него всегда проблема, как и для многих других высоких людей, невозможно пройти без риска удариться и получить отличный заряд бодрости и злости на весь оставшийся день. Благо, вновь спасает чешуя, даже такой опасный враг как дверной проём - в ужасе застыл перед ликом Ягера, давая ему спокойно пройти. Коридор был переполнен дверьми и вёл к двум разным направлениям: на первый этаж и на широкий балкон, где уже сидел Ильдус, в затяг, закуривая потёртую трубку. Он выглядел не очень, спалось ему не лучше. Пошлая тяга к Древнему не давала ему покоя. - Прикарманил трубку, а со мной даже не поделился - начал Ягер - где ты умудрился её стащить? Ни замечал чтобы у тебя где - то была трубка. - Хозяин одолжил, весьма недурная, правды ради, сделал бы её длиннее и добавил чуть больше Алландских узоров, здесь их совсем мало. Перед нами долгожительница, одна из последних трубок. - Разве наша Амила не единственная выжившая? Насколько мне известно, все погибли. Абсолютно все окоченели на морозе, не успев и зайти в вялые хижины... Несчастный люд. Жаль мне их, даже смерть оказалась беспощадной, мне хорошо известно, что такое кусачий холод. - Кто мы такие, чтобы сожалеть другим, если у самих судьба не сложилась... Пусть и звучит это эгоистично, но мне важна только моя жизнь, я не настолько богат для сострадания к чужому. - К чему же были эти тысячи выкованных протезов и бесчисленные чертежи? Не уж то ради одного своего эгоизма решил ты помогать целому миру, не оставляя без шанса даже маленького, несчастного ребёнка. Ильдус перевернул трубку и выбил из неё оставшийся табак и уже стоя в дверях, ответил - Жизнь так сложна, почему жизнь с культяпкой должна стать проще? - Ты похож на своего отца. Оба смотрите на всё под одним углом, но ты... Ты же Жрец Тресуса, личный кузнец Тресуса, личные глаза Тресуса, разве глаза Древнего не открыли тебе видение сути? - ... Ильдус удалился на первый этаж, Ягер присел на его место и подобрал рассыпанную табачную золу, раздувая её по ветру, он задумался. Подставив руку под подбородок, постукивая пальцами по своим губам, его посетил бурный поток мыслей. «Болезнь набирает обороты. Нужно дождаться ночи, врач ему должен помочь, только дотянуть до ночи и всё закончится. Стоит же отметить, что он держится молодцом, невзирая на то, насколько резко его лишили главного наркотика Жрецов. Если он обезумит, я быстро его усмирю, в шкуре простого человека - он мне ничего не сделает. Вот что интересно: Как врач ему поможет? Лечил ли он вообще когда - то Жрецов и кто он вообще такой? Я встречал множество людей и редко было такое, что я не знал какого - то человека. Весь Сордикор для меня - одна большая, любимая деревня, даже не так, один большой, любимый храм... Вот так будет лучше. Однако ж... Он один из Них. Мне он представляется жутковатым, в кровавом фартуке, белом халате и марлевой маске, почему - то я вижу его лысым, со шрамом на лбу. Глаза садиста, а улыбка соответствующая» Под балконом было открытое окно, из которого был слышен голос трактирщика, он рассказывал печальным голосом, протирая пивные кружки. «Война то эта... Уже как восьмой год идёт, не прекращаются бои и возвращаются немногие, кто с позором, кто с честью и славой - один чёрт все глупые вояки. Был у меня раньше друг... Для войны слишком молод был, а вот его старший брат - рвал и метал, лишь бы оказаться на фронте. Спустя долгие месяцы безмолвия, пришло наконец письмо. Он рассказывал, что получил ранения, обожгло лёгкое и сломана рука от взрыва, меня разочаровали люди, когда под вечер, на этом же самом месте, отец этого солдата зачитал «Залечусь и отправлюсь обратно». Он не захотел возвращаться домой, к семье, он не хочет видеть отца, он не хочет увидеть выросшего брата или испытать простую радость - уединиться с любимой женщиной, одна война на уме, он живёт этой войной. Хуже были только слова отца. «Молодец сынок то мой! Настоящий молоток!». Он это сказал, держась за амулет Снежной Девы... В тот момент мне хотелось забить его до смерти, да простит меня Амила. Какая гадость... Он держит себя за верующего, молится Снежной Деве, поклоняется Дуону всеведущему и говорит такое… Верующий это ведь не просто статус, правда ведь? Это отказ от драки, когда ты отдаёшь  предпочтение высшему оружию - слову. Как капля воды не может надругаться над океаном, так и человек не в силах превзойти Бога. Мы поругались и больше не виделись, страшно представить, сколько семейных и дружеских уз было разорвано одной войной» Ягер чётко расслышал каждое слово и постепенно начал терять надежду, ему предстояло совершить поступок выше любой человеческой мессии, но ответа не дождаться, как превзойти Бога? Вера для Ягера была всем, чем он жил последние тысячи лет и она начинает угасать в его больном сердце. «А город то... Это окраина, у самой стены мало чего интересного. Здесь только такие как я - забытые отцы и матери. Иногда можно и сумасшедших от горя вдов встретить, редко стражники проходят, могут и заглянуть, выпьют на свои не малые пожитки и в целом всё очень спокойно. Но ваш вопрос... Здесь всё не так просто, Ильдус. Когда Жрец Уноса восстал против своего же культа, кромсая высший суд и отрекаясь от своего престола - у многих утратилась надежда на лучшее время, все понимали что грядёт нечто ужасное, и оно пришло. Спустя пару месяцев, здесь был принят закон и даже некое народное табу появилось на этой теме, больше нельзя распространять сведения о Жрецах. Даже свои деньги были придуманы, а архивные мемуары полностью сожжены и уничтожены. О вас знают только в народных сказках, небольшая кучка тех, чьи деды и пра - деды учились у Уноса могучей вере, принимали мудрость самого Бога, чистого и целомудренного, носили не стыдясь амулеты и прочие знаки культа. В окраинах все продолжают носить и многие служители закона просто закрывают на это глаза, хотя можно было влепить кислый штраф и подняться по карьерной лестнице - охота за символизмом здесь очень хорошо вознаграждается, но даже с шансом попасться - люди продолжают верить, они верят, что их защитит Унос и его непоколебимый Жрец, они не боятся получить удар, лишь бы защитить интересы и поступки абсолютного неизвестного им человека. Что до награды... За поимку культиста - двадцать тысяч кубидов. В старом пересчёте - где - то пять тысяч уносов, я не знаю где они берут такие деньги, но слышал, что выдают банковские чеки - монеты то не сразу чеканятся. Раньше бы я мог целый год жить при таких деньжищах, а сейчас... Без соли доедать буду». Ягер спрыгнул с балкона и захотел пройтись. Узенькие улочки по бокам которых был нескончаемый поток заборов, расстилались во все стороны, иногда выбегали собаки - они лаяли на Ягера, боясь подойти ближе. С виду, от него всегда исходило беспокойство, он был одним из тех людей, к которым страшно подойти, а заговорить - испытание храбрости. Он проходил мимо дома той старушки и во избежание худших исходов, помолился перед её домом. Увы, сущность Уноса больше не теплилась в его жилах, молитва была без присутствия Бога, человек молится, потому что пожелал добра другому. «Пески несчастны о тебе, Пески скучают по тебе, О, опомнись, от кого ты ушёл, Не оставь Светило, не оставь Нас. Пески тоскуют, пески горюют, Желая тебе благородного зноя Оберегая твой новый путь. Озари нас, Унос. Кредо.» Эту молитву читали тем, кто ушёл с пути Сферы. Ягер не любил её, прощания тяжело давались старому Жрецу, однако же, по долгу - обязан её читать. Переживая о состоянии Ильдуса, долго он не задержался, прогулял пару домов и сорвал с растущего деревца несколько ягод боярки. Сладкий вкус недоспевших плодов навивал воспоминания о жизни в монастыре, конкретнее - о его приёмном отце. Раз в месяц он приносил с города несколько мешков боярки, её вкус был неповторим, правда, Ягеру и всем остальным доставались лишь остатки. Из боярки готовили особый сироп, именуемый «Спокойный зверь». Его пили перед отходом в глубокую медитацию, тот уровень концентрации, который был необходим для становления Драконом - считался невозможным без сиропа. Спиртную настойку смешивали с кровью Дракона и выдавали в маленьких, глиняных ампулах. Те немногие, что решились отведать сироп, уходили из монастыря на несколько месяцев, предварительно наращивая жир, служивший им питательной основой. Был среди монахов и особенный лентяй. Ягер трудно вспоминал его имя, но оно принадлежало очень жирному и вонючему человеку, носивший первые усики смолоду, гордясь ими и восхваляя своё решение принять участие в этом нелёгком испытании, а как приходил срок, он отнекивался или вовсе сбегал. Жира ему бы хватило на несколько суровых зим, даже если бы он активно делился им с голодным медведем, настолько он был жирный. На него смотрели с омерзением, пришёптывая «На его боках несколько голодных семей сидит». Долго его терпели высшие монахи, но терпение лопнуло, когда он попросил выделить ему три ампулы, а не одну. «Достаточно с меня этого бреда! Либо ты прямо сейчас прёшь на гору и силой доказываешь свои слова, либо я прямо здесь вырву твои жалкие усики и сварю тебя в этом самом котле». Главного повара монастыря все уважали, пусть его слово и не было главным, но говорило голосом всех монахов, как молодых, так и старых. Молодые были горячи и всегда всё высказывали открыто, выясняя отношения в драке, старцы были скромнее. Тогда - то, Жирок под сопровождением повара ( тот лично хотел его проводить, настолько его выбила из себя наглость труса) и осмелился на следующий шаг просветления. Кровь Дракона - хуже любого наркотика. Она сводит с ума, лжёт, дурманит, стремится к собственному обогащению, хочет поработить носителя. Такое слабое существо, как человек - чистая, не разбавленная кровь сведёт сразу же с ума, без каких либо сопротивлений. Человек не поймёт, что уже зависим от крови, и не осознает, как голос крови сделал его своим рабом, потому боярку всегда добавляют, чтобы смягчить или же, успокоить злобное порождение власти и жажды, а холод - давит на тело, не давая голосу крови взять носителя под контроль, но даже так, нужно долго и неподвижно медитировать, постоянно общаясь с голосом, проникаясь его учениями и перейти на следующий этап - Крылатый зверь. Примерно в середине дня, около таверны собралась шумная компания, бурно что - то обсуждая и заглядывая в тусклые окна. Ягер всех растолкнул и вошёл, на пороге его встречали двое стражников, один из которых выглядел весьма самоуверенно, пока не посмотрел Ягеру в глаза. - Что, коленки задрожали? Успокой свой разум, солдат, я не желаю тебе зла, почему гостей не пускаешь? - Спокойно спрашивал Ягер. - П -почём знать... К - как мне к вам обращаться? Прошу, не злитесь - Дрожь захватила и руку, держащую копьё. - Ягер. Жрец Уноса. - А! В - вы арестованы! З - за распространение ереси и - и незаконное проникновение в город. - Какая начитанность! Уважаю таких. Ну - с, попробуй, закуй меня в кандалы, если смелость позволит. Ягер вытянул руки, абсолютно не сопротивляясь. Молодой стражник держался достойно, но увидев остро заточенные легендарными кровопролитиями когти, завышенные нотки страха в голосе взяли своё, он убежал, крича о монстре, спотыкаясь ногой об другую. Когда он упал, страх отобрал его базовый инстинкт - беги. Услышав, с каким визгом, убегал стражник, вся толпа заржала. Ягеру стало понятно, что кто - то очень хорошо разбогател на сливе информации о прибытии Жрецов, отнюдь, его волновало другое. Ильдуса нигде не видно, да и сам хозяин куда - то пропал. Голоса были слышны на втором этаже, неразборчивый бубнёж так и струился из деревянных щелей. Ягер поднялся на второй этаж, подходя к той двери, у которой был наиболее чёткий источник шума. Толком он не расслышал, но маленький обрывок не проскользнул мимо ушей. «Соответственно этому, неизвестно какая реакция может нас ожидать. На вид он абсолютно здоров, но я всё же осмотрю его куда более подробно в подвале. У меня, где то были пятна Ахашрора, по ним я и выскажу свой диагноз». Голос был незнакомый, несколько смазливый и начитанный. Ягер с громким скрипом открыл дверь и перед ним был врач. Если судить по одёжке - знахарь и целитель. Он вернулся раньше срока, видимо желание обследовать одного из Жрецов заставило вернуться как можно раньше, редкая возможность. - А... Так и описания мне не врали, «большой, сильный, покрытый чешуёй мужчина». Интересная встреча. У меня для вас нескончаемый поток вопросов, но я умею расставлять приоритеты. Пациент конечно, важнее личных интересов, таков уж долг того, кто принял ношу лечения. Сразу скажу, я не волшебник как Леонард и использую исключительно, подчеркну, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО собственные знания и признанную миром медицину, эффект не моментальный, особенно когда речь идёт о том, что внутри головы. Там всё намного сложнее, к сожалению, душевные раны никогда не заживают, лишь изредка не кровоточат, вам мне кажется, это особенно хорошо известно. - Как бы мне хотелось ответить «Нет», но твоя правда слишком тяжела для такого короткого ответа. Говоришь, на вид он здоровый? Я добавлю, что у него амнезия. Совершенно не помнит ни наше сражение, ни своё правление, ни свои преступления. - О да, о преступлениях, печально об этом сообщать, но возможно вы уже слышали, что ваш культ прямо сейчас завоёвывает новые земли, сам же Унос пустыню не покидает, у него чересчур выгодное положение, далеко от своей пустыни он не уйдёт. - Каждому придёт своё время. Сейчас пришло твоё, докажи что я не зря истратил все силы, которые хранил для более опасной цели. Знахарь проводил молчаливого Ильдуса, внизу послышался отдалённый звук тяжёлой двери и остались в таверне только хозяин и Ягер. Тот спросил его, что он будет делать дальше. Ягер же ответил, что пора прекратить злостную тиранию и вернуть Сордикору его былое величие. Достойный ответ, от достойного Жреца, пусть ему и страшно сражаться с самим Богом, страшно вновь убивать, страшно скатиться в свою бывалую форму. Его когти ещё помнят, как легко разрубается  плоть, но разум давно смягчился учениями и обетами. Хозяин предложил прощальный обед, сочный, запечённый цыплёнок, посыпанный зеленью и приправленный чесночным соусом был приготовлен так, что его и есть было стыдно. Пенная, пусть и не Миллерская выпивка тоже была хороша. Ягер не боялся за Ильдуса, он начал доверять колдунам, пусть они и служат еретическим целям, но человечности им не занимать.