Покажи мне, Чимин

      Съёмная квартира встречает Чонгука гробовой тишиной. Собственно, как и всегда. За окном уже глубокая ночь, поэтому, чтобы хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, ему приходится включить свет.       Парень снимает кроссовки и сразу же проходит в спальню. У него есть планы, которые он непременно должен осуществить в ближайшее время, несмотря на усталость. Те просто-напросто не требуют отлагательств. Сегодняшний день стал как никогда насыщенным событиями. В университете было четыре пары, на работе — большой поток людей при том, что напарник брюнета именно сейчас взял отгул, а встреча с друзьями не принесла почти ничего хорошего, учитывая, что там парень снова умудрился разочароваться в отношениях. Он узнал, что девушка, с которой они расстались буквально пару дней назад, целовалась с незнакомцем в коридоре университета.       В этот момент Чон почувствовал себя самым главным неудачником этого мира. У всех его друзей есть личная жизнь или, по крайней мере, секс на постоянной основе, а все его будни — это один повторяющийся из раза в раз цикл: дом-учеба-работа, и ни одни отношения ещё не продлились дольше недели. А он упорно продолжал каждый раз их искать. Неудивительно, что в узких кругах его уже заклеймили бабником, меняющим девушек, как перчатки.       Но никто не подумал и не учёл, что расставался Чонгук чаще всего не по своей инициативе. Обычно бросали как раз-таки его, а не он. Всегда находился вариант получше. Девушки будто брали причины для разрыва с какого-то одного форума. Это могло быть типичное: «Мы не сошлись характерами». А бывало и кое-что интересное, вроде: «У него есть собственный бизнес, а у тебя что?» Но комплексов ему посчастливилось не нажить, лишь потому, что о его внешности все же говорили. Преподаватели упоминали, что красивое личико не поможет ему окончить университет с красным дипломом, друзья каждый раз удивлялись, как его умудрялись бросать с таким-то телом. Жаль только, что генетика и часы, проведённые в зале, пока не помогли Чону найти хотя бы сексуального партнёра, не то что отношения на длительный период.       Конечно, были случаи, когда Чонгук самостоятельно принимал решение о расставании. Обычно дело было в том, что некоторые девушки убеждены, что секс — это что-то слишком серьёзное, доступное людям только после узаконивания отношений. А Чон просто не мог быть с человеком, не желающим открываться ему. Целомудрие целомудрием, но это уже какой-то бред, ведь в наше время секс играет большую роль в жизни людей. Он не мудак, всего-навсего имеет определённые… потребности, из-за которых, к слову, прямо сейчас скачивает приложение для знакомств, сидя на кровати с включённым ночником, стоящим на тумбочке рядом.       Если бы ещё вчера кто-то сказал Чонгуку, что он опустится до такого, то непременно получил бы со всей силы по переносице. Но сегодня вечером, когда они с друзьями играли в карты на желание, почему-то именно Чонгуку досталась какая-то мелочь и ни одного козыря. Результат оказался предсказуем, и вот он слышит: «А давай ты зарегистрируешься на сайте знакомств? Познакомишься там с кем-нибудь, может, потом встретитесь». Сначала он был недоволен таким раскладом событий, но после нескольких рюмок соджу всё-таки поменял своё мнение. А почему бы и нет? Может, он действительно сможет найти там кого-то подходящего? При желании сможет заранее расспросить человека о его предпочтениях и отказаться от встречи в крайнем случае. Стоит попробовать даже просто в качестве эксперимента. Иначе есть риск так и остаться одиноким и неудовлетворённым в более зрелом возрасте.       Чон вводит свои данные, выбирает фотографию, на которой видно и его лицо, и тело одновременно. А затем с лёгким чувством предвкушения приступает к просмотру анкет.       Те, мягко говоря, удивляют. Чон сразу пролистывает всех парней, которые в этом приложении все как один оказываются не в его вкусе. Уж извините, ему не нравятся мускулистые мужчины постарше. Брюнет для себя отмечает, что разработчики не продумали функцию сразу выставить свои предпочтения по поводу пола. Хотя девушки здесь не лучше, те будто регистрировались явно не за общением на расстоянии, а сразу поведут тебя в ЗАГС, стоит только поставить на их анкету сердечко. Такое Чона не интересует. Спустя полчаса поисков он лайкает лишь одну из них. В её в анкете лишь одна фотография, и та без лица. На ней незнакомка одета в короткую клетчатую юбку и белые чулки. А выше пояса ничего не видно, так как фотография явно обрезана. Но… Чонгуку хватает и этого. Руки девушки за спиной, их тоже не видно, она стоит на кровати на коленях, поза демонстрирует покорность и вместе с тем игривость. Такого обычно не встретишь даже в самом качественном порно. Тонкая талия и округлые бёдра приманивают к себе взгляд, заставляя облизнуть пересохшие губы. Чонгуку было бы очень интересно с ней пообщаться. Именно с этими мыслями он лайкает фотографию, совершенно не ожидая, что через несколько минут ему придёт сообщение.       Сердце парня замирает, через мгновение начиная биться так сильно, будто пытается вырваться из груди. Он никогда бы не подумал, что сможет определить, в его ли вкусе человек, лица которого не видел. Но эта девушка пробуждает в нём невероятно странные желания. Её тело в прекрасной форме, она не худая, а Чонгук не любит кости, но довольно стройная. Хотя это даже не главное. Чон в большей мере обращает внимание на ауру, которую она в прямом смысле излучает. Её образ будто состоит из противоречий. Короткая юбка и кружевные чулки, но розовое постельное бельё с чёрными сердечками. Такая, казалось бы, открытая поза, но руки сложены за спиной, словно она сама смущается этого. По этой причине Чонгук заинтригован. Jimin1310 Привет… Я увидел, что тебе понравилась моя анкета. Ты красивый, не хочешь познакомиться?       Чон за свою жизнь получал много комплиментов, больше, чем кто-либо из его ровесников, но все они не производили никакого впечатления, были чем-то обыденным. Однако почему-то факт того, что эта девушка считает его красивым, отдаёт приятным чувством в груди. И неважно, что по сути он и так об этом осведомлён.       Чон не помнит, когда ему в последний раз было так интересно узнать, что из себя представляет человек. Пока мало что понятно.

JK123

Привет, конечно. Но сперва спрошу: почему в анкете фотография без лица?

Jimin1310 Думаю, ты заметил, что фотография необычная. Я несколько опасаюсь, что в таком виде меня может увидеть кто-то из знакомых или одногруппников.

JK123

Но ты всё равно выбрала её. Зачем?

             Ответ не приходит, кажется, целую вечность. Собеседница то печатает, то нет. Чонгук не может ответить, что не так с его вопросом, всего лишь искренний интерес, ведь по какой-то причине она же выбрала такую провокационную фотографию. Конечно, он может предположить. Возможно, она ищет секса на одну ночь, поэтому решила не мелочиться и сразу показать, чего именно ждать. Но в таком случае она должна была в первом же сообщении спросить, заинтересован ли в таком Чон. Мысли, что что-то не так, не покидают голову брюнета, а затем ему наконец приходит уведомление, и… их становится ещё больше. Jimin1310 Мне кажется, мы друг друга не поняли. Я парень.       Чонгук готов ударить себя по лбу. Как можно было перепутать симпатичную девушку с, блять, не менее привлекательным парнем. Чон идентифицирует себя как бисексуал, поэтому по большей части это не совсем проблема, но по какой-то причине он чувствует себя дураком. До этого момента он думал, что является вполне прогрессивным и толерантным человеком. Но как только увидел кого-то в юбке, то моментально решил, что это девушка.       Чон ловит себя на мысли, что интерес и некая… возбуждённость никуда не пропали, а ещё на том, что он ничего не отвечает вот уже пять минут, тупо пялясь в экран. За это время незнакомец мог подумать, что он его разочаровал. Но Чонгук сдаваться так просто не собирается.

JK123

Прости, это правда было неожиданно для меня, но… совсем не изменило моего к тебе отношения

Jimin1310 То есть тебя не отталкивает парень, которому нравятся юбки?

JK123

А должен? Ты вполне себе адекватный, поэтому мне только интересно узнать побольше о тебе и твоих предпочтениях.

Jimin1310 Ты первый, кто не назвал меня шлюхой.

JK123

Мне правда жаль, что тебе пришлось с таким столкнуться. Но ты не ответил на вопрос.

Jimin1310 Я поставил эту фотографию, чтобы потом не было сюрпризов. Понимаешь, все, с кем я знакомился в реальной жизни, сбегали сразу, как только я приводил их к себе домой. Называли меня по-всякому из-за нескольких юбок и чулок в гардеробе и бросали. Мне нравятся парни, но геям нужны те, кто действительно похож на нормального парня, а не подобие на него, а гетеросексуалам между ног партнёра нужна вагина. Я постарался объяснить как смог, и пойму, если ты сейчас решишь не продолжать знакомство.       Чонгук, прочитав сообщение, идёт на кухню за стаканом воды. В горле от столь откровенного признания моментально пересохло.       Что ж, он прекрасно понимает опасения этого парня. Мало кто положительно относится к кроссдрессингу, а даже если так думает, то, скорее всего, это до момента, пока не столкнётся с таким в жизни напрямую. Но тем не менее ему не противно, не некомфортно. Люди все разные, а мама в детстве учила относиться ко всем одинаково, ведь у всех свои проблемы и причины выглядеть так, как они выглядят. Чон твёрдо решает побольше узнать об этом парне и попросить нормальную фотографию. Если сейчас ему просто интересен человек, то если он окажется в его вкусе, почему бы не попробовать сблизиться? Jimin1310 Только напиши, если я перестал быть интересен, чтобы я больше не ждал сообщения.       Вот, что ждёт Чона, когда он снова берёт в руку телефон. Кажется, этот парень действительно заинтересован в их общении. На секунду Чонгуку даже становится немного стыдно, что он не ответил сразу и заставил волноваться по сути незнакомца, ведь он даже не знает его имени. Зато знает, как тот сексуально выглядит в этой клетчатой юбке.

JK123

Нет, всё хорошо, я понимаю тебя. Давай нормально познакомимся. Меня зовут Чонгук, мне двадцать один, а тебе?

Jimin1310 Спасибо, мне приятно, что ты не осудил меня. Я Чимин, на год младше.

JK123

Чимин, в таком случае, могу я попросить тебя скинуть фотографию со своим лицом? Мне проще общаться с человеком, когда я знаю, как он выглядит.

             И тот сбрасывает файл с фото уже спустя несколько секунд. В этот момент Чонгук понимает, что сюрпризов много не бывает, ведь с экрана телефона на него смотрит его одногруппник. Настолько удивительное совпадение, что ему хочется закатить глаза. Вселенная решила так пошутить?       Чон всё же с интересом рассматривает фотографию. Он бы никогда в жизни не подумал, что его новый знакомый носит фамилию Пак и… юбки, когда его никто не видит. Чонгук не смеётся над ним, просто подмечает для себя, что не нужно судить людей по обложке. Они никогда не общались, в университете перекидывались парочкой фраз насчёт учёбы, и никому в голову не приходило как-то попробовать подружиться.       В универе Чимин носит самую обычную одежду по типу костюма-двойки, спортивок, худи, широких джинсов. И Чонгук невольно проходится языком по нижней губе, когда представляет, что под одними из джинсов у того были кружевные чулки. В груди что-то трепещет, а внизу живота начинает завязываться узел.       Чимин, судя по всему, сделал фото недавно, скорее всего персонально для Чонгука. На нём видно его лицо и часть симпатичного принта на домашней футболке. Чон никогда не рассматривал Пака в качестве потенциального партнёра, и по этой причине сейчас позволяет себе взглянуть на него как в первый раз. Чимин красивый. У него пухлые розовые губы, гармоничные черты лица, такие… красивые глаза. В целом, он довольно милый, будто какая-нибудь овечка или котёнок, а выглядит так, словно даже при желании не сможет никому причинить вреда. Если подумать, то в жизни так и есть: Чимин никогда не участвует в конфликтах, не отвечает, когда на него по какой бы то ни было причине кричат преподаватели или другие студенты. Он по жизни очень спокойный. Чон пару раз уступал ему место впереди себя в очереди за едой в столовой, получая в ответ улыбку и совсем тихое «спасибо».       Если учитывать, что у самого Чонгука лицо на фотографии в анкете при желании можно рассмотреть, то Чимин либо этим не занимался, либо с самого начала знал, с кем общается. Но Чон не торопится делать поспешные выводы, решив дать шанс Паку объясниться.

JK123

Ты знал, что мы знакомы?

Jimin1310 Что ты имеешь в виду?

JK123

Посмотри повнимательнее мою фотографию в профиле.

      Ответ снова не приходит очень долго. У Чонгука, честно говоря, уже не остаётся сомнений, что Чимин ничего не знал и сейчас либо сгорит со стыда, либо сбежит и заблокирует его. Он рассказал такую конфиденциальную информацию человеку, с которым ему ещё учиться полтора года. Бесспорно — это неловко. Ответ приходит в тот момент, когда Чон уже успевает почти поверить, что Пак решил слиться. Jimin1310 О боже, прости меня, хён. Я не хотел… не знал, что это ты. Пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы ты не стал никому рассказывать об этом всём?       Под «этим» Чимин наверняка имеет в виду пристрастие к переодеваниям в женскую одежду, но неужели он реально считает, что Чонгук на такое способен? Он бы никому не рассказал, даже если бы на месте Пака оказался преподаватель или бывшая девушка, которая изменяла ему на протяжении всех отношений. Как вообще можно кому-то рассказывать настолько личную информацию? Если человек решил доверить её Чону, значит, она предназначалась конкретно для него, а не для его знакомых или даже близких друзей.

JK123

Чимин, расслабься. Я не собираюсь никому рассказывать. Это останется между нами.

Jimin1310 Мне очень неловко перед тобой… Я не знаю, как буду смотреть тебе в глаза.

JK123

Предпочтительно как обычно. Если тебе теперь некомфортно со мной, то мы можем прекратить на этом общение и забыть про эту ночь, но если ты всё ещё считаешь меня красивым, то знай, что это взаимно.

Jimin1310 Мне… странно. Но я не отказываюсь от своих слов. Если честно, ты всегда интересовал меня, но я стеснялся заговорить, это проблема?

JK123

Нет, это нормально. Давай я тебе позвоню? И мы спокойно поговорим.

Jimin1310 Но мне всё ещё стыдно.

JK123

Из-за чего, Чимин? Ты должен понимать, что все твои предпочтения для меня не являются причиной относиться к тебе хуже, чем раньше. Мне приятно с тобой разговаривать, я прямо сейчас слегка возбуждён от того, как привлекательно ты выглядишь в юбке. Это причина, чтобы начать относиться ко мне хуже? Мне же нравятся парни, которые носят женскую одежду.

Jimin1310 Нет, хён. Хорошо, я согласен.       Чонгук не волнуется, когда заходит в контакты на своём телефоне и нажимает на нужный ему. Как бы сейчас ни обернулся этот разговор, он уверен в том, что Чимин в его вкусе. Проблема только в том, что сам Пак точно будет его стесняться. В этом он ничуть не сомневается, но планирует как можно скорее свести это чувство со стороны одногруппника к минимуму. Тот убеждён, что его можно осудить за неправильность, но не знает, что Чон из принципов никогда ни к кому не относится плохо только из-за каких-то увлечений и характера. Плохой человек в его понимании — тот, кто совершил что-то плохое по отношению к другим. И вот это уже повод для осуждения.       — П-привет..? — голос Чимина, раздающийся из динамика, выдаёт его моментально.       — Привет, — здоровается Чон в ответ. — Сильно волнуешься?       — Да, это первый раз, когда мы нормально общаемся, а я уже успел так опозориться.       — Я же говорил, что в этом нет ничего такого, — выдыхает Чонгук.       — Понимаешь, я чувствую себя немного… уязвлённым, будто ты теперь единственный, кто знает моё слабое место и может в любой момент туда ударить.       — Я не знал, что настолько ужасен в твоих глазах.       — Я н-не это имел-       — Я шучу, Чимин, — перебивает старший. — Ты волен относиться ко мне как угодно, просто знай, что твой секрет навсегда останется только при мне. Я не собираюсь болтать или выставлять тебя перед другими в плохом свете. Если тебе нравится переодеваться, то делай это. Просто чувствуй себя комфортно.       — Спасибо… — едва слышно лепечет блондин. — Знаешь, я стал этим заниматься около года назад. Мне очень понравилась одна юбка в интернет-магазине. Я очень долго думал о ней, никак не мог выкинуть из головы, хотя понимал, что это неправильно. Потом у меня был день рождения, и я понял, что ни одного подарка не хочу так сильно, как эту юбку. Я заказывал с мыслью, что просто посмотрю на неё и повешу в шкаф. Думал, что мне этого хватит.       — И тебе не хватило?       — Да. Я повесил её в шкаф, но каждый вечер вытаскивал, чтобы полюбоваться. Очень сильно хотел померить, но почему-то в голове была установка, будто, если надену её, моментально потеряю всё достоинство, стану грязным. А в один такой вечер я всё-таки не выдержал, надел её на голое тело и долго стоял перед зеркалом, понимая, что никогда ещё не чувствовал себя таким красивым. Мне просто нравилось своё отражение в зеркале и сам факт, что на мне юбка.       — Ты часто ходил в ней дома? — делает предположение Чонгук.       — Да, я сидел в ней за столом, когда учил конспекты, занимался йогой по видеоурокам на ютубе, готовил еду. Это неловко рассказывать, но иногда я снимал себя в ней на видео.       — Просто крутился, кокетничал или показывал себя? — Чонгук спрашивает ради приличия, но на самом деле несложно догадаться, какого содержания эти видео были на самом деле. И он ловит себя на мысли, что очень хотел бы увидеть хотя бы одно из них. Самое первое, когда Пак ещё не смирился со своими желаниями, просто действовал, как хотел, как ему нравится, как ему приятнее всего. Чёрт, он возбуждается.       — В-второе…       — Не волнуйся, я не осуждаю, помнишь?       — Д-да, — наконец продолжает Чимин. — В эти моменты я чувствовал себя на своём месте. Я получал удовольствие, когда трогал себя, представляя, что делаю это для кого-то. Потом я купил чулки, даже составлял какие-то образы с ними, понимая, что никогда никому не смогу их показать. Однажды мы с друзьями обедали, и я просто решил спросить, как они относятся к парням, которые носят женскую одежду. Рассказал им, что якобы недавно узнал, что существует кружевное бельё для мужчин, чтобы отвести от себя подозрения. Не буду вдаваться в подробности, но все сказали, что, мягко говоря, не уважают подобных особей мужского пола. И с того момента для меня самым большим страхом стало то, что все могут узнать, чем я занимаюсь. От меня бы все отвернулись, возможно, начали бы издеваться, бить, а я всё равно не смог бы дать отпор. Поэтому я так сильно испугался, когда понял, что рассказал об этом тебе.       — Спасибо, что поделился, Чимин, — искренне благодарит старший. — Твои переживания безосновательны, я же пообещал, что никому не расскажу.       Для Чонгука Пак открылся с совершенно новой стороны. Он больше не какой-то одногруппник, про которого он забудет на первых же каникулах, а полноценная личность со своими страхами и желаниями. Тот, с кем Чон хотел бы разговаривать как можно дольше… И не только разговаривать.       Чимин, судя по всему, перестал намеренно искать отношения после нескольких неудач и решил зарегистрироваться на сайте знакомств с какой-то определённой целью. С какой — догадаться нетрудно. Чимин мастурбировал, представляя, что за ним наблюдают или даже направляют, поэтому почти стопроцентно скачивал приложение в надежде найти кого-то, кто согласится либо понаблюдать за ним, либо просто помочь доставить себе удовольствие сообщениями или по телефону. Он начал не с этого в переписке с Чоном лишь по единственной причине. Сначала ему надо было понять, как собеседник относится к парням в юбках. Он прощупывал почву.       — Чимин?       — Да?       — Не расскажешь мне настоящую причину, из-за которой ты решил зарегистрироваться в приложении и поставить такую откровенную фотографию на аватарку? — На другом конце трубки не раздаётся ни звука. — Потому что у меня уже есть предположение.       — Я-       — Хочешь попробовать?       — Ч-что?       — Со мной.       — Я н-не хочу, чтобы ты думал, что я слабохарактерный или что мне всё равно, с кем спать, — голос Пака звучит неуверенно.       — Чимин, мне жаль, если ты посчитал, что я так думаю, — Чон тратит некоторое время, чтобы подобрать нужные слова. Он не хочет ни к чему принуждать блондина, всего навсего предлагает, ведь гораздо лучше попробовать с ним, чем с каким-нибудь старым извращенцем. — Ты мне симпатичен, поэтому я просто предлагаю. Тебе не нужно меня стесняться, потому что я знаю о твоих увлечениях, а я постараюсь помочь тебе с твоей проблемой хотя бы на расстоянии.       — Хён… Ты мне тоже нравишься, но… — Пак замолкает на несколько секунд, прежде чем продолжить говорить. — Мне будет стыдно. Я буду представлять тебя и не смогу расслабиться. К тому же, у меня и правда немного странные предпочтения, не думаю, что ты получишь удовольствие.       — А это уже позволь мне решать, — беззлобно говорит старший. — Чимин… Малыш, мне правда хотелось бы, чтобы ты чувствовал себя со мной комфортно, но сейчас я могу только попросить тебя представить на моём месте кого-то другого. Или ты просто можешь отказать мне, и мы забудем всё, что произошло.       — Ты… не будешь меня обзывать, если тебе что-то не понравится? — Пак спрашивает это так наивно, будто на полном серьёзе верит, что Чонгук может так с ним поступить. Видимо, его уже не раз обманывали.       — Нет, никогда, малыш, — Чон начинает обращаться к Чимину как ему кажется удобнее, даже не замечая этого. — Если ты согласишься, мы немного поговорим о наших предпочтениях, только потом перейдём к делу.       — Я с-согласен, — слышится из динамика через какое-то время. — Только, пожалуйста, не жди, что я сразу смогу расслабиться.       — Конечно, — соглашается Чон. — Что ты имел в виду под «странными предпочтениями»?       — Эм…       — Не стесняйся, крошка. Давай, поделись со мной тем, что тебе нравится, чтобы я мог знать, как с тобой общаться, — Чон меняет интонацию на более мягкую. — Тебе нравится, когда тебе говорят, что делать, или ты самостоятельный?       — К-когда говорят… То есть мне комфортнее, если мой партнёр сильнее меня. И физически, и по характеру.       — То есть я подхожу?       — Д-да, ты большой, я бы смог спрятаться за твоей спиной при желании, — признаётся Пак.       — А ты рассматривал меня в университете? — на другом конце трубки слышится что-то, похожее на писк. — Ладно, можешь не отвечать. Как мне вести себя с тобой во время секса?       — Секса?       — Секса по телефону, я имею в виду. Думаю, нам пока рано встречаться.       — А, д-да… — неуверенно отвечает блондин. — Возможно, ты мог бы мне… приказать? И похвалить, если я правильно выполню то, что ты мне поручил.       — Ты возбуждаешься, когда тебя называют хорошим мальчиком? Я правильно понимаю?       — Это стыдно…       — Это нормально, крошка, — по-доброму смеётся Чон. Чимин ведёт себя слишком мило. — Ты упомянул приказы. Значит ли это, что тебе нравится чувствовать себя униженным?       — В какой-то степени — да.       — Подробнее, пожалуйста, малыш.       — Мне нравится чувствовать себя слабее партнёра. То есть полностью в его власти. Например, он может приказать мне быть потише, а потом наказать за то, что я не смог сдержать стонов.       — Как наказать? — Чонгуку хочется узнать буквально все подробности и нюансы, чтобы потом не было неловких ситуаций.       — Если в жизни, то я бы предпочёл п-порку или к-контроль оргазма, — Пак говорит это куда-то себе в локоть или подушку.       — Ты такой молодец, Чимин. Я так рад, что ты смог со мной этим всем поделиться, несмотря на стыд. Ты хорошо справился, давай теперь попробуем теорию на практике?       — Т-так сразу?       — Да, мы не будем сильно торопиться, но и топтаться на месте ни к чему. Где ты сейчас и во что одет?       — Я-я… сижу на кровати в пижаме.       — Очаровательно, — хмыкает Чонгук. — Как выглядит твоя пижамка, крошка? Расскажи мне, в чём тебе нравится спать.       — Она состоит из шортиков и футболки, — голос Пака становится слегка хриплым. Видимо, Чон смог угодить. — С совами.       — Уверен, ты сейчас выглядишь прекрасно. Как самый настоящий послушный котёнок, который вовремя ложится спать. Но сегодня он ляжет спать, только когда скажу я, понятно?       — Да, — наверняка в этот момент младший кивает.       Чонгук всегда знал, что испытывает некоторое удовольствие, удовлетворение, когда берёт всё в свои руки. Ему нравится контролировать ситуацию, нравится знать, что сейчас всё зависит от него. Чимин в этом идеально ему подходит. Он без пререканий покоряется старшему, судя по тону и вздохам, чувствуя себя от этого хорошо.       Чонгук уверен, что блондин ему не откажет. Даже если он прикажет не раздеваться, а трогать себя через одежду. Даже если запретит кончать. Пак совершенно особенный, и Чону нравится его изучать. Ходить по грани, помогать в познании себя и принятии своих желаний.       — Сними пока только футболку, крошка, — мягко просит Чон, не желая давить на партнёра вот так сразу. — Аккуратно сложи её, чтобы не помялась. Не будь нетерпеливым.       Чимин молчит, но Чонгук слышит шуршание. Пак не торопится ему отвечать, но выполняет просьбу, будто не может ей сопротивляться. Чон знает это чувство. Они на расстоянии друг от друга, при всём желании брюнет бы не смог наказать или как-то физически воздействовать на Чимина за непослушание, но это совершенно не мешает тому бояться. Бояться провиниться, потому что разочарование человека, который является для тебя кем-то вроде Господина, — самое страшное. Чон держит в голове, что у блондина кинк на похвалу в любом виде, и намеревается поощрить его сразу же, как только поймёт, что он действительно отлично справился. То есть переборол собственное желание ради того, чтобы доставить удовольствие ему. Это будет для Чонгука высшей наградой и в итоге так же обернётся для Чимина.       — Я всё, — тихо говорит младший. Скорее всего, ему неловко, даже при том, что его никто не видит.       — Куда ты положил футболку?       — Н-на тумбочку рядом с кроватью, — даже такой простой вопрос заставляет Пака на пару секунд потеряться в пространстве.       Чонгук в этот момент чувствует, несказанную радость за то, что именно он первый, на кого наткнулся Чимин в приложении. Страшно представить, что было бы, если бы он познакомился с каким-нибудь извращенцем, который не смог бы позаботиться о нём и его чувствах как следует. Пак ранимый, податливый, слабый, когда того требует ситуация, то есть перед всеми, кто потенциально сильнее него. Из него, как из пластилина, можно лепить всё, что угодно. И Чон чувствует некий груз ответственности на своих плечах, который приятно давит, не давая полностью расслабиться и отпустить ситуацию. Но это именно то, что ему сейчас нужно.       — У тебя есть интимная смазка? — снова задаёт вопрос старший. — Было бы очень кстати.       — Да, хён. Мне нужно взять её?       — Сходи за ней, но телефон бери с собой, я пока расскажу то, что от тебя сейчас требуется, — Чон успел накидать примерный план сегодняшнего… разговора. — Возвращаешься на кровать и выдавливаешь немного смазки на пальцы. Обязательно разогрей её, потому что нам сейчас не нужен температурный шок. Мне просто хочется, чтобы тебе было удобнее, а кожа не натёрлась. Затем…       — Я взял, — перебивает Пак.       — Чимин, ещё раз так сделаешь — и я больше не буду заранее рассказывать свои планы. У меня складывается ощущение, что ты меня не слушаешь. Я прав?       — Н-нет, хён, — голос младшего дрожит. — Я всего лишь хотел предупредить.       — Хорошо, мы всего лишь знакомимся друг с другом. Это первый раз, поэтому ничего страшного не случилось, не переживай. Просто так больше не делай, — успокаивает Чонгук. — Ты сел?       — Да.       — Сделай всё, как я сказал, — через несколько секунд до слуха доносится хлюпанье смазки. — Потрогай свои соски. Сначала просто прикоснись, погладь и расскажи мне свои ощущения.       Чимин выполняет то, о чём его просят. Несложно догадаться, что он смущён. Щёки наверняка покраснели, пальцы слегка подрагивают, а внизу живота начинает завязываться узел. Чонгук никогда никому не подчинялся в постели, никогда не был в нижней позиции, но он точно знает, что испытывает Пак, потому что спросить о самочувствии партнёра во время секса — как что-то само собой разумеющееся. И вот долгожданный тихий стон. Блондин явно пытался его подавить, но не удалось.       — Я жду, крошка, — выбирает более мягкое обращение Чон. — Что ты сейчас делаешь? Что ты чувствуешь? Чего хочешь?       — Я п-поглаживаю себя, сначала размазываю смазку по одному соску, потом по другому. Я как будто з-занимаюсь чем-то грязным, как будто я не должен прикасаться к такому м-месту.       — Это я тебя об этом попросил, ты выполняешь мою просьбу. Хочешь сказать, что чувствуешь себя грязным из-за меня, тебе не хотелось этого делать, но ты не смог отказать? — Чон ненавидит, когда умалчивают о важных вещах. — Я тебя слушаю, Чимин.       — Н-нет, я хочу этого. Думаю, мне бы стало очень грустно, если бы ты сказал перестать себя трогать, но… Дело в том, что это н-неправильно.       — Неправильно подчиняться мне?       — Быть таким слабым, каким я являюсь сейчас.       — Чимин, я жду от тебя честности. В следующий раз, если он случится, я не хочу вытягивать из тебя слова клещами. Мы не сможем достичь обоюдного удовольствия, если не будем разговаривать. Но не менее важно слушать, поэтому сделай это для меня сейчас, — начинает Чонгук. — Слабость — это уязвимость, но уязвимость это не плохо, когда ты находишься в безопасности. Я здесь чтобы доставить тебе удовольствие, чтобы понять твои желания. Мы выяснили, что тебе хочется опереться на более сильное плечо, довериться, так сделай это, пойми, что я не хочу тебе ничего плохого. Разве неправильно быть слабым, когда тебе есть, на кого положиться? Мне приятно, что ты делишься со мной своими чувствами, но давай ты постараешься делать это без напоминания? Я хочу тебя слышать точно так же, как ты меня сейчас.       — С-спасибо, хён, мне правда не хватало рядом кого-то, кто смог бы принять решение за меня, защитить, не осуждать за мои потребности и ошибки, — в голосе Чимина искренняя благодарность.       — Пожалуйста, крошка, не отвлекайся, — Чон не сдерживает ухмылки. — Как твои соски?       — Они… стали чувствительнее, — признаётся младший. — Словно я раздразнил себя.       — О, это именно то, чего я пытался добиться, — удовлетворённо хмыкает брюнет. — Теперь попробуй применить немного силы. Я не ограничиваю тебя в действиях, поиграй со своей грудью сильнее. Покрути соски, сожми, быстро потри, ущипни.       Чимин не смеет ослушаться. И для Чонгука становится приятным сюрпризом какофония звуков, что в этот момент заполняет как его комнату, так и Пака. Тот и правда не жалеет себя, ходя по тонкой грани между болью и приятной нежной лаской. Он скулит, хнычет, мычит, но Чон представляет, что если бы он был рядом, тот бы не сдержал слёз. Не от сильной боли, а от всепоглощающего удовольствия, медленно, но верно разливающегося по всему телу. Оно всегда стремится к эпицентру желания — к паху, где вероятно уже тянет. Наверняка Паку хочется сильнее сжать бёдра, чтобы получить хоть малейшую стимуляцию самой чувствительной зоны. Наверняка его головка уже начала выделять смазку и покраснела. Ох, Чонгук бы на это посмотрел.       — Крошка, — привлекает внимание брюнет, — шлёпни себя по груди.       — Ох… Ч-что..? — Пак явно на грани того, чтобы потерять связь с реальностью.       — Шлепни себя по соскам, по каждому два раза. Несильно, но попадая пальцами прямо по горошинке.       — Н-но…       — Ты хочешь проверить моё терпение? — Чон выгибает бровь. Если он просит — то ждёт выполнения сразу же. И бесполезно строить из себя глухого. — Глупый ребёнок.       — Я, ах, с-сейчас… П-прости, — через пару мгновений раздаётся шлепок, затем ещё и ещё. Чёрт, этот звук заставляет член самого Чонгука дернуться в узких брюках. Совсем легкий удар по мокрой от смазки коже звучит уж очень пошло. Будто шлепки бёдер о ягодицы во время секса.       — Когда-нибудь я буду трахать тебя, и звуки будут громче, — Чонгуку совершенно не стыдно произносить такие откровенные слова.       — Я м-молодец? Хорошо справился? — Чимин ещё раз шлёпает себя, находясь в паре шагов от того, чтобы расплакаться от желания почувствовать Чона рядом с собой.       — Да, крошка, ты умница, такой хороший мальчик мне попался, — хвалит Чонгук, понимая, что, если бы он этого не сделал, Пак мог бы провалиться в дроп из-за того, что не получил должной заботы. — Готов продолжить?       — Да, хён, — немного успокаивается блондин. — Мне хорошо.       — Отлично, теперь сними шорты вместе с бельём и ложись на кровать грудью, выпятив зад.       На другом конце трубки на какое-то время повисает молчание. Видимо, Чимин пытается отойти от шока и смириться со словами Чона.       — Н-но, моя грудь… Она же-       — Сделай, как я сказал.       Чонгук знает, что делает, знает, что всё это только ради удовольствия младшего, но не планирует объяснять что и зачем. Ему нужно стопроцентное доверие, а в который раз повторять, что он не сделает Паку плохо, не хочется. Тот и так услышал от него достаточно, как и предупреждение о том, что Чонгук прислушается к нему, если Чимин решится заявить о том, что он не хочет что-то выполнять, что чувствует себя некомфортно. Но он не слышит сопротивления. Потому что младшему нравится.       Сам Чон тоже раздевается, не в силах больше терпеть. Он снимает чёрную футболку и такого же цвета узкие джинсы, так правильно подчёркивающие его стройные, не перекачанные ноги. Брюнет не сдерживается и сжимает вставший член через бельё, издавая звук, похожий на рык. Он не привык терпеть, подавлять свои желания, но сейчас его внимание и присутствие в первую очередь требуются Чимину.       — Хён…       — Ты лег, как я просил, малыш?       — Угу.       — Сильно больно? Расскажи мне, как себя чувствует твоя грудь, — Чон, конечно, беспокоится, просто не может иначе. За Чимина он сейчас чувствует ответственность.       — Соски немного тянет, но это не так плохо, как я думал, вроде как… дополнительная стимуляция. Прости, я испугался, подумал, что будет неприятно, — признаётся Пак жалобным голосом. — Я больше не буду делать поспешных выводов.       — Мне нравится, что ты умеешь признавать свои ошибки, это очень хорошее качество, — Чон не умеет злиться на такого Чимина. — Сейчас ты просто лежишь, поэтому стимуляции не такая сильная, но когда ты будешь трахать себя пальцами, грудью будешь елозить по покрывалу. Будет больно — сразу говоришь мне. Не ждёшь, пока я спрошу, не молчишь, потому что боишься меня разочаровать. Я буду более чем доволен, если ты будешь со мной честен.       Кажется, возбуждённый мозг Чимина уловил из всей этой речи только «трахать», потому что из динамика раздаётся смущённый писк. Чон издаёт хриплый смешок, не смея осуждать Пака за это. Его желание совершенно нормально в данной ситуации, поэтому старший просто делает пометку в голове больше не медлить. И приспускает собственные боксеры, наблюдая, как член с характерным звуком прижимается к низу живота.       — Чимин, ты кончал когда-нибудь только от анальной стимуляции? — задаёт вопрос Чон.       — Ну… Д-да, — как-то на удивление смущённо отвечает младший, учитывая, через что они уже прошли. — Хён, если честно, мой ч-член не такой чувствительный, как простата.       — Ты стесняешься этого? — делает предположение брюнет.       — Ты первый, кто об этом узнал.       — Мы все разные, малыш. У нас разные кинки и предпочтения, главное найти человека, с которым у тебя будет идеальный дуэт во время секса, которому ты сможешь открыться и показать себя со всех сторон и во всех позах. Я тебя сейчас не вижу, но знаю, что тебе доставляют удовольствие мои слова и действия. Без этого никуда. Чтобы ты сейчас ни думал, в данный момент ты для меня на первом месте, я просто не имею права не принять тебя. Никогда не стесняйся своего тела. Тот самый человек всегда будет на твоей стороне в не зависимости от того, как быстро ты кончаешь и насколько чувствительный у тебя член.       — Для тебя это не важно?       — Важно, но это не повод относиться к тебе хуже или перестать желать. Я хочу тебя, веришь? Очень сильно.       — П-пожалуйста… — всхлипывает Чимин, не имея возможности больше терпеть. Головка побагровела, и с неё капает предэякулят, тут же впитываясь в покрывало и создавая небольшие мокрые пятнышки. — Сделай что-нибудь…       — Конечно, крошка, послушай меня, — Чон прикрывает глаза в попытке справиться с собственным нетерпением. — Давай ты сейчас выльешь немного смазки прямо между ягодиц? Чтобы попало и на дырочку, и на яички.       Чимин тянется к бутылочке, и слышится щелчок.       — Расслабься максимально, — просит Чонгук. — Как давно ты что-то в себя принимал?       — Я т-трахал себя игрушкой сегодня днём, — это признание даётся Паку отнюдь не просто. Ему стыдно.       — Я понял, малыш. Это очень хорошо, значит, сейчас тебе не придётся тратить много времени, чтобы растянуться. Ты молодец, прекращай стесняться, — старший не сдерживается от похвалы. — Попробуй проникнуть сразу двумя пальцами.       Чонгук готов кончить только от картинок, возникающих у него в голове, где Чимин толкается в мокрую и податливую дырку. Он представляет, как легко пальцы скользят внутрь, ведь стеночки ещё не успели стянуться. Пак такой жадный до проникновения, он кряхтит от нетерпения, но Чон пока не разрешал себя трахать, только войти.       Брюнета ведёт от мысли, что буквально несколько часов назад в младшем была игрушка. Возможно, он скакал на толстом дилдо, закусывая губу и закатывая глаза от чувства растянутости. Возможно, он ввёл внутрь анальную пробку и ходил с ней по дому, постепенно возбуждаясь, вскрикивал, стоило только ему на мгновение присесть. Вариантов много, и в перспективе Чонгук бы хотел увидеть Пака во всех состояниях. Разрушенным, полностью удовлетворённым, возбуждённым до предела, разнеженным от ласки.       — Ах! — Чимин стонет, слегка сгибая собственные пальцы внутри.       Чонгук хмыкает, понимая, что блондин без разрешения начал стимулировать простату, но у него нет никакого желания ругать его. Тот явно действует на чистом животном желании быть покрытым кем-то более сильным. Он представляет внутри далеко не собственные пальцы, делая именно то, что нужно ему сейчас как воздух. Ему хочется больше, быстрее, грубее. Хочется внутри что-то побольше пальцев, что-то горячее, крупное, но обеспечить блондина этим Чонгук пока не в силах.       — М-мало… — скулит Пак. — Хён-хён, помоги мне.       — Ты же такой молодец, ты справишься. Сможешь сделать себе хорошо и доставить этим удовольствие мне, я уверен, — Чон, обхватывая свой жаждущий внимания член у основания, начинает медленно водить по нему ладонью. — Войди третьим пальцем и сразу начни двигаться. Быстро и глубоко, как ты можешь, крошка.       Чимин, судя по характерным звукам, незамедлительно выполняет просьбу, больше похожую на приказ. Края дырочки ещё припухшие и чувствительные, поэтому легко поддаются, позволяя совершенно безболезненно проникнуть ещё одной фалангой до костяшки. Чонгук помнит, как выглядят пальцы Чимина. Они короче его собственных. Да и в целом его ладошка больше похожа на подростковую. Если Пак так громко стонет, трахая себя, сейчас, то что с ним будет, если однажды Чон вызовется подготовить его для себя самому? Что будет, когда они встретятся вживую? Например, в университете. Для Чимина это будет неловкая встреча, возможно, он станет избегать брюнета, но тот постарается сгладить все углы, потому что, кажется, он нашёл именно то, что давно искал. Всё-таки к советам друзей стоит иногда прислушиваться.       — Ускорься, Чимин. Давай, хватит себя жалеть, ты выдержишь.       Чимин не отвечает, но слушается, сосредотачивая всё своё внимание на ощущениях внизу. Он чувствует первые слёзы, что тут же впитываются в постельное бельё. Соски трутся о покрывало, будто посылая по телу разряды. Он трахает себя на пределе возможностей — Чон в этом не сомневается. Наверняка кончиками пальцев натыкается на комочек нервов внутри при каждом толчке.       Сам Чонгук тоже не позволяет себе расслабиться. Он дрочит, визуализируя всё, что происходит там, где он бы очень хотел сейчас оказаться. Если бы можно было перемещаться в пространстве, Чон бы несомненно воспользовался этой возможностью. И точно не смог бы себя сдержать. Он бы отвёл руку младшего в сторону и вошёл по основание. Он бы трахал его как в последний раз. Чимин бы растёкся лужицей от такого напора и мог бы только кончать, разучившись связывать слова в предложения.       Чимин кричит, и Чону не составляет труда понять, что скоро произойдёт.       — Ты же не собираешься кончить, не спросив разрешения? — с ноткой сарказма спрашивает Чонгук. — Я буду очень недоволен.       — П-пожалуйста! — хнычет младший. Он готов умолять. — Хён, пожалуйста…       — Что «пожалуйста»? Чего ты просишь? — брюнет ждёт конкретики, хоть и прекрасно понимает, чего сейчас так отчаянно желает Пак. Он ускоряет движения рукой на члене, второй рукой начиная ласкать чувствительные яички.       — М-мне очень нужно кончить… Кажется, я сейчас… Пожалуйста, хён… Я б-буду самым хорошим, только разреши-и мне кончить, — Чимин ёрзает на кровати, ещё сильнее начиная тереться о неё грудью. — Умоляю, хён!       — Да, ты отлично постарался, — хрипло хвалит старший. — Можно. Я разрешаю тебе кончить, малыш.       Сразу после этих слов Пак буквально кричит, а затем всхлипы становятся всё тише, пока не наступает тишина. В этот момент Чонгук изливается себе в кулак с тихим стоном, быстро вытираясь простынёй, но не давая себе времени на то, чтобы насладиться приятной послеоргазменной негой.       — Чимин? Как ты себя чувствуешь? — интересуется Чон. — Пожалуйста, не засыпай. Сначала нужно сходить в душ, иначе потом сперма засохнет.       — Я не хочу… — тянет Пак, голос действительно звучит сонно.       — Надо, мой хороший. Сладость, всего лишь надо быстро промыть между ягодиц и пах и обработать какой-нибудь мазью соски.       — З-зачем?       — Кожа сильно раздражена, наутро может немного побаливать, — объясняет Чонгук. — Завтра можешь не идти на первые две пары, я скажу преподавателям, что ты приболел, и пришлю потом конспекты, чтобы не отстал от программы.       — Спасибо…       — Не за что, крошка. Только прямо сейчас тебе нужно встать и пойти в душ.

***

      Спустя месяц регулярного общения с Чонгуком Чимин понимает, что ему чертовски мало. Он не знал, что их отношения сложатся именно так, но не может почти ничего с этим поделать. Ни на следующий день, ни через неделю они так и не заговорили.       Поначалу Пак и вправду был смущён. Невольно пытался избегать старшего, думая, что сгорит со стыда сразу, как только встретится с ним взглядами. Чона как будто это совсем не волновало, он не предпринимал попыток встретиться, но тем же вечером снова ему написал. Без упрёков и наездов, всего лишь спросил, как прошёл день, а Чимин, на удивление, был очень рад, что про него не забыли.       Через три дня они впервые после ночного «происшествия» столкнулись в стенах университета. И… просто прошли мимо друг друга. Чимин почему-то думал, что Чон поздоровается первым, но тот даже не кивнул. В груди слегка защемило, появился неприятный осадок, который исчез уже вечером, когда старший снова написал, даже не упоминая эту неловкую ситуацию.       Дни летели, но ничего так и не изменилось. В университете они просто одногруппники, которые не слишком близки между собой, но вечером по телефону никто не стеснялся своих желаний. Откровенные разговоры не только о сексе и кроссдрессинге стали обыденностью. Чимин теперь мог доверить Чону и проблемы с родителями, и усталость после тяжёлого дня, а тот всегда находил нужные слова, чтобы облегчить его состояние.       Но этого оказалось мало. С каждым днём Пак всё больше чувствует себя неуверенным. Он не уверен в том, что однажды Чонгук не найдёт себе девушку и не скажет, что они больше не могут общаться. В том, что ему снова будет с кем поговорить о новых покупочках и вкусном ужине, который так удачно у него получился, хотя он не очень любит готовить. Не уверен, что после прекращения общения с Чоном он не будет чувствовать себя опустошённым.       Конечно, будет. И это состояние будет ужасным. Будто у ребёнка отобрали его любимую игрушку и закрыли в кладовке с выключенным светом. Ему точно так же будет страшно, что он не сможет забыть и продолжить жить без этого человека. Чонгук привязал к себе, подарил долгожданное чувство комфорта и спокойствия, которого ему так не хватало. И Чимин так просто не сможет его отпустить, поэтому сегодня утром он принял важное решение — взять всё в свои руки.       Будь что будет, но ему недостаточно голоса Чона. Ему хочется ощущать его присутствие, тёплые, сильные руки на своём теле. В конце концов — хочется почувствовать себя полностью в чьей-то власти. Это пока что лишь мечты, которые могут при неудачном раскладе событий рухнуть как карточный домик.       Чимин ненавидит сомневаться в чем-то. Ему больших усилий стоило принять себя и своё тело, а теперь, пока он сидит на очередной скучной лекции, украдкой поглядывая на Чона, сидящего на пару рядов ниже, его мысли неизбежно возвращаются к возможности быть отвергнутым. Брюнету может быть некомфортно с ним в жизни, поэтому он не разговаривает с ним в университете, даже не пытается наладить контакт в реальной жизни, стабильно раз в неделю заставляя младшего кончать со своим именем на устах по звонку. Хотя, может быть, он тоже сомневается?       Может, тоже думает о нём, ища возможности подступиться? Разве стал бы Чонгук так долго с ним возиться, если бы продолжал относиться как к простому одногруппнику? Чимин уверен, что ответы на его вопросы знает лишь один человек, прямо сейчас упорно старающийся записать всё за преподавателем. По правде говоря, все вокруг что-то пишут, только у одного Пака никак не получается сфокусироваться на занятии. Ведь голова занята совсем другим.       Уверен он лишь в одном — Чонгук ему нравится. Как человек, как парень. Он точно будет заботиться о партнёре в сексе, отношения с ним будут приносить радость и заставлять влюбляться снова и снова. Они не встречаются, но Чимин уже однажды влюбился.       Наверное, это первый раз, когда он смог найти смелость признаться в симпатии к другому человеку самому себе, просто потому что бегать от этого уже невозможно. Невозможно обманывать себя, каждый раз убеждая, что он ждёт звонка Чона лишь из чистого любопытства, а не потому, что соскучился по его голосу и такому нежному «крошка». Говорят, у всех есть определённый типаж, но Чимин даже не подозревал, что в его вкусе парни с красивым стройным телом, лицом с мягкими чертами и низким, хриплым смехом. В общем, в его вкусе полностью весь Чонгук. И не имеет значения, что по нему сохнет пол-университета. Пак всё равно чувствует себя особенным, потому что тот уделяет ему больше всего времени.       Пара проходит незаметно, видимо, он слишком погрузился в собственные мысли, что потерял счёт времени. Нужно поговорить с Чонгуком именно сейчас, потому что только что закончилось предпоследнее занятие, если он будет тянуть кота за хвост и дальше — упустит его совершенно точно.       Пак думает, что он собирается достаточно быстро, но когда блондин поднимает взгляд, Чона в аудитории уже нет. Хочется закатить глаза от разочарования. Теперь придётся его ещё и искать по коридорам. А думать о том, как стыдно ему будет, насколько он будет чувствовать себя не в своей тарелке, — это заранее проигрыш самому себе.       Чимин выходит в коридор с тяжёлым сердцем, заранее готовя себя к самому худшему, ведь так он не будет сильно разочарован после отказа.       Через десять минут Чонгук наконец находится. В столовой в окружении компании, состоящей из парней не только с его потока, но и с других факультетов и даже курсов. Первое желание — свалить, бросить эту идею. Сама судьба кричит ему не играть с огнём и не ходить по краю обрыва, ведь если не упадёт сам — всегда есть возможность, что кто-то столкнёт. Как вариант — тот парень, что громко смеётся, положив руку Чону на плечо. Или сам Чон…       Но нет. Чимин твёрдо решает хотя бы сейчас побыть недолго сильным, самостоятельным. Прося Чонгука выбрать, что ему приготовить себе на ужин, какую юбочку примерить, на какую тему выбрать доклад, он действительно привык, что всё делают за него. Привык советоваться по любому поводу, забывая, что своя голова у него на плечах тоже есть, и ей тоже можно пользоваться хотя бы изредка.       На негнущихся ногах блондин подходит к компании парней, тут же теряясь и не зная, как обратить на себя внимание. Но ему помогают:       — Что-то нужно? — безэмоционально спрашивает парень, кажется, с четвёртого курса, заприметив его в поле зрения. И в этот момент на Чимина поворачивают голову все.       — Я… — в горле резко пересыхает, и Пак опускает взгляд, чувствуя, как щеки становятся красными. Он снова опозорился. — Эм…       — Не туп-       — Закройся, — фраза, сказанная до боли знакомым голосом, адресована явно не ему. Чон даже сейчас спас его от нападок. — Чимин, что-то важное?       В этот момент блондин готов расплакаться. То есть он так долго настраивался на эту встречу, репетировал дома речь, даже на листочке писал то, что планирует сказать, чтобы лучше запомнилось, а сейчас не может и двух слов связать. Да и вопрос Чонгука, почему-то кажущийся Паку насмешкой, отнюдь не помогает справиться с волнением.       — Н-нет… То есть д-да, — поправляет себя блондин, ещё ниже опуская голову. — М-мы можем поговорить?       — Ребят, я отойду ненадолго, — кидает Чон компании, через секунду снова возвращая своё внимание Чимину. — Пошли.       Пак решает не отвечать. Он просто не может смириться с мыслью, что самое сложное ещё впереди. Чон ведёт его за собой по коридорам, судя по всему, направляясь в сторону мужских туалетов, а младший даже не пытается сопротивляться. Ему и лучше, если разговор будет происходить наедине. Разве что он не рассчитывал на то, что как только Чонгук пропустит его внутрь небольшого помещения с раковинами и кабинками и закроет дверь, ему захочется скорее не разговаривать, а на практике попробовать всё то, о чём говорил брюнет, доводя его до пика. Он рассказывал, как хотел бы натянуть Пака на толстый ствол, наслаждаться его стонами и не наигранной покорностью.       — Что ты хотел, крошка? — после недолгого молчания начинает Чон.       Крошка. Его назвали крошкой. Чимин будто расцветает на глазах. Вот теперь он видит перед собой своего любимого Чонгука, с которым они проговорили бесконечное количество минут, с которым он разделил многие радости и печали. Теперь это почти родной человек, а не одногруппник, что перекинулся с ним всего несколькими фразами за все пару лет обучения. Возможно, теперь Паку будет легче спокойно завести разговор, но никто не отменял того факта, что в этот раз перед ним живой человек, а не чёрный экран смартфона с раздающимся из динамика голосом.       — Хён, м-мне немного неловко, но… — блондин сглатывает, поднимая глаза, чтобы наконец столкнуться с собеседником взглядами. — Я бы хотел, чтобы мы больше времени проводили вместе.       — Вот здесь поподробнее, пожалуйста, — Чон щурится, а Пак старается максимально взять себя в руки.       — Хочу, чтобы мы начали нормально общаться. Не только по телефону, но и просто могли разговаривать в университете или гулять вместе, будто действительно близкие друг другу люди, понимаешь?       — Предлагаешь начать встречаться? Прямо сейчас, когда у нас не было ещё ни одного свидания, секса или полноценного разговора один на один? — Чон говорит без грубости и сарказма, будто он заинтересован в происходящем и не отгораживается от Чимина невидимыми стенами, про которые тот думал ранее.       — Н-не совсем… — Пак начинает заламывать пальцы, и… Чонгук берёт его за руку.       Блондин от такого неожиданного действия со стороны старшего ахает, но не может сопротивляться внезапно появившемуся тёплому чувству внизу живота. Конечно, ему приятно. У Чонгука нежные, тёплые руки, с такими, наверное, получаются самые комфортные и запоминающиеся объятия, но о таком Пак пока просить не в состоянии. Не в тех они отношениях, но когда-нибудь… обязательно.       — Ч-что..?       — Не надо так делать, — предупреждает Чон таким тоном, что не терпит возражений. — Продолжи свою мысль.       — Я… Мне мало, понимаешь, хён? Мало телефонных звонков и переглядок. Я хочу чувствовать себя нужным не на словах, а на деле. Если это не подходит для тебя, лучше сразу дай мне знать, иначе потом я уже не смогу справиться с потерей без последствий.       — Ты сильно привязался ко мне?       — Сильнее, чем рассчитывал изначально. Никто не давал мне столько поддержки и заботы, сколько давал ты, пусть и на расстоянии, — смущенно признаётся младший. — Но с каждым днём мне всё больше кажется, что эта сказка может в любой момент оборваться, возможно, на самом интересном месте. И это немного тяготит. Сбрасывать звонок с мыслью, что не могу сказать всего, что хочу, потому что меня могут неправильно понять. Проходить мимо тебя в университете, не имея возможности дотронуться. Это моё бремя последние пару недель, с которым становится всё тяжелее и тяжелее идти вперёд.       — Чимин, я когда-нибудь тебя в чем-нибудь упрекал? Может, уделял недостаточно внимания? Отвлекался на кого-то другого во время звонка? Я хотел, чтобы ты почувствовал себя лучше, чтобы был уверен в том, что эти два-три часа ты для меня на первом месте. Но это не значит, что в остальное время мы друг другу никто, — Чон подцепляет пальцами чужой подбородок, заставляя слегка запрокинуть голову. — Я думал, что тебе нужна свобода, время. Но ты же умудрился обернуть это против себя.       — Я не тот человек, которому нравится быть наедине с собой. Больше всего на свете мне нравится быть с человеком, для которого я важен. К которому я тянусь, и он не отталкивает меня в самый нужный момент. Поэтому у меня сложилось впечатление, будто я недостаточно хорош для тебя. Будто не твоего уровня, не достоин твоего внимания, а всё, что мне доступно, — радоваться разговорам, которые дарят мне тепло в груди. И я радуюсь, искренне смеюсь, плачу и интересуюсь, как у тебя дела, потому что мне действительно важно это знать. Но в последнее время в моей голове стало больше беспокойных мыслей, чем былой эйфории, поэтому я решил… поговорить с тобой об этом. Только не разбивай мне сердце.       — Ты всё сделал правильно, ты молодец, крошка, — хвалит Чон, отчего Чимину хочется заурчать, словно котёнок, которого гладят на улице. — Всегда говори мне о своих проблемах и переживаниях. Мне важно знать, что я действую в правильном направлении.       — Х-хорошо.       — Но сейчас я хочу попросить прощения, — неожиданно выдаёт Чонгук. — Поторопился с выводами, сделал ошибку и заставил тебя почувствовать себя без должной опоры, в которой ты так нуждаешься. Я поступил плохо: взял ответственность, но не смог оправдать ожидания.       — Н-нет, это я виноват… Надо было сразу тебе сказать, а не бояться подойти.       — Не буду спорить, если ты так считаешь, но прошу, прими мои извинения, — Пак кивает. — Давай проведём этот день вместе? Не будем откладывать то, что рано или поздно случится.       — Я тоже хотел предложить… — чистая правда, Чимин заранее запланировал кое-что показать Чонгуку. — Не х-хочешь ко мне?       — К тебе домой? Приглашаешь меня в гости?       — Я покажу тебе свою новую юбочку, — Чимин старается придать голосу серьёзности, но всё равно получается больше игриво. Чон, видимо, этот тон улавливает, и на его губах расплывается ухмылка. — Если з-захочешь, конечно…       — Чимин, тебе бы в таком никто не смог отказать, — прыскает старший. — Разве что дурак. А я себя таковым не считаю.       Пак сдерживается изо всех сил, чтобы не начать прыгать от радости. У него получилось! Чонгук не посмеялся над ним, не осудил, не поиздевался, не отшил. Он воспринял его слова всерьёз и отнёсся к ним как к проблеме, требующей незамедлительного решения, просто потому что она связана с Чимином. Блондин вообще не привык, что с ним разговаривают как со взрослым человеком, а от Чона, который видел его самую слабую сторону, он этого совсем не ожидал. Понимание того, что твои слова что-то значат, действительно важно для того, чтобы чувствовать себя полноценной личностью.       Если вселенная подарила ему Чонгука за подвиги в прошлой жизни, то он очень надеется, что это не единоразовая акция. Очень хочется, чтобы в разных мирах и вселенных рядом с ним был такой человек, готовый поддержать в любую минуту. Человек всё-таки существо социальное, и без принятия трудно существовать.       Рядом с Чоном Паку хорошо, потому что он может расслабиться, побыть собой, снимая и откидывая в сторону все маски. Он позволяет себе терять контроль с реальностью во время взаимной мастурбации, утолять потребность подчиняться. В эти моменты он не больше, чем марионетка, которой можно управлять, но с чувствами. Много раз ему оставляли на душе раны, а сейчас он смело может отклеить пластыри.       — Пропустим пару, ты не против? — интересуется Чонгук, когда они наконец покидают туалет.       — Н-нет…       Чимин не спрашивает, куда они идут, молча следуя за Чоном. В голове крутятся предположения, что может произойти в его квартире. Но почти на девяносто процентов он уверен, что в конце концов всё закончится сексом. Они слишком долго держались друг от друга на расстоянии, чтобы сейчас иметь возможность сдерживаться.       В голове всплывают картинки, как Чонгук входит в него, приподнимая подол коротенькой юбки, под которой нет белья, а член опасно дёргается, привлекая к себе внимание. Чёрт, ему нужно поменьше пропадать в собственных фантазиях, иначе он даже до квартиры не дотерпит.       Чон открывает ему дверь на переднее сиденье автомобиля, и Пак почему-то даже не удивлён тому, что у него есть машина. Больше бы он удивился, если бы у брюнета её не было, потому что представить хёна держащимся за поручни в общественном транспорте у него не очень-то получается.       Чонгук садится за руль, сразу размещая одну руку на руле, вторую — на переключении передач. Вот теперь он на своём месте, в салоне дорогой иномарки. Зато Чимин выглядит скорее комично, чем круто. Его белый укороченный свитшот, светло-голубые джинсы и белый цвет волос совсем не подходят по стилю. Он выделяется, но Чона это, по правде говоря, не сильно волнует. В его глазах Чимин как маленький котёнок, весь такой пушистый, тактильный, ласковый.       — На что ты рассчитываешь, крошка? — задаёт вопрос Чонгук, выезжая с парковки и перекладывая одну руку чуть выше колена младшего.       — В смысле?       — Позволь мне понять. Ты померяешь для меня свою новую юбку, покрасуешься, но можно ли мне будет к тебе прикасаться?       — Я п-понимаю, к чему ты клонишь, — Чимин сразу робеет, понимая, в какую сторону заходит диалог. — Думаю, я хотел бы попробовать.       — Попробовать секс со мной?       — З-зачем ты произносишь такие слова… — тянет Пак. — Это стыдно.       — Я называю вещи своими именами, — пожимает плечами брюнет.       — А ты?       — Что?       — Ты бы хотел этим заняться? — интересуется Чимин, думая, что так увильнет от ответа. И в какой-то мере оказывается прав.       — Ох, я бы многим хотел с тобой заняться, — признание даётся Чону легко, будто он отвечает, что задали на завтра. — Не хочешь немного поиграть по приезде?       — В каком смысле?       — Я бы мог придумать для тебя кое-что поинтереснее обычного секса. Покажешь мне себя, выпадешь из реальности от удовольствия, сможешь побыть в той роли, от которой получаешь настоящее удовольствие. В роли нижнего, который беспрекословно подчиняется своему Господину. Только я буду для тебя тем же Чонгуком. Надеюсь, ты уже перестал меня стесняться.       Ага, конечно. Чимин, может, и перестал смущаться, но только когда они не видят лиц друг друга. Сейчас всё начнётся сначала, ведь он будет думать о том, как сейчас выглядит его лицо, красивую ли позу он выбрал, достаточно ли худой. В общем, будет стараться, чтобы понравиться, доказать, что он лучше всех и сможет дать Чону именно то, что ему так необходимо. Ощущение власти над кем-то.       Чонгук сказал, что Паку придётся перед ним открыться. Куда ещё больше, и так душа нараспашку, но… если подумать, в физическом плане Чон ещё ни разу его не видел обнажённым. Не рассматривал, не раздевал. Он никогда не просил звонок по видеосвязи или фото, сохраняя конфиденциальность и для Пака, и для себя.       — А если тебе не понравится, как я выгляжу? — несмело начинает младший. — Моё… тело?       — Я люблю твоё тело, потому что оно даёт самую искреннюю реакцию на мои действия. Потому что оно не умеет притворяться. Мне всё равно, если у тебя нет кубиков или выступающих рёбер, понятно? Тебе моё тело, как и мне твоё, доставляет эстетическое удовольствие и помогает удовлетворить потребности. Разве оно может не нравиться, если полностью справляется со своей задачей?       Чимин кивает и кладёт свою ладонь поверх ладони старшего. Ох, сколько он этого ждал… Через несколько минут Чон паркуется около дома Пака (тот как-то в разговоре назвал ему адрес), открывает для него дверь и помогает выбраться, подавая руку. Они поднимаются в квартиру, и в это время в груди у обоих разливается приятное чувство предвкушения, что неудивительно. Совсем скоро случится то, чего они так долго ждали, что представляли, приближая себя к разрядке на расстоянии друг от друга, не имея возможности даже просто прикоснуться.       — Можно я… сначала покажу тебе свою любимую юбочку? — интересуется младший, разбавляя отнюдь не неловкую тишину. — А ты скажешь, нравится ли тебе.       Чон усмехается, не сдерживая улыбки от такого тона блондина. Тот будто боится о чем-либо попросить, думает, что в ответ на него накричат или упрекнут. Чонгуку хочется видеть его раскрепощённым, не скованным какими-то общепринятыми нормами. Он быстро снимает собственные кроссовки и присаживается на корточки, чтобы помочь Чимину справиться с запутавшимися шнурками.       — Конечно, — отвечает брюнет. — Покажи мне, Чимин.       — Прямо сейчас? — Пак не без помощи Чона наконец справляется с собственной обувью, отставляя её в сторону.       — Да, — чёткий и ясный ответ, не терпящий возражений. Чимин издаёт звук, похожий на писк, убегая в сторону, судя по всему, своей спальни.       Чонгук не торопится следовать за ним, давая время неспеша переодеться, хотя у самого уже от предвкушения сердце бешено стучит в попытке выпрыгнуть из груди, пальцы дрожат, а губы сжаты в тонкую полосу. Ох, как же он хочет этого парня. Больше, чем кого-либо ещё в своей жизни. Никто еще не мог заставить его возбудиться просто словами, а у Чимина это получается уже на протяжении месяца. Что же будет с ним сейчас — страшно представить.       Но в который раз он планирует сфокусироваться на чувствах Пака. Потому что он этого достоин, а Чонгук и сам получит больше удовольствия, если будет знать, что младший хорошо себя чувствует. Чон невольно обратил внимание на разницу в размерах, когда они ехали в машине. И может уверенно заявить — при желании он сможет взять Пака на весу, сможет носить его на руках, даже не чувствуя веса. Потому что тот слишком крошечный для двадцатилетнего. Возможно, Чонгук не совсем разбирается, но в четырнадцать его младший брат был по комплекции почти такой же.       Чон сглатывает скопившуюся слюну и наконец направляется к спальне, занося руку, чтобы постучать. И только когда раздаётся тихое «Заходи», он толкает дверь, тут же замирая, не успев даже переступить порог.       Чимин стоит перед ним, опустив взгляд в пол, но от пытливого взгляда старшего не укрывается хитрая улыбка, тронувшая его губы. Он одет в ультракороткую плиссированную юбку нежно-зелёного цвета. И… всё. Не выглядывает даже кромка белья.       Чонгук в этот момент понимает, что ради такого вида мог бы ждать сколько угодно. Несколько дней, недель, месяцев, лет — неважно. Он не сомневается, что предложит Чимину встречаться, если будет способен говорить, сегодня вечером. Ведь найти парня с идеальной фигурой, миловидным личиком с пухлыми губками, прекрасным неконфликтным характером, который так же будет любить тебя в ответ, — шанс один на миллион. Больше Чон не будет размениваться на мелочь, теперь у него есть тот, ради кого он готов совершенствоваться, усердно учиться, чтобы возглавить бизнес отца, быть самым лучшим парнем и обеспечивать Пака всем, чего тот пожелает.       Член в брюках опасно дёргается, когда Чимин поворачивается попкой, словно красуясь. Он привлекает внимание, пытается понравиться, показать себя с лучшей стороны, но не знает, что Чонгук уже готов сойти с ума. Когда блондин резко разворачивается, подол юбки слегка приподнимается, являя взору нежные половинки, с которыми Чон обязательно познакомится, но… позже. Сейчас у него есть другие планы.       — Ты красивый, Чимин, знаешь же? — старший подходит ближе, разворачивая младшего к себе лицом и прижимаясь к нему почти вплотную.       — С-спасибо, — щёки Пака краснеют, будто не он секунду назад стоял перед Чоном в откровенном наряде без малейшего угрызения совести.       — Хочешь еще больше порадовать меня? Я хочу предложить кое-что, — почти хищно улыбается Чонгук, обнажая белоснежный ряд зубов. Ему бы клыки. — Судя по нашим экспериментам на протяжении последнего месяца, тебе понравится.       — Ч-что мне нужно сделать.? — Чимин заинтересованно поднимает взгляд на чужое лицо.       — Всего лишь немного поиграть, — дыхание старшего опаляет ухо Пака. — Только с игрушками для взрослых мальчиков.       — То есть…       — Ты сейчас, как самый-самый прилежный и послушный котёнок, пойдёшь и достанешь дилдо, о котором ты мне так эмоционально рассказывал. То самое, с венками и яйцами, — Чон, будто издеваясь, произносит все эти слова без доли смущения. Словно для него это в порядке вещей. — А потом пойдёшь с ним на кровать и будешь слушать всё, что я тебе скажу.       Чимин чувствует, как у него внезапно пересыхает во рту, но послушно идёт к ящику, где хранится то, о чём никто, кроме Чонгука, ещё не знает. И не узнает. Там аккуратно сложены кружевные чулочки, трусики, купленные в женском отделе, рядом лежат две анальные пробки, зажимы для сосков и его самая дорогая покупка — резиновый член. Он действительно хвалил его Чонгуку, тот не соврал. Но его просто нельзя было не оценить по достоинству.       Крупный орган с выступающими венками, достающий до всех нужных точек внутри, к тому же — довольно тяжёлый, что позволяет скакать на нём, лишь немного придерживая. Чон не знает лишь одного — вместо этой игрушки он обычно представляет его. У Чонгука просто не может быть меньше, контуры привставшего члена легко можно отследить прямо сейчас через обтягивающие брюки. И Пак возбуждается, понимая, насколько будет чувствовать себя униженным, когда Чон заставит трахать себя игрушкой при нём. Но Чимину очень нравится это чувство.       Блондин забирается на середину кровати, стараясь сильно не задирать ноги, чтобы раньше времени не обнажиться, а Чонгук садится на самый край, готовясь наблюдать.       — Тебя нужно растянуть? — Чон пристально наблюдает за парнем, не отводя взгляда ни на секунду. Он улавливает каждое движение, каждый вздох, считывая чувства Чимина по внешним признакам.       — Я н-не хочу, — признаётся младший. — И мне сейчас х-хочется почувствовать некоторое… натяжение.       — Хорошо, твой выбор, — пожимает плечами брюнет. — Но если будет сильно больно, ты не терпишь, а сразу говоришь мне, понятно? — слегка надавливает голосом.       Пак кивает, не зная, куда себя деть. То ли закрыть лицо руками, чтобы спрятаться, то ли, наоборот, попробовать принять сексуальную позу, чтобы понравиться Чонгуку. Тот не даёт времени на лишние раздумья и самокопание.       — Поставь игрушку на кровать, вылей на неё побольше смазки, не жалей, я потом новую куплю, стопы положи на её основание пятками наверх, прижимая, и медленно опустись. Постарайся, Чимин. Покажи, на что ты способен.       Пак смачивает слюной губы, открывая тюбик со смазкой. С характерным хлюпом он выливает какое-то количество себе на ладонь, затем распределяет по искусственному члену. Конечно, с настоящим не сравнится, остаётся надеяться, что он покажет Чонгуку достойный результат, и тот решит его вознаградить. По крайней мере, Пак планирует сегодня кончить на его члене один раз как минимум. Зря что ли так долго об этом грезил?       Он разворачивается к Чонгуку спиной, откидывая открытый тюбик смазки в сторону и принимая нужную позу. Он чувствует, как прохладная головка касается его сжавшейся дырочки, и пытается расслабиться. Из-за того, что Чон за его спиной, на секунду можно представить, что он один в комнате. Всё же это далеко не первый раз, когда он пользуется дилдо для достижения пика удовольствия и чувства удовлетворения, но делать это перед кем-то… стыдно. Наверное, он мазохист, раз просто не может остановиться, пока разум постепенно затуманивается. Он ни за что бы не прекратил происходящее.       — Долго мне ждать, Чимин? — Чон не использует так полюбившееся ему прозвище, оставив его до более располагающей для похвалы ситуации. Сейчас он знает, что Паку нужны совсем не нежности.       Чимин пищит, упираясь руками в матрас впереди себя для удобства. Головка входит довольно резко, заставляя кислород на пару секунд покинуть лёгкие. Внутри приятно распирает, игрушка давит на чувствительные стеночки. Хочется глубже, а Пак не привык отказывать себе в погоне за экстазом от оргазма. Блондин плавно опускается, не сдерживая тихих стонов, ощущая долгожданную заполненность. Опустившись по основание, он замирает, стараясь привыкнуть к довольно толстой игрушке в себе.       — Я в-всё… — голос младшего предательски дрогает, выдавая некоторую дезориентацию и волнение.       — Я тебе не верю, — будто нарочно отвечает Чон. Он искренне наслаждается тем, как младший пытается ему угодить. Такая уж у него натура.       — Н-но как.? Я же… — Пака перебивают.       — Я не вижу доказательств, — Чонгук говорит таким тоном, словно озвучивает очевидное. — Покажи мне, Чимин. Покажи, как глубоко в тебе игрушка. Приподними подол своей очаровательной юбки.       Чимин весь дрожит, но не от страха, а от желания. Чонгук делает с ним что-то нереальное, заставляя краснеть от стыда и приятного смущения одновременно. Он хвалит его, чтобы через пару мгновений снова дать понять, насколько тот от него зависим. Хотя Пак сам прекрасно осведомлён о том, что ослушаться Чона, по крайней мере на данный момент, он не в состоянии. Это не так плохо, как кажется на первый взгляд, ведь Чонгук искренне хочет для него лучшего. Было бы глупо, если бы он устраивал это представление ради себя, просто блондин пока не осознал, какую власть над ним имеет, не понял до конца своих возможностей.       Чимин тянет руку назад, наконец приподнимая подол юбки. Сейчас он как никогда открыт, Чон без проблем может разглядеть, как растянулись края ануса вокруг дилдо, как блестит между ягодиц от обилия смазки, может убедиться, что весь искусственный член прямо сейчас внутри Пака. Приятно распирает его, заставляя чуть ли не закатывать глаза от разливающегося тепла внизу живота.       — Молодец, — хвалит Чон. За дело. — Сверни его и заправь за пояс, чтобы не мешал обзору. И можешь начинать двигаться, пока что медленно, но постарайся не останавливаться.       Чимин так и поступает. Убрав лишнюю ткань, блондин слегка приподнимается на игрушке, тут же опускаясь обратно. Он громко стонет, понимая, что при всем желании не сможет долго продержаться. Резиновая головка с каждым толчком проезжается по простате, добавляя стимуляции. Со стороны Пак наверняка выглядит потерянным, глаза прикрыты, но этого Чон не видит. Зато слышит непрекращающиеся стоны от взаимодействия жирного дилдо с самой чувствительной точкой Чимина.       Блондин глубоко дышит, продолжая «прыгать». Он сминает пальцами собственную простыню, пока всё его тело напрягается, а нутро сосредотачивается где-то в паху. Движения совсем медленные, но ощущаются… сильно, и возможность отпустить ситуацию, доверить всё Чонгуку сводит его с ума. Он чувствует свободу, несмотря на ограничения. Он чувствует себя на своём месте, когда в уголках глаз скапливаются слёзы наслаждения.       — Так стараешься для меня, потому что хочешь, чтобы тебя похвалили? Тебе не нужно одобрение, принятие, тебе нужно только услышать, какой ты молодец, да? — беззлобно хмыкает Чон, наблюдая за открывшимся перед ним видом. У него уже каменно стоит, заметную выпуклость в районе паха становится всё сложнее игнорировать.       — Н-нет, — мотает головой Пак.       — В чём я не прав, котёнок? — усмехается старший. — Ускорься.       От ласкового прозвища Чимин скулит и сильнее наклоняется вперёд, слегка прогибаясь в спине, будто настоящая кошка в течку. Он честно пытается собрать мысли воедино, чтобы выдать хоть какой-то членораздельный ответ, трясёт головой, пытаясь взять себя в руки. Но есть всего одна проблема — он ни на секунду не перестаёт двигаться. Простата из-за многочисленных попаданий становится ещё более чувствительной, мышцы начинают побаливать от перенапряжения, но останавливаться не хочется, даже если придётся потратить все силы. От приятных спазмов его живот время от времени напрягается, хочется просто опуститься грудью на кровать и дать собой воспользоваться. Но Чонгук хочет, чтобы он поработал самостоятельно.       Он чувствует себя выжатым, но не настолько, чтобы вырубиться на месте. При малейшем движении он чувствует рельеф ствола внутренними стеночками, начиная стонать с новой силой. Кажется, он сорвёт голос, если хотя бы не попытается себя контролировать. Пак запрокидывает голову, сильно закусывая губу. Когда он закрывает глаза, сразу всплывает примерная картина того, что видит Чонгук. И это чертовски смущает, уязвляет и унижает его в чужих глазах. По крайней мере, он так думает, а на деле — Чон лишь искренне восхищается парнем перед собой. Ведь он настоящее искусство.       Брюнет не выдерживает расстояния, приближаясь за считанные секунды. Он садится на кровать перед Чимином, надавливая на его спину и заставляя уткнуться лбом в своё плечо, обхватив шею руками для лучшего равновесия. Пак перестаёт двигаться, слегка приподнимая таз, и Чонгук всё берёт в свои руки. Он чуть расставляет чужие ноги, убирая стопы с основания игрушки, но не даёт возможности резиновой головке покинуть нутро младшего.       Брюнет начинает быстро двигать рукой, заставляя Чимина буквально кричать и извиваться в его руках. Пак поднимает и опускает голову, стукаясь о плечо старшего несколько раз. Он хочет устроиться поудобнее, но мозг отказывается функционировать должным образом. Получается так, будто он сам пытается насадиться на искусственный член, подмахивая задом.       — Хён… — одними губами шепчет младший, сильно обхватывая его за шею. Он снова закатывает глаза, и стимуляции так много, что не удаётся сдерживать будто животные порывы. Он ногтями впивается в широкую спину брюнета, оставляя неглубокие ранки и царапины, как от когтей. Чон решает данную шалость проигнорировать.       — К-кончить… — тянет Чимин.       — Что-что? — конечно, на самом деле Чонгук отлично понимает, чего хочет Пак.       — М-можно… м-мне.?       — Ещё раз, теперь всё вместе, — безапелляционно требует брюнет, ускоряя движения рукой.       — Ах, п-пожалуйста… Я б-больше не могу, можно… мне к-кончить? — Пак говорит отрывками, но старший наконец-то удовлетворён ответом.       — Можно.       Чон вытаскивает и отбрасывает куда-то на пол игрушку, обхватывая кулаком член младшего, начиная быстро-быстро надрачивать. Естественно, ему хватает нескольких секунд. Чимин прогибается в спине, жмурится, морщится, громко стонет, упираясь руками в чужую мускулистую грудь. Он пару мгновений словно бьётся в агонии, изливаясь прямо Чонгуку на одежду. Тот лишь отцепляет Пака от себя, укладывая спиной на кровать и оставляя совсем лёгкий поцелуй на губах. Чону самому кажется, что его член вот-вот взорвётся, возбуждение приносит боль.       — Как себя чувствуешь? Постарайся собраться и ответить, — просто старший, параллельно сбрасывая с себя всю одежду и облегчённо выдыхая, когда член больше ничего не сдерживает. — Сними юбку.       — Н-нормально… — Пак невольно кидает взгляд на чужое возбуждение, и желание, не успевая его как следует покинуть, возвращается вновь. Но он покорно подцепляет юбку за пояс, стягивая. — Х-хочу…       — Ты серьёзно, Чимин? — Чон готов засмеяться от абсурдности ситуации. — Ты только что кончил.       — Д-дай мне свой ч-член, — скулит блондин, делая самые жалостливые глазки из всего своего арсенала.       — Ненасытная дырка, — беззлобно бросает Чонгук. — Как я могу ей отказать.       В этот раз Чон не просит младшего что-то делать, понимая, что так тот быстрее заснёт, чем сделает что-то хорошее. Он пристраивается между его ног, сгибая их в коленях и разводя в стороны. Мокрый от смазки анус сокращается вокруг воображаемого члена. Ну ничего. Чонгук с радостью обеспечит ему настоящий.       Старший ладонями сминает чужие пышные бёдра, наслаждаясь их мягкостью. Он просто в восторге от фигуры Пака. Тот среднего телосложения, мягкий и округлый в нужных местах. Его приятно обнимать и трогать, будто плюшевую куколку. У него было много девушек, но ещё ни одна не была настолько в его вкусе. Чимин даже между ног идеально сложен, в следующий раз Чон не сможет отказать себе в желании вылизать эту очаровательную дырочку, что прямо сейчас так отчаянно просит член, совершенно этого не стыдясь.       — Т-трахни уже! — просит Пак, не выдерживая. Он хочет до белых кругов перед глазами и трясущихся рук.       Чонгук усмехается, но терпение младшего решает не испытывать. Блондин взглядом чувствует, как крупная пульсирующая головка погружается внутрь, не сдерживая рвущихся наружу стонов. Чону же приходится сильно сжать зубы, чтобы не кончить в эту же секунду. Да как у младшего получается оставаться настолько тугим? Как такое возможно?       Чон, будто заворожённый, наблюдает за тем, как края ануса будто обнимают его, сильно обхватывая и растягиваясь на члене. Он до чёртиков хочет начать яростно вбиваться, так, чтобы потом мышцы болели, чувствуя себя подростком в пубертате, который только-только познал все прелести секса.       — Я сделаю так, что ты не сможешь ходить, — низкий голос перебивается всхлипами, когда Чон одним движением заполняет всё нутро блондина, а бёдра с характерным звуком шлепаются о ягодицы так, что кожа расходится волнами.       Чимин чувствует невероятный жар в паху и слёзы, застывшие в глазах. Но он счастлив, потому что о большем не мог и мечтать. Когда Чонгук начинает двигаться, он уже где-то на седьмом небе по ощущениям, по вискам стекают капли пота от напряжения, но дышать становится легче, а мозг будто отключается, не позволяя навязчивым мыслям проникнуть в голову.       Он мечтает всегда быть с Чоном так близко, как сейчас, чтобы ни о чем больше не беспокоиться. Пусть это наслаждение длится вечно, ведь оно единственное, в чём он нуждается. Чонгук всегда должен быть рядом и защищать от всех невзгод. Каждая секунда кажется идеальным моментом, чтобы озвучить свои доводы, признаться старшему, но в горле будто ком застрял. Он уверен в одном, в желании, чтобы этот момент продолжался бесконечно.       Чон так глубоко в нём, что при желании очертания члена можно увидеть, если втянуть живот. Чёрт, с этими ощущениями не сравнится ни одно дилдо, ни одна секс-машина, даже самая дорогая. То, как Чонгук старается для него, трахая сильно и быстро, — бесценно. Брюнет нежно оглаживает его талию, ведёт кончиками пальцев по рёбрам, не прекращая долбиться в гостеприимную задницу. Член из-за качественной искусственной и натуральной смазки отлично скользит внутри, стимулируя простату и чувствительные стеночки. Чимин не может найти себе места, вцепляясь в запястья старшего.       — Ты молодец, крошка, — хрипло хвалит Чон. — Отлично принимаешь меня.       — Ах, Ч-чонгук, ещё!       Выгибаясь в пояснице, Чимин сильно зажмуривается, сжимая ствол брюнета внутри. Тот хрипло стонет от неожиданной стимуляции, издавая что-то похожее на рык. Чонгуку очень тяжело держаться, чтобы не кончить, потому что в паху уже тянет, а внизу живота закручивается узел.       — Блять… — выдыхает брюнет, сильнее стискивая талию младшего. — Я с-скоро.       Чимин кивает, понимая, что и сам долго не продержится. Его собственный член уже пунцово-фиолетовый, истекающий предэякулятом. Неудивительно, кончить один раз и быть готовым к следующему — это вам не шутки.       Чон изливается первым глубоко внутрь младшего, на что тот сильно сжимается, будто пытаясь выдоить остатки спермы, забрать всё себе. Жадный. Пак вскидывает бёдра в попытке угнаться за своим оргазмом, и брюнет поднимает руку, чтобы размазать естественные выделения по чувствительной головке.       И этого, на удивление, хватает. Блондин кричит, содрогаясь в желанном оргазме, пока его яйца постепенно пустеют окончательно. Он чувствует себя выжатым досыта, но самым счастливым на земле. Чонгук показал, как хороша может быть жизнь, если не стесняться своих желаний. Чимин покажет ему настоящую, искреннюю любовь.