Покажи мне, Чимин

      Сегодня Чимин просыпается рано, на удивление, без будильника. Он шарит рукой по кровати рядом с собой, натыкаясь на чужое разгорячённое тело. Это Чонгук, и просыпаться с ним намного комфортнее, чем в одиночестве.       Вчера вечером они ходили на свидание, а после Чон пригласил блондина к себе, где в последствии он и остался, чтобы не ехать домой на ночь глядя. Хотя это, конечно, не единственная причина, по которой он просто не смог поехать домой. Сзади до сих пор тянет после вчерашнего секс-марафона. Щёки младшего тут же алеют от воспоминаний.       В этот момент Чонгук в полудрёме тянется к нему, прижимая к себе. Пак выдыхает в чужую шею, чувствуя, как плотно он теперь прижат к рельефному торсу и крепким бёдрам брюнета, который вчера выжал из него всё до последней капли. Чимин был уверен на все сто процентов, что не захочет заниматься этим следующие пару недель, как минимум. Но в реальности он прямо сейчас снова возбуждается, ощущая, как его собственный член упирается в чужой низ живота.       Он хоть и не совсем правильный мужчина по представлениям окружающих, но утренний стояк тоже является его вечной проблемой. И сегодня от него так просто не избавиться. Чонгук, который толком даже не успел проснуться, тоже чувствует, что парень перед ним возбуждён. Чон ведёт ладонью от чужих плеч, проводит кончиками пальцев по обнаженному боку, обводит тазобедренные косточки, прежде чем наткнуться на налившийся кровью ствол. Он медленно приоткрывает глаза, пытаясь найти взгляд младшего, но тот резко опускает голову. Стесняется даже спустя два месяца отношений, хотя прекрасно знает, что Чонгук уже увидел всё, что сейчас скрыто одеялом.       — Помочь, крошка? — хриплым после сна голосом спрашивает Чон, хотя знает, что прямо ему никто не ответит.       Чимин прячет лицо в одеяле, но не просит старшего убрать руку, что сейчас хозяйничает в районе паха. Чон самыми кончиками пальцев проходится по маленьким поджатым яичкам, размазывает капельку предэякулята по наверняка уже тёмно-розовой голове. Он не делает никаких резких движений, наоборот, действует слишком медленно, ожидая, что блондин сам сдастся и попросит о большем. Но тот молчит.       — Чимин, я тебя слушаю, — в голосе появляется едва уловимая сталь. — Ты же знаешь, как я люблю честность. Расскажи мне, чего ты сейчас хочешь.       — Я н-нн знаю… — пищит младший. — Хочу… тебя, н-но…       — Я не смогу сделать тебе хорошо, если ты не научишься говорить о своих желаниях. Помнишь, что я никогда не осуждаю и не смеюсь над тобой? Никогда.       — Я хочу кончить, но т-там ещё больно после вчерашнего.       — Я натёр тебя? Сильно неприятно? — обеспокоенно спрашивает Чонгук.       — Нет! Только чуть-чуть, но я не уверен, что смогу принять сейчас в себя что-нибудь, — Пак двигается чуть выше, чтобы уткнуться носом в чужую шею, и откидывает одеяло от собственного лица.       — Всё нормально, крошка, — улыбается Чонгук, на пару секунд зарываясь пальцами в чужие пшеничные волосы. Он облизывает губы, резко приподнимается, чтобы полностью откинуть одеяло так, что оно улетает на пол, и переворачивается на спину. — Сядь мне на лицо.       Чимин резко садится, смотря на брюнета ошарашенно. Тот в ответ тоже смотрит, но с вызовом. Пак знает, что слова старшего не шутка, потому что это явно не та тема, когда юмор уместен. И он не хочет отказываться от заманчивого предложения, но… это будет слишком откровенно. Чонгуку будет тяжело, он увидит буквально все его интимные места слишком близко, сможет всё рассмотреть… Чёрт, слишком смущающе.       — Ч-что? — Чимин не может смириться с тем, что ему не послышалось. Но руки трясутся от накатившей волны возбуждения.       — Не притворяйся, что не расслышал.       — Н-но…       — Чимин, если ты сейчас скажешь, что ты слишком тяжёлый, некрасивый или невкусный, я сам возьму тебя за бёдра и усажу туда, где сейчас твоё место. На моё лицо. Мне нравится тебя вылизывать, нравится твоё тело, запах. Прекрати стесняться.       Чимин сглатывает, понимая, что сопротивляться этому мужчине у него нет абсолютно никакого желания. Он просто не в состоянии ослушаться, когда тот говорит таким низким и серьёзным тоном. Он медленно привстаёт, ощущая, как мелко дрожат бедра, пока он разворачивается спиной и перекидывает ногу через грудь Чонгука.       Тот смачивает губы слюной, прежде чем ладонями обхватить полные ягодицы и помочь блондину придвинуться как можно ближе. Он не может оторвать взгляд от картины перед собой. Чимин есть самый главный кинк для него, любая часть его тела пробуждает в Чоне что-то животное, несвойственное ему желание присвоить себе, обладать целиком и полностью. Не сдержав порыва, брюнет быстро шлёпает сначала одну упругую половинку перед собой, а затем другую, на что Пак издаёт короткий стон.       Сладкая, манящая дырочка находится прямо перед его лицом. И вместе с возбуждением Чонгук чувствует укол вины за то, что вчера не остановился вовремя. Края ануса припухшие, ярко-красного цвета, дырочка явно растянутая и ещё не в состоянии полностью сомкнуться. Если бы Чон попробовал ввести один палец внутрь, Пак бы с большой вероятностью его почти не почувствовал. Очень повезло, что блондину не больно сидеть, иначе пришлось бы пропустить пару дней в университете.       — Чимин, когда ты уже научишься говорить «нет»? Я не всегда могу вовремя остановиться.       Чонгук давит младшему на бёдра, вынуждая опустить зад ниже. Он оставляет совсем нежный поцелуй прямо возле дырочки, словно извиняясь за то, что вчера заставил ее перетрудиться. Чимин стонет плаксиво. Конечно, он снова стесняется. Но Чон не хочет отвлекаться от любимого занятия.       Брюнет буквально присасывается к сфинктеру, ощущая на языке лишь солёный привкус выделений младшего. Он сейчас невероятно рад, что вчера заставил себя пойти в душ и взять с собой уставшего Пака, иначе сейчас бы пришлось не делать римминг, а вымывать засохшую сперму. А это занятие отнюдь не такое приятное.       Чонгук старается не проникать внутрь, избегать всего, что может принести дискомфорт, но из раза в раз проходится языком и губами по нежной коже, не нажимая сильнее, чем следует. Чимин пытается приподняться, упирается руками в чужую грудь, когда его снова посещают совершенно неуместные сейчас мысли о том, что Чону может быть тяжело.       — Блять, я что, неясно выразился? — раздражённо выдаёт брюнет. — Сядь своей охуенной задницей мне на лицо. Я хочу почувствовать твою тяжесть, хочу, чтобы ты сам мог елозить по моему лицу, используя его. Давай, Чимин, не разочаровывай меня.       Пак закусывает губу и заставляет себя хотя бы немного расслабиться. Чон шепчет что-то вроде: «Да, молодец».       Теперь у Чонгука есть возможность языком пройтись от поджавшейся дырочки до яичек. Он буквально целуется с анусом младшего, который стал для него чуть ли не родным за эти два месяца. Он видел его чаще, чем собственную мать или преподавателя по экономике, как бы по́шло и развратно это ни звучало. Он хочет съесть Пака целиком, вылизать с ног до головы.       — Да-да, ещё! — кричит Чимин, неосознанно елозя вперёд-назад, задевая промежностью нос старшего. Когда блондин чувствует это, то моментально покрывается румянцем.       Чонгук же лишь хмыкает, продолжая ласкать чувствительные местечки блондина. Он, забывшись, проникает внутрь самым кончиком языка, проходясь по стеночкам изнутри, за что чужие наманикюренные ноготочки тут же царапают его торс. Чон издаёт тихий рык, оставляя ещё один шлепок на полной ягодице. Он снова держит блондина за бёдра, подталкивая, чтобы тот начал сам двигаться. Чимин робко проезжается промежностью по его губам к подбородку, пачкая его в слюне.       Не слыша просьбы замедлиться или остановиться, Пак наконец-то позволяет себе полностью отдаться моменту. Он не перестаёт стонать и хныкать от стимуляции, когда немного ускоряется, двигается резче и увереннее, не переставая ощущать чужой язык, влажно вылизывающий его, который он не в состоянии контролировать.       Чон чувствует, что младший на грани, поэтому перемещает руку с бедра на его потёкший член, начиная быстро надрачивать.       — Хён!       Конечно, с таким темпом Пака хватает ненадолго. Он изливается прямо в ладонь старшего уже через пару минут. Чон успевает перехватить его за талию, чтобы тот не упал, обессилевший, на него и не задел никакую из его частей тела локтем.       — Давай, крошка, нам ещё в университет ехать, — Чонгук укладывает Пака на кровать, а сам встаёт и обходит её с другой стороны, чтобы подхватить парня на руки.

***

      Чимин первым выходит из душа и сразу же начинает собираться, решая не затруднять Чонгука и пропустить сегодня завтрак. Они немного опаздывают на первую пару, но не критично, учитывая, что у Чона есть машина, на которой они смогут быстро доехать до учебного заведения.       Пак не находит из своей одежды ничего, кроме черных брюк. Остальное наверняка в стирке, как минимум бельё точно. Чимину не приходится сомневаться, что оно испачкано или смазкой, или спермой. Как брюки не пострадали от вчерашнего — вот это вопрос. Выбора у блондина нет, поэтому он открывает ящик с нижним бельём Чонгука, выбирая то, что хотя бы приблизительно подойдёт ему по размеру.       Они с Чоном всё же очень разных габаритов. Если у Пака нижняя часть довольно объёмная, он ничего не может поделать с тем, что жир по какой-то причине скапливается именно в его ягодицах и бёдрах, то у Чонгука, наоборот, бёдра довольно поджарые, у него это сухие мышцы. А руки, плечи и талия у блондина довольно маленькие, можно было бы даже подумать, что это рука ребёнка, настолько он кажется худым выше пояса. Чон же обладает довольно подкачанным торсом, рельефными руками с выступающими мышцами.       Если при выборе одежды из шкафа Чонгука с боксерами дело ещё куда ни шло, то с толстовками… Чимин в них буквально тонет. Из-за разницы в размерах некоторые на нём смотрятся и вовсе как платье. Нет, это выглядит мило, и в принципе Пак любит такого типа одежду (может быть, он даже примерит это худи в следующий раз на голое тело), но сейчас он собирается в университет. Это то место, где нужно выглядеть так, как того хочет от тебя общество. Он не может позволить себе дать слабину, когда уже пару лет держит образ стильного, общительного парня.       С трудом ему удаётся найти самый маленький свитшот в гардеробе Чона, который и то на нём выглядит как оверсайз. Чимин смотрится на себя в зеркало и не сразу обращает внимание, что в отражении он уже не один. Брюнет привлекает к себе внимание, обнимая парня со спины.       — Хён, ты уже закончил? — Чимин задирает голову, чтобы посмотреть старшему в глаза, но тот резко наклоняется, целуя его в уголок губ.       — Да, — отвечает тот. — В моей одежде ты выглядишь очень мило. Если бы у нас было время, я бы тебя зацеловал       — Ну… Ты можешь это сделать после пар.       — Поедешь снова ко мне? — интересуется Чон, затягивая ремень на джинсах.       — Если ты не против…       — Я никогда не против видеть тебя в своей квартире, — перебивает Чонгук, когда тянется за чёрной футболкой. Чимин сглатывает, когда понимает, что та приталенная. — Надеюсь, в скором времени мы съедемся.       Пак задумывается над его словами. Хочет ли он жить с Чонгуком? Определённо да, ведь тот показал себя за все время отношений исключительно с хорошей стороны. Чон заботливый, внимательный к мелочам и большую часть времени думает в первую очередь о Чимине, а потом только о себе. По правде говоря, к блондину ещё никто так не относился. Оказывается, на душе становится очень приятно, когда перед тобой открывают двери, носят тяжёлые сумки, оплачивают покупки. Прошлые партнеры Чимина считали, что ухаживать можно только за девушками. Но Чонгук показал, что бывает по-другому. И Пак знает, что его не осудят, не засмеют, но поддержат и удовлетворят в этих отношениях. Он любит Чонгука за то, что тот доказал, что идеальные отношения существуют и не всегда нужно переступать через себя, чтобы быть счастливыми с партнёром. Чимин определённо будет рад съехаться и связать с ним свою жизнь.       — Пошли, крошка, мы и так опаздываем, — Чонгук берёт его за руку и тянет в сторону коридора, ведущего к входной двери.

***

      Чимин по приезде в университет сразу идёт в сторону аудитории, где должна проходить первая пара. Чон сказал ещё в машине, что сначала пойдёт к автомату, чтобы взять кофе.       Сегодня у Пака хорошее настроение, но оно немного портится из-за того, что один из друзей Чона, с которым он уже смог пообщаться и наладить отношения, вместо того чтобы поздороваться, проводил его каким-то… осуждающим взглядом. Это показалось блондину странным. Он ведь сам подошёл, протянул ладонь для рукопожатия, но его просто проигнорировали. В груди неприятно тянет из-за этого инцидента, но Чимин решает не говорить Чонгуку.       Не хочется, чтобы тот из-за него поругался со своим близким другом, всё же бывает, когда человек неприятен без причины. Блондин же не должен всем нравиться, правильно?       Чимин немного расстраивается и не придаёт особого значения этому. Но судя по всему, следовало бы. Потому что странности на этом не прекращаются. Пак спиной чувствует чужие взгляды. Чуть ли не каждый считает своим долгом проводить его глазами. Некоторые перешёптываются, совсем незнакомые ему люди показывают на него пальцем, говоря при этом что-то своим друзьям. Пак ускоряет шаг и оглядывается, не понимая, что вообще происходит.       Он никогда ни с кем не конфликтовал, у него нет врагов. Чимин со своим характером не то что не лез в драки, даже не огрызался и не повышал голос, если вдруг кто-то переходил границы. А в последнее время даже самые отбитые перестали к нему лезть и переключились на других бедолаг, что не могут ответить агрессией на агрессию. Пак всем помогает по возможности, участвует в различных активностях, поэтому у него много если не друзей, то хороших знакомых в университете точно.       Просто сегодня что-то пошло не так. Никогда ещё такого не было, что над ним откровенно насмехаются и не разговаривают. Что успело произойти всего за один день? Вчера ещё всё было более чем прекрасно.       Чимин окончательно понимает, что здесь что-то не так, когда занимает свободное место в потоковой аудитории возле одногруппника, а тот резко встаёт с вещами и отсаживается на два ряда выше. Пак смотрит на него ошарашенно, чувствуя, как его начинает захлестывать паника, когда точно так же поступает парень сидящий прямо впереди него, а затем и тот, что сидит… точнее сидел сзади. Таким образом получается, что все места вокруг Чимина оказываются свободными.       Блондин уже был готов вслух задать вопрос, что происходит, но неожиданно рядом появляется Чонгук с двумя стаканчиками кофе.       — Хён, ты пришёл, — Пак сейчас очень рад его видеть.       — Что-то случилось, крошка? — брюнет протягивает младшему один из стаканчиков, садясь рядом.       — Я… — на секунду блондин задумывается, стоит ли говорить Чону о своих переживаниях. С появлением Чонгука всё будто вернулось на своё место, ничего не происходило, никто не игнорировал его, не насмехался. Это самовнушение, потому что Пак не хочет думать о том, что что-то действительно произошло, не хочет разбираться с последствиями, но ответ выходит сам собой: — Н-нет, всё нормально.       Судя по тяжелому взгляду, Чонгук не верит, но решает не давить и дать возможность Чимину позже признаться во всём самому. Чон за пару месяцев их отношений хорошо научился читать эмоции Пака по выражению лица, языку тела, голосу. От него не укрывается то, как блондин поджимает губы, отворачивается, на пару мгновений прикрывает глаза в попытке совладать с собой. Чтобы хоть как-то помочь тому успокоиться, Чонгук под столом находит чужую ладонь и сжимает, как бы говоря: «Если что, я рядом».       Чимин пропускает всю речь профессора мимо ушей, думая о своём. Хоть как-то отпустить навязчивые мысли ему удаётся лишь под конец пары, и то лишь с помощью Чонгука, который, чувствуя его тревожность, начал тихо разговаривать с ним. О погоде, о кофе, о сегодняшнем утре, о свидании на прошлой неделе, о пропущенном завтраке.       Когда профессор объясняет задание на завтра и объявляет конец пары, Чимин снова начинает нервничать. Он выходит из аудитории за руку с Чонгуком, но в коридоре останавливается.       — Я пойду куплю воду, — предупреждает Пак, заглядывая Чону в глаза. Тот щурится, будто сомневается, стоит ли отпускать его одного. — Иди один, я потом догоню.       — Ладно, — наконец соглашается старший.       Чимин разворачивается и идёт в противоположную сторону от аудитории, где должна проходить следующая пара. Во рту пересохло, даже несмотря на то, что он выпил кофе. Как только он достаточно отдалился от Чонгука, за спиной снова послышались перешёптывания. Опять.       Пака толкают плечом, якобы случайно. Он решает даже не оборачиваться на этого человека, сделав вид, что не заметил того, что тот сделал это намеренно. Это всё же не так страшно, как… Как подножка, которую ему ставят прямо возле автомата со снеками и водой. Чимин не знает, как ему удалось в последний момент падения накрыть голову руками, чтобы не стукнуться о железную стенку автомата.       Он распластался на полу, слыша краем уха смешки. Никогда над ним в таких ситуациях не смеялись, обычно, наоборот, помогали встать, как обычно делал и сам Пак. К глазам накатывают слёзы, но Чимин не позволяет им пролиться. Он встаёт медленно, потому что довольно сильно ударился коленями о жёсткую плитку на полу.       Пак оглядывается, замечая знакомую девушку с театрального факультета. Когда-то они общались, но позже оба ушли в учёбу и отдалились друг от друга. Но сейчас она единственная, кто смотрит на него с жалостью, а не насмешкой или осуждением. Чимин мысленно отмахивается от мысли, что вообще-то хотел купить воду. Сейчас ему нельзя упустить возможность узнать, в чём причина такого отношения к нему.       — Арым, только не уходи, пожалуйста, — просит Пак, подходя к девушке.       — Чимин… Только давай быстрее, я… — она задумывается и оглядывается по сторонам, будто придумывая отмазку, чтобы сбежать, — тороплюсь.       — А, х-хорошо, — блондин заметно теряет энтузиазм. — Ты случайно не знаешь, почему все на меня так смотрят? Может, мне кажется, что что-то не так, но…       — Ты не знаешь?! — Арым явно удивляется, словно произошедшее должно быть известно уже абсолютно всем.       — Нет, а что я должен знать?       — Эм… В общем, кое-какое видео анонимно разослали почти всем студентам с нашего потока, — несмело начинает она. — А давай я лучше тебе покажу.       Внутри Пака на этих словах всё холодеет, потому что… Он не хочет признавать, но знает, какого характера видео с его участием могли слить. Когда он наконец видит на экране последней модели айфона, принадлежащем Арым, себя, то эмоции на лице сменяются одна за другой. Стыд, неприязнь, страх, паника. Вот теперь слёзы сдержать не удаётся.       Это видео он снимал своему бывшему по его же просьбе. Он на нём в юбке. Той самой, первой в его коллекции, которую он смог себе позволить только с подаренных на день рождения денег. Пак тогда был наивен, поэтому, когда его попросили показать себя на камеру, он не думал о том, что может произойти.       Он улыбается на видео, когда приподнимает подол юбки, под которой, слава богам, было нижнее бельё. Если бы не было — он бы умер от стыда. Хотя сейчас ситуация не лучше. Чимин чуть ли не отпрыгивает от Арым, не желая продолжать просмотр этого позора. Все, буквально каждый, теперь знают об его увлечениях, о том, какая он шлюха. Оказалось, что осуждающие взгляды в его случае — это меньшее, что могло бы произойти. Как его ещё не облили чем-нибудь или не избили за нетрадиционную ориентацию? Это подарок судьбы.       Слёзы катятся по щекам, когда он бежит по коридору, смотря под ноги, чтобы не словить новую подножку, к ближайшему туалету. Надо что-то делать, попробовать как-то изменить ситуацию. Но есть ли в этом смысл? Возможно ли это вообще? Пак даже не думает, что лучше зайти в кабинку, когда скатывается по стене прямо на пол. Он буквально рыдает, закрыв лицо руками и прижимая колени к груди.       Есть ли выход из той задницы, в которой он оказался, кроме отчисления? Каждый день ходить в университет, зная, что все видели тебя в том виде, в котором на данный момент может видеть только Чонгук. Парень, носящий юбки… Звучит ужасно, странно, противно. Не такой, как все, недостоин находится среди обычных людей.       Пак знает, кто слил его видео. Самое страшное — сейчас этот человек на четвёртом курсе в этом университете. Они расстались уже довольно давно, но, видимо, он сейчас увидел, что такая шлюха, как Чимин, ходит везде с Чонгуком. Он решил отомстить ему. Решил, что если блондин не с ним, то он в принципе не может быть счастлив с кем-то. Чимин когда-то доверял ему, показал другую сторону себя, рассказал личные секреты, зная, что, если эта тайна раскроется, ему будет очень плохо. Но получил удар в спину.       Чимин когда-то мечтал учиться именно в этом университете, но сейчас мечтает отчислиться. Он просто не сможет учиться здесь. Кто знает, ограничатся ли обидчики просто насмешками или перейдут к более активным действиям. Пак же всё равно не сможет как следует дать отпор.       — Вот это я удачно зашёл.       Чимин дёргается от неожиданности и поднимает полные слёз глаза на вошедшего. Нет-нет-нет. Он не готов сейчас видеться с этим человеком. С человеком, который испортил его университетскую жизнь и репутацию навсегда.       — Как тебе мой сюрприз, Чимин? — Ной, парень с черными волосами до плеч, идёт к раковине. — Я долго думал, когда будет уместнее разослать то видео, и решил, что самым лучшим вариантом будет эффект неожиданности. Понравилось?       Помыв руки, Ной встаёт рядом с Паком, возвышаясь над, по сравнению с ним, довольно хрупкой фигурой. Блондин сильнее прижимает колени к себе, не желая соприкасаться с грязными, испачканными в земле ботинками парня. Тот замечает это и наклоняется, чтобы положить ладонь на светлую макушку Чимина. Он оттягивает его волосы, заставляя поднять взгляд. Пак не сопротивляется, понимая, что он ничего не сможет сделать, учитывая, что Ной намного больше него по габаритам. Тот одним ударом при желании может вырубить его, а Чимин никогда в жизни не дрался.       — Чимин, самый грязный из нас сейчас не я, — почти рычит Ной. — Это ты. Самая обсуждаемая шлюха в университете, самая грязная вещь, об которую никто не захочет марать руки.       Чимин уже рыдает навзрыд, когда дверь в туалет резко открывается. Всё происходит за считанные секунды.       Кто-то резко перехватывает Ноя за запястье, заставляя разжать пальцы и отпустить чужие волосы, и оттаскивает в сторону, чтобы повалить на пол и со всей силы втащить кулаком в лицо. Чонгук. Чимин понимает, что это он, даже не успев в полной мере разглядеть лицо. Скорее всего, Чон не дождался его в аудитории и пошёл на поиски. Паку настолько всё равно, что он даже не пытается остановить брюнета, что наверняка уже сломал этому придурку нос, судя по количеству крови, размазанной по лицу Ноя.       Чонгук отрывается от того, когда он ещё находится в сознании. С каменным лицом Чон моет руки и поднимает Пака с пола, схватив за локоть. Тот покорно поднимается на ноги и позволяет вести себя по коридорам университета, как оказалось — к выходу       — Он… — начинает Чимин, когда Чонгук наконец останавливается возле машины.       — Я знаю, — Чон тянет младшего на себя, вынуждая упасть в объятия. Он обнимает того за плечи, кладёт подбородок на голову, чувствуя, как Пак медленно расслабляется и поднимает руки, чтобы тоже прижаться к его торсу. — Мне рассказали, крошка.       — Я больше не смогу там находиться, — признаётся Пак спустя какое-то время, когда слёзы перестают течь и впитываются в футболку старшего. Очень удачно, что она чёрная, поэтому мокрых пятен не видно.       — Как хочешь, Чимин. Просто знай, что в тебе нет ничего неправильного, ты такой же человек, как и все. Виноват не ты, а тот, кому ты доверился. А ошибки совершают все, в них нет ничего страшного. Только не закрывайся и не зацикливайся на плохом.       — Меня теперь все ненавидят.       — Нет, не ненавидят. Я могу объяснить, что происходит. Теперь для некоторых ярых гомофобов общение с тобой стало… чем-то неприятным. Но это только их загоны. А остальные просто боятся, что если продолжат общаться с тобой как ни в чём не бывало, то эти самые гомофобы так же станут относиться к ним, — Чон отстраняется от блондина, большим пальцем вытирая влажные дорожки с щёк. — Я никогда не дам тебя в обиду, а эта ситуация забудется уже через две-три недели.       — Думаешь?       — С некоторыми не получится восстановить прежние отношения, но разве тебе нужны друзья, которые могут осудить за вкусы и предпочтения?       — Т-ты прав, но мне нужно время, — признаётся Пак. — Хотя бы пара дней.       — Конечно, крошка, — соглашается Чон. — Мне отвезти тебя домой?       — А к т-тебе можно?       — Мы вроде уже обсуждали, что тебе ко мне можно всегда, — с улыбкой напоминает Чонгук, открывая перед Чимином дверцу и дожидаясь, пока тот сядет. — Я люблю тебя, — неожиданно признаётся старший, когда садится на место водителя и заводит машину.       — Ч-что?       — Я люблю тебя, Чимин, больше жизни. Я готов сделать абсолютно всё, что в моих силах, ради твоего счастья. Я прислушаюсь к тебе в любом вопросе, даже если буду на сто процентов знать, что прав. Если ты скажешь, что хочешь мороженое, я пойду за ним в магазин, даже если буду очень уставшим. Если мой друг сделает тебе больно, то автоматически станет моим врагом. Думаю, это и есть любовь.       В этот момент на душе Пака становится так спокойно, как не было с самого утра. Как будто в стенах университета не произошло ничего плохого, как будто всё в несколько сотен раз лучше, чем могло бы быть, потому что его любят. Быть любимым прекрасно, это буквально то, к чему стремится каждый человек на земле, ведь жить без любви невозможно. Но есть ещё более важное чувство — быть взаимно влюблённым. Вот с ним не сравнится никакая эйфория от победы в важном матче, от высокой оценки проверочной работы, к которой долго готовился, от закрытой сессии, от покупки нового телефона или квартиры на свои заработанные деньги. Потому что это то, что доступно не каждому, но то, чем каждый хочет обладать.       — Я тоже, — тихо начинает Пак после недолгого молчания. — Я тоже люблю тебя.       Чон не отрывает взгляда от дороги, но по-доброму усмехается и отвечает что-то вроде: «Я знаю, крошка, но рад услышать это от тебя».       Через пятнадцать минут Пак уже заходит в успевшую полюбиться квартиру. Он старается не думать о произошедшем в туалете, но из раза в раз снова возвращается туда. Ему не было страшно, он не боится Ноя. Но ему противно от этого человека, неприятно находиться с ним в одной комнате. Он помыл руки, но после всего, что тот сделал, они уже никогда не будут чистыми. И от этой грязи Паку хочется отмыться.       — Хён… — зовёт блондин. — Я хочу сходить в душ.       — Можешь воспользоваться моим полотенцем, — отвечает Чон, подходя ближе к парню. — Знаешь, у меня для тебя есть сюрприз, но я уже не уверен, что он будет уместен.       — Это связано с… постелью?       — Отчасти — да. Но в основном всё зависит от твоего желания. Если захочешь, если тебе нужно время, то я могу не переходить черту. Мы просто полежим и посмотрим фильмы.       — Возможно, это поможет мне отвлечься, — для Чимина секс не всегда является просто способом спустить пар или кончить после воздержания. В какой-то мере это способ стать с партнёром ближе, показать, насколько ты ему доверяешь. В сексе могут проявиться личностные качества человека. Особенно приятно, когда секс происходит с человеком, в которого ты влюблён. Но сейчас Чимин хочет именно спустить пар.       Он стоит под струями горячего душа, думая о том, что, возможно, если его как следует оттрахают, все ненужные мысли покинут голову. Чимин хмыкает. Если бы всё было настолько просто, жить было бы легче, но нет. Он прекрасно знает, что может уйти в отказ прямо в процессе, потому что эмоциональное состояние сейчас отнюдь не стабильное.       Чонгук всегда был понимающим, поэтому он точно сможет вовремя понять, что лучше прекратить. После произошедшего он стал несколько серьёзнее, особенно это было заметно, когда тот вёл машину.       Чимин завязывает полотенце на бёдрах и выходит в коридор, направляясь в сторону спальни. Чонгук, увидев его, откладывает телефон в сторону и поднимается с кровати, подходя ближе. Он аккуратно пальцами обхватывает подбородок младшего, заставляя запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Ты хочешь этого? — вопрос, которого стоило ожидать.       — Да, — кивает блондин. — Сделай так, чтобы я вообще ни о чём не мог думать.       Чонгук поджимает губы и тянется к небольшой чёрной коробочке на полке, которую Пак не заметил. Чон открывает крышку и достаёт оттуда… чокер? Ошейник? В любом случае Пак буквально не может оторвать от этой вещицы взгляд. Нежно-розовая тесьма, атласная ленточка, которая очень гармонично будет смотреться на его шее, посередине железная подвеска с надписью «Baby», а по бокам от нее голубые бантики. Чимин, словно в трансе, тянется к ошейнику ладонью, проводя кончиками пальцев по качественному атласу, который наверняка не будет раздражать кожу, как все предыдущие его дешёвые кожаные чокеры.       — Нравится? — спрашивает Чон, хотя и сам уже знает ответ.       — Это… прекрасно, — заворожённо отвечает Пак. — Я очень хочу это носить.       — Всё для тебя, прелесть, — брюнет разворачивает младшего лицом к зеркалу на стене, вставая сзади. Он специально при Чимине надевает на него ошейник, давая возможность увидеть, как красиво смотрится вещица на его тонкой изящной шее. Чонгук покупал его на заказ у девушки, которая занимается изготовлением украшений для… нетипичных отношений. Она разбирается в BDSM-тематике и знает, чего хотят клиенты, которые состояли в отношениях типа DDLG. Да, Чонгук не относит их с Чимином ни к тому, ни к другому, но решает довериться профессионалу. Зато он сам смог выбрать дизайн ошейника. Сделал так, чтобы он идеально подходил Паку, как отражение его ангельской внешности и такого же характера.       Чимин всё это время не отрывает взгляда от зеркала, следит за руками Чонгука, который, закончив с украшением, ведёт ладонями ниже, задевая соски и проникая под полотенце, готовое вот-вот слететь с бёдер. Брюнет оказывается нетерпеливым и ждать этого не собирается, хватаясь за махровую ткань и дёргая вниз.       — Красивый до безумия, — комментирует Чонгук, прижимаясь губами к чужому уху. — Встань на кровати на колени и заведи руки за спину.       Чимин издаёт короткий писк от столь откровенной просьбы, но спешит принять нужную позу, чувствуя, как внизу живота затягивается узел, когда до слуха доносится уже знакомый лязг, а через пару секунд на его запястьях смыкаются специальные наручники, предназначенные специально для секса. Они с очень мягкими подкладками, не способными натереть нежную кожу на запястьях. Прежде чем попробовать их на Паке, Чонгук сам «тестировал» игрушку, чтобы убедиться, что та не оставляет следов и не причиняет дискомфорт.       Чонгук давит младшему на спину, заставляя наклониться и упасть щекой на мягкое покрывало. Поза за мгновение стала очень откровенной, открывающей его перед Чоном. Чимин старается себя убедить, что ему нечего стесняться, ведь старший уже видел буквально всё, что там можно увидеть, но смущенный писк от осознания столь развратной позы всё же не удаётся сдержать. Чон в ответ хрипло смеётся.       — Чимин, кожа здесь уже не так раздражена, как была рано утром, но всё-таки может быть дискомфортно. Я буду очень нежен и аккуратен, но всё равно сразу говори, когда мне следует притормозить.       Пак в ответ согласно мычит. Чонгук пристраивается сзади блондина, щёлкая крышкой смазки, и коленями слегка надавливает на его икры, как бы «пригвождая» их к кровати и лишая возможности двигать ещё и ногами.       Чон выдавливает смазку прямо себе на ладонь, растирая ее между пальцев, чтобы хоть немного разогреть. Когда он начинает распределять вязкую субстанцию по промежности младшего, тот дёргается от неожиданности, за что тут же получает шлепок по бедру. Чонгук бьёт совсем не сильно, просто предупреждает, показывает, что так делать не надо. Чимин, на удивление, осознаёт, что ему действительно нравится происходящее. Особенно если сосредоточиться на Чонгуке и приятных ощущениях сзади. И… не думать.       Сколько бы его за это ни засмеивали, от природы не уйдёшь. Пак всегда будет получать удовольствие от передачи контроля над своим телом, от ощущения мужских сильных рук на своём теле и возможности отдать главенствующую позицию в постели кому-то другому и просто кайфовать от происходящего, не задумываясь достаточно ли быстро и глубоко он двигается. Теперь это не его забота.       Погрузившись в размышления, Пак даже не сразу понимает, что сзади что-то поменялось, что появилось чувство натяжения.       — Я вставил палец, расслабься, — отвечает на немой вопрос Чон, когда Чимин предпринимает попытку посмотреть себе за плечо. — Не тянет?       — Н-нет, хён, — мотает головой младший. — Всё хорошо, не переживай об этом, я утром обработал кожу мазью.       — Ты молодец, — хмыкает Чонгук, поднимаясь с колен, но не вынимая палец, наоборот, начиная медленно двигать им внутри. — Тебе, наверное, было неудобно, мог попросить меня.       Чимин краснеет, кивая. От волнения он заламывает пальцы, не зная, куда себя деть, пока Чон не кладёт свободную руку ему на ладони, соединённые за счёт наручников. Чимин на такой, казалось бы, простой жест реагирует довольно бурно, начиная урчать.       — Ты действительно малыш, не зря я выбрал именно эту подвеску, — произносит старший. — Я сейчас сразу вставлю два пальца, чтобы найти простату, а ты постарайся мне довериться и расслабиться, хорошо?       — Д-да, хён.       Чонгук вводит ещё один палец резким движением, на что младший слегка дёргается, издавая скулёж. Чон ждёт какое-то время, пока мышцы перестают чересчур сильно сжимать его фаланги, а затем начинает медленно ими двигать, каждый раз проникая под разным углом, чтобы найти простату.       — Я думал, будет хуже, но входят довольно мягко, — озвучивает свои мысли Чонгук. — Блять, надо было дать тебе время восстановиться.       — Нет, я х-хочу… Ах! — Чимин громко стонет, когда чужие пальцы находят внутри него комочек нервов.       Чонгук едва слышно хмыкает, ускоряя движения рукой, раз за разом попадая по чувствительной точке. Пак бы сейчас елозил по простыням, но чужие колени всё ещё вдавливают его голени в постель, смешивая лёгкую боль с удовольствием от полного контроля над собой, смазка из-за большой амплитуды брызгает в разные стороны, создавая хаос. Чимин до Чонгука никогда не позволял себе полностью расслабиться во время секса, боялся находиться в слишком уязвимом положении перед партнером. Но с Чоном не может быть иначе. Он достоин честности и доверия. Он смог удовлетворить все потребности Пака, сделать ему приятно, научил любить и показал, что значит заботиться и ухаживать за любимым человеком.       — Ещё…       Чонгук незамедлительно входит ещё одним пальцем, начиная трахать, растягивая эластичные краешки припухшей дырочки, подготавливая блондина под свой размер. Пак в состоянии лишь прогнуться в спине и скулить, показывая, как он хочет большего. Оба ненасытные, жадные, страстные. Они всегда идеально подходили друг другу в постели.       — П-пожалуйста, — подаёт голос младший.       — Да, крошка? Что ты просишь?       — Войди… П-прошу, — скулит Пак, сжимая ладонь Чона в своих.       — М-м-м, старайся лучше, — иронизирует Чонгук. — Я не слышу в твоём голосе мольбы.       — Н-наполни меня уже своим членом, я т-так хочу его внутри, — почти плачет блондин. — Пожалуйста-пожалуйста! Мне это нужно… Хён…       Чон резко отстраняется, чтобы снять брюки вместе с бельём. Он откидывает ненужные сейчас вещи в сторону возвращаясь к Паку, что действительно всхлипывает. Чонгук садится на кровать и тянет за цепочку наручников блондина на себя, заставляя выпрямиться и перехватывая того за талию.       — Крошка, я знаю, к чему сейчас неизбежно возвращаются твои мысли. Но давай ты попробуешь сосредоточиться на мне и на том, что я делаю, хорошо? Хотя бы попробуй, если не получится, я тут же освобожу тебя и позабочусь. Только не плачь молча, это делает мне очень больно.       — Х-хорошо, — кивает Пак, когда Чон снова повторяет те же действия, что выполнял, когда они стояли у машины. Он снова вытирает его слёзы большим пальцем, но на этот раз перехватывает за подбородок, чтобы впиться в манящие губы поцелуем.       Чонгук сразу задаёт быстрый темп, давая младшему понять, что тот может отдаться этому моменту, выплеснуть все плохие эмоции. Чимин отвечает почти сразу, причём с таким же напором, что вызывает у брюнета добрую ухмылку. Пусть тот делает всё что угодно, только не плачет и не вспоминает о происходящем в университете. Чонгук чувствует, что готов позволить ему буквально всё. Если Паку будет легче от того, что он даст кому-то пощёчину, то Чон готов получить их столько, сколько потребуется.       — Блять… — Чонгук сдаётся. Несколько мгновений, и наручники летят в угол комнаты, а Чимин лежит уже на спине. — Я собираюсь войти, ты точно этого хочешь?       Пак кивает, разводя колени в стороны.       — Словами, Чимин, — цедит старший, пристраиваясь головкой к сокращающейся от возбуждения дырочке.       — Я хочу, правда! Сделай это… — Пак никогда не обманывает о таких вещах. Он понимает, чего опасается Чон, но не знает, как заверить того, что ему действительно становится хорошо от ощущения чужих рук на своих бёдрах и заполненности. Это не его триггер, это его безопасное место.       Чонгук наконец выдыхает, резко толкаясь в податливое нутро, заполняя младшего сразу наполовину. Он рад, что Чимину уже не больно, тот не пытается слезть, а его дыхание ровное и размеренное. Брюнет нежно целует младшего в лоб, спускаясь сначала к носу, а затем к самым вкусным пухлым губам, оставляя на них тоже мягкий поцелуй, медленно входя по основание. Паку не нужно много времени, чтобы привыкнуть к заполненности. Он расслабляется в чужих руках.       — Молодец, ты такой молодец, — хвалит Чонгук. — Я люблю тебя.       Чимин не отвечает, сосредотачиваясь на ощущениях внизу. Он плачет от удовольствия, когда с каждым толчком головка врезается в его сверхчувствительную простату. Чонгук сам контролирует и скорость, и амплитуду движений, делая всё именно так, как нравится им обоим. Пак знает, что Чон старается обращать внимание на каждую эмоцию, проскользнувшую на лице Чимина, каждый вздох. Он знает, что брюнет готов прекратить в любой момент. Он остановится сразу же, как Чимин дёрнется, но сейчас тот только тяжело дышит, обнимая брюнета за широкие плечи.       Чонгук позволяет блондину прижаться к нему так близко, как это возможно в данной позе. Сейчас он старается контролировать лишь его эмоции, не зацикливаясь на самовольных действиях. Игра в доминанта на данный момент будет лишней.       Чонгук кладёт ладони на внутреннюю сторону бёдер младшего, чтобы получить опору и ускориться, начать вбиваться в растянутую вокруг его члена дырочку, вспенивая смазку и заставляя младшего кричать от точечных ударов по простате. Чимин буквально дрожит всем телом. Его член трётся о подкачанный пресс брюнета, создавая дополнительную стимуляцию. Головка уже покраснела, готовая в любой момент излиться, а Чон будто совершенно игнорирует этот факт, двигаясь быстро, но уверенно, не смещаясь с нужного угла, чтобы попадать по простате. Из-за большого количества смазки это довольно легко.       Чон будто читает его мысли, перемещая одну руку на стояк блондина, обхватывая его, сжимая, чтобы начать быстро надрачивать лишь с одной целью — дать Паку кончить. Он не думает о себе в этот момент. Он думает о том, чьё удовольствие действительно является его долгом.       Чимин изливается на собственный живот уже через пару минут без какого-либо предупреждения. Чон сразу же выходит из обессилившего тела, чтобы не перейти грань сверхстимуляции. Он дрочит себе, глядя на то, как красиво выглядит разрушенный Пак с ошейником. Можно представить, что этот ошейник — знак принадлежности Чонгуку. Эта мысль помогает Чону наконец кончить, испачкать своей спермой простынь, которую всё равно пришлось бы менять.       — Крошка, всё хорошо?       — Д-да… — кивает Чимин, находя в себе силы приподняться и сесть на кровать, чтобы обнять ошарашенного Чонгука за шею. — Спасибо.       — За что? — не понимает брюнет, но обнимает блондина за тонкую талию в ответ.       — За всё, что ты для меня делаешь. Я никогда не получал столько любви, обо мне никто так не заботился.       — Тебя просто окружали неправильные люди. Но я готов беречь тебя до конца своих дней.       Чимин не знает, шутка это или признание, но всё равно улыбается уголком губ, оставляя поцелуй на ключице старшего.