Хоккеист или фигурист?
11 марта 2025 г., 15:47
Примечания:
Глава, написанная от лица самого Ильи. Как бы его мысли.
« Два периода позади, а меня трясёт всё сильнее и сильнее. Этот адреналин проник в каждую клеточку моего тела, заставляя чувствовать то, что я не чувствовал никогда – дрожь азарта, сладкое напряжение перед неизбежным... Это что-то нереальное. Не моё... или...
Я смотрю на свои руки: бледная кожа, изящные пальцы с аккуратными костяшками. А ведь они не предназначены для хоккея.. Совсем не предназначены.. Я привык к совершенно другому ритму. Привык к тому, что каждое движение требует филигранной точности. Привык, что эмоции – это что-то за гранью. Я привык быть фигуристом. Но есть ли я фигурист?..
Я всё ещё чувствую лёд под ногами, хотя сижу на скамейке.
Я всё ещё слышу этот шум. Хотя, наверное, мне кажется.
Всё кажется.
Или нет?
Эта игра породила во мне тонну сомнений и мыслей. Я сижу в раздевалке, трясу ногой, смотрю в никуда. Нужно отдышаться. Морально.
Вдруг перед глазами у меня появился он — лицо КамАЗов. Даня, с ватой в носу, хищной улыбкой на лице и с растрёпанными рыжими волосами громко завёл разговор: как же он эффектно забил, как же он зверски завёл Турбинистов, как же он был в тот момент хорош.
Я смотрю на него и чувствую что-то странное. Это не раздражение, не усталость. Это… азарт? Я не понимаю.
– Ну и как, Люня, я был хорош? – Кашин наклоняется ко мне ближе, его глаза сверкают.
Я закатываю глаза. Конечно, он знает ответ. Но он хочет услышать его от меня.
– Ты и так знаешь, – говорю я ровно.
– Ну скажи, – он не отстаёт.
Я делаю вид, что думаю. На самом деле, уже знаю, что скажу.
– Впечатляюще, – бросаю я, глядя в сторону.
Вижу, как его улыбка становится ещё шире. Он доволен.
А я? Я должен быть фигуристом. Я привык к точности, к порядку, к дисциплине. Но вот сижу рядом с этим буйным хоккеистом и не могу отрицать: он меня выбивает из привычного ритма.
Хоккей – что-то чуждое мне. Он резкий, хаотичный, грубый. В нём нет той филигранности, к которой я привык. Нет времени на выверенные движения, на изящную отточенность, на привычную мне эстетику. Здесь всё иначе – быстрее, жестче, беспощаднее.
Но когда я нахожусь рядом с Кашиным, это «чуждое» перестаёт быть таким далеким. От него исходит что-то необъяснимое, почти неосязаемое – азарт, напряжение, необузданная энергия. Я чувствую это кожей, ловлю на себя этот заряд, будто подстраиваюсь под его ритм. Мне неуютно от этого нового ощущения. И в то же время... это странно приятно.
Я не знаю, что это. Возможно, просто влияние атмосферы. Возможно, всего лишь адреналин. Или что-то ещё, чему я пока не могу дать имя.
Но когда я снова выхожу на лёд, всё, что было раньше, кажется далёким и неважным.»
