Скорость: смертельно

Площадка пуста. По разным концам арены – ворота, голкиперы и больше никого. Буллиты. Это всегда напряжно. На лёд вышел Руслан. Уверенно ведёт шайбу к Денису, виляя из стороны в сторону, в попытках запутать. Но Коломиец не промах: замах, щелчок, шайба в ловушке. Тушенцов разворачивается и скользит обратно к скамейке в сопровождении довольным шумом трибун в поддержку КамАЗов. Очередь подопечных Киселёва. Вышел нападающий Килпатрик. Начал здорово, живо, но с сокращением расстояния от него до ворот, сокращается и его уверенность. А вратарь стоит, не шелохнувшись, пристально следит за снарядом. Казалось, осталось только ударить! Но Томас в последний момент просто ушёл, даже не попытавшись забить. Что произошло? Неужели это так страшно? Возвращаясь обратно, он нервно кинул: – Sorry, guys... I don't know... He just stood there like a damn monolith. I just- I couldn't do it... Сокомандники поддержали его, кто-то хлопнул по плечу, кто-то на ломанном английском сказал, что ничего страшного, и такое бывает. Но для Ильи это показалось мега странным. Килпатрик – легионер, опытный игрок! – Ты... просто ушёл? – вроде под себя, а вроде и вслух спрашивает Коряков. – Man, you didn't see his eyes... – с какой-то осторожностью и волнением говорит Том. Снова очередь Турбин. Снова Денис спасает. Затем КамАЗ. Опять не пробили. Потом ещё... и ещё... и всё никак. Тренеры хватаются за волосы (в случае Киселёва, тот закрывает лицо рукой). Люди шумят, хоккеисты не могут забить буллит. Ни одного. Ни одного, мать вашу, буллита. Коряков будто по инерции подаётся к бортику. Он сам не понимает, что делает, но всё тело уже двинулось вперёд. Илья поворачивается к Киселёву и тихо, но чётко говорит: – Я попробую. Коуч медленно убирает руку от лица, устало смотрит на него. На мгновение между ними повисает тишина. Он думает. Оценивает. – Уверен? – наконец спрашивает. Илья молчит секунду. Это безумие. Он не умеет бить буллиты. Он не должен. – Да, – отвечает он, надевая капу. И выходит на лёд. Комментаторы: — Очеред... Так! Погодите-ка... Это что, Коряков?! Он впервые в жизни выходит на буллит, посмотрите! — Ого! Что же такого могло произойти у КамАЗовцев, что они послали на буллит именно его? — А мы напомним вам, дорогие друзья, что Коряков – фи-гу-рист! Внезапно вступивший в состав хоккейного клуба «КамАЗ»! — Что же из этого выйдет? Давайте смотреть! Илья выкатился на лёд, неспешно ведя шайбу, будто настраиваясь. Подбираясь всё ближе к воротам, он чувствовал что-то странное... будто, что-то холодное, неизбежное и тёмное... ах, да, это Бессмертных. Иван стоял в воротах, правда, как монолит, Томас был прав. Этот голкипер смотрел не на клюшку, не на шайбу, а на Илью; прямо в душу, своими глубокими, зелёными глазами. Коряков чуть ускорился и высматривал свободный угол ... которого нет. Кашин, увидев, что на буллит вышел Илья, тут же заорал: – ИЛЬЯ ЕБА-А-АШЬ!!! Этот громкий хриплый крик заставил его вздрогнуть, в секунду ускориться и от испуга швырнуть шайбу в ворота. Все затаили дыхание в этот момент. Бросок был очень неправильным, с кривой траекторией, но с хорошей скоростью. Брюнет в этот момент распахнул ресницы и вдохнул; снаряд ударился о щиток Ивана и ... упал за его ногу. В попытке накрыть шайбу своей ловушкой, вратарь только загоняет её ... она пересекла линию ... гол ... Комментаторы: — ЧТО?! Кхм... О БОЖЕ, ОН ЗАБИЛ?! — ПОДОЖДИТЕ, ПОДОЖДИТЕ... ДА! ШАЙБА В ВОРОТАХ! Илья Коряков, который... секундочку, этот парень вообще-то фигурист, а не нападающий! — Да плевать! Он только что принёс «КамАЗу» эту шайбу, и, возможно, победу! – Вот это история! Вот это момент! Томас, наверное, в шоке! А вратарь Бессмертных... просто уничтожен этим броском! – Кажется, Коряков сегодня окончательно стал частью команды! Вот это да, дамы и господа! Люди на трибунах взрываются: кто-то срывает голос, кто-то машет шарфом, кто-то поднимает плакат. Но все поголовно кричат: «Газ в пол – «КамАЗ» на гол!» Все игроки КамАЗов срываются со скамейки и мчат к Илье. О, их лицо говорит само за себя! Они начали толпиться, как пингвины, стукая герою по шлему, будто говоря: «Молодец, малой!» Мгновения спустя Коряков слышит скрежет льда; хоккеисты чуть расступаются. Он поворачивается: на него со скоростью звука несётся Кашин! Он врывается в толпу, схватывает Илью так резко и крепко, что тот невольно поднимает голову, сталкиваясь с его яркими, горящими глазами. – ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, БОЖЕНЬКА?! – на крик уходит весь воздух из его лёгких, но ему плевать, он уже подхватывает Илью и поднимает над льдом, чуть приподнимая его коньки от поверхности. Другие парни смеются, хлопают их по плечам, но Даня сейчас видит только его – этого чертового фигуриста, который только что выиграл им матч. Рыжий медленно опустил брюнета на лёд, всё ещё держа свои руки на его плечах. Его лицо сияет улыбкой. Самой широкой в мире улыбкой. А Коряков... О, он смотрит на него снизу вверх, тихо смеясь: то ли от того, что Данила так рад победе, то ли от того, что он забил шайбу в ворота Бессмертных, то ли от того, что вся арена сейчас шумит для него. В любом случае, они оба не сводят глаз друг с друга. Толпа вокруг них гудит, но звук словно уходит на задний план. Кашин всё ещё держит Илью, и его пальцы слегка сжимают форму на плечах брюнета, словно он боится, что тот сейчас просто исчезнет. – Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! – его голос дрожит от эмоций, но не от злости – от восторга, от адреналина, от чего-то ещё, что он пока не готов признать. Илья тихо выдыхает, всё ещё улыбаясь, но глаза у него тёплые, задумчивые. Он чуть склоняет голову, будто оценивает реакцию Данилы, его горящие глаза, его абсолютно искреннюю радость. – Думаю, да, – его голос звучит мягко, но с оттенком лукавства. Кашин фыркает, отводя взгляд на мгновение, но руки не убирает. Он, чёрт возьми, гордится. Гордится этим упрямым фигуристом, который вышел и просто сделал это. Сделал то, что даже нападающие не смогли. И тут их окружают остальные. Кто-то хватает Илью за плечо, кто-то хлопает Даню по спине, кто-то просто орёт от радости. Их вырывает из этого момента, но что-то важное уже произошло. Что-то, что невозможно взять и просто забыть.

***

Раздевалка пуста, все разошлись, разъехались по домам: лишь Данила сидит на скамейке, держа в руках свой шлем, что-то задумчиво разглядывая. Дверь открылась – это Илья. Кашин тут же встал и пошёл навстречу, улыбаясь. – Люня! Я уж думал, что не дождусь тебя! Чего ты там так долго делал? – накрыв узкое плечо парня своей большой ладонью, произнёс он. Илья молчит. Просто смотрит. Смотрит на этого рыжего здоровяка, который светится, будто сам загнал эту шайбу. И чем дольше смотрит – тем шире становится улыбка. Она появляется будто сама собой, не спеша, растягивается медленно, по-настоящему. Данила моргает, на секунду зависает – будто не ожидал такой реакции. Но потом его ладонь на плече Корякова чуть сильнее сжимается, а в уголках его губ поднимается что-то тёплое. – Ого, Илюша улыбается, – с притворным удивлением тянет он. – Ты что, рад меня видеть? Тот фыркает, отводит взгляд, но улыбка никуда не уходит. – Просто не ожидал, что ты будешь меня ждать, – отвечает он тихо. Данила качает головой, ухмыляясь. – Да ладно тебе... – его голос становится тише, спокойнее. – Конечно, я дождусь. Илья чуть хмурится, но улыбка всё ещё не сходит с его губ. – Почему? Кашин не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго, внимательно, будто в первый раз видит его по-настоящему. А потом усмехается – не так громко, как обычно, а почти про себя, тепло, как-то слишком мягко для него. – Да просто... Данила задумчиво щёлкает ремешком шлема, опуская взгляд. В груди что-то странно щекочет – непонятное, но приятное. Он поднимает голову и снова встречается взглядом с Ильёй. Коряков стоит прямо, как всегда, но в глазах – что-то новое. Спокойствие? Тепло? Понимание? Сам он не знает. – Чего уставился? – усмехается Кашин, чуть щурясь. Илья не отвечает, только чуть наклоняет голову, будто размышляя над чем-то. Его губы медленно трогаются в улыбке, а в груди у Данилы снова становится тепло. – Ничего, Дань... Просто... Просто понял, из-за чего я забросил шайбу. – М? Брюнет подозвал жестом к себе, будто хочет сказать этот "секрет" на ухо. Рыжий наклонился ... обе руки Корякова вдруг взяли его за голову и потянули к себе: он аккуратно коснулся губами его щеки. Нежно. Быстро. Даня аж отшатнулся. Он смотрит на Илью. Уши краснеют. Щеки наливаются краской. Он моргает: – Жарко тут! ... м, да, душно... Душно же, ну! – уже начиная нести всякий бред. Младший лишь усмехнулся: – Конечно. Наверное, из-за меня температура поднялась? Через пару минут они уже молча собирались. Даже не смотря друг на друга. Кашин бросает краги в спортивную сумку, мельком глядя на Корякова и вдруг говорит: – А, ты, это ...ну ... Давай ещё раз?..