Шепот шагов

      Калейдоскоп цветных пятен смертельно долго танцевал перед закрытыми веками. Так долго, что Аккерман, казалось, вот-вот сойдёт с ума от буйства этих красок. Каждый цвет, словно пуля, простреливал мозжечок своей омерзительной яркостью. Ему необходимо открыть глаза и прекратить этот бред, но веки будто свинцовые. Леви чувствовал, как его ухо щекотит что-то очень назойливое, словно насекомое, которое он не в силах был отогнать, ведь не может пошевелить ни единым мускулом. Гребаная Сина, да хотя бы пальцем… Приложив титанические усилия, он, все же, шевельнул указательным, хоть и далось ему настолько тяжело, что не передать словами. Слова…Леви облизал пересохшие губы. Кажется, что он начинал приходить в себя. Но…он, блять, не мог вспомнить, как из себя, собственно, вышел.        Сосредоточившись на пальце, что поддался  приказу мозга, он нащупал, кажется, холодную землю. Значит лежит. Слух уловил шелест листвы где-то совсем поблизости, будто отовсюду. Будто, блять, все, что окружало его — гребаные деревья. Все это начинало не на шутку раздражать. Нужно открыть глаза, ну же.        Сетчатку обжег яркий солнечный свет, стоило ему лишь слегка приоткрыть глаз. В этой вспышке он заметил всполох зеленого цвета прежде, чем снова зажмурился, чтобы перетерпеть боль. В горле чертовски сухо, будто он не пил уже целую вечность. В голове набатом стучит собственный пульс, Леви бы с радостью умер секунд этак на десять, чтобы просто передохнуть от этого нескончаемого  гула в висках. Одеревеневшие пальцы дрогнули и напряглись, зарываясь в холодную землю. Таким немощным Аккерман себя не ощущал с самого детства. Пора взять себя в руки, черт бы его разодрал.        Приготовившись к новому болевому залпу, Леви распахнул глаза, впиваясь мутным взглядом в покачивающиеся над его головой кроны деревьев. Редкие голубые пятна решитились черными точками пролетающих над лесом птиц, теперь, когда он точно знал, что лежит посреди леса, в нос ударил стойкий  запах мха. Стиснув зубы, он, опираясь на руку и покачиваясь оторвал свое бренное тело от земли и сел. В глазах все также адски жгло, он потянул грязные ладони к лицу, чтобы нажать на трепещущие веки, как вдруг замер, услышав лязг цепи. Одна рука не поддавалась, Леви на мгновение захотел, чтобы ее, блять, и вовсе не было. Дернул. Зашипел от боли содранной кожи на запястье. Распахнув глаза он резко, до хруста в позвонках, повернул голову вправо и замер вновь. Рядом с ним лежала девушка, лица не разобрать — длинные, черные и катастрофично спутанные пряди,  блядско-красное платье и цепь кандалов, связывающих его и эту девицу — это все, что он смог увидеть прежде, чем почувствовал, как под ним дрожит земля. Эту дрожь он не спутает ни с чем.       Все его тело тут же напряглось, невесть откуда взявшиеся силы буквально оторвали Леви от земли и он встал, предательски покачиваясь. Ноги ватные, будто он лежал здесь несколько гребаных дней. Тяжесть второго тела заманчиво тянула обратно к земле — голова кружилась настолько сильно, что годами натренированный полетами на приводе вестибулярный аппарат был готов сдаться и дать Аккерману наблевать прямо себе под ноги. Дрожь земли становилась все отчетливее, все чаще. Видимо, титан перешел на бег, учуяв поблизости человека. Не к добру. Леви привычным жестом хотел схватиться за рукоять лезвия УПМ, но лишь хлопнул себя по бедру. А вот это ну уж совсем дерьмово.

      Как, блять, это произошло? 

      Ствол одного из деревьев, что находилось метрах в двухстах от Леви, качнулся, коричневый цвет коры разбавился бледно-розовым. Даже не пытаясь анализировать габариты приближающегося к нему титана, Леви дернулся в сторону, чтобы бежать, но, не удержавшись на ногах, рухнул рядом со все ещё находящейся без сознания девицей.       —Блять,— прошипел он,— да чтоб тебя…       За долю секунды он потянул на себя ее руку, прикованную к его собственной, подхватил за талию второй рукой и забросил девушку себе на плечо. Быстрее, чем он мог одуматься, Леви уже бежал сквозь чащу, стараясь не споткнуться о первый же попавшийся из тысяч на пути корень, что так, блять, чертовски обыденно торчал из-под земли. Что-что, а годы службы в Разведкорпусе научили Аккермана одному: главное не помереть. Борясь с черными точками перед глазами, смаргивая капающий с бровей пот, он бежал настолько быстро, насколько позволяла пятидесятикилограммовая ноша на его плече. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что титан все еще находился на безопасном от них расстоянии, Леви, все же, запнулся о корень и кубарем пролетел ещё несколько метров вперед, роняя девицу на землю. Та даже не пошевелилась. Может мертва? Вновь поднявшись на ноги и закинув ее на плечо, Аккерман продолжал бежать вперед, судорожно рассуждая, как избавиться от четырехметрового преследователя. Слава Сине, он был один. Но без привода и такая мелюзга, которых Леви раскромсал, наверное, сотни, могла запросто сожрать «сильнейшего война человечества». Тц, вот ведь, уморительно до смерти.        Впереди показался просвет меж деревьев, что сулило Аккерману новую беду. Укрыться в лесу легче, чем на открытой местности, но какова вероятность, что за очередным стволом его не поджидает еще один титан? Стиснув зубы, он слегка подбросил девушку, укладывая ее съезжающее с плеча тело обратно, и побежал быстрее. Дышащая в затылок смерть оказалась достаточным стимулом проверить ноги на прочность. Минув последние деревья, Леви окинул быстрым взглядом открывшийся вид. Лес, словно зелёный океан, волнами колышущийся под лёгким ветерком, окружил  небольшую поляну. В центре её расстилался мягкий ковёр из травы, вдали журчала река, извиваясь серебристой лентой меж деревьев, её воды мерцали в лучах солнца, отражая небо и облака. Леви бы, несомненно, оценил очередное природное произведение искусства, если бы не был на волоске от смерти. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, тихим плеском воды, и пульсом Аккермана, кувалдой стучащим в ушах.        Взгляд зацепился за каменистый участок берега реки, обросший высоким камышом. Надеясь на то, что упустив добычу из виду, титан потеряет к ней интерес, Леви направился прямиком туда. Он скинул девицу с плеча на мелководье, морщась от перенапряжения в мышцах, и привалился рядом с ней спиной к камню, закрыв глаза. Сквозь шум в ушах он напряженно вслушивался в шаги гиганта, становящихся ближе с каждой секундой. Что ж, он, хотя бы, попытался. Вода приятно омывала горящие огнём ноги, пропитывая насквозь ткань форменных брюк. Блядско-красное платье, так сильно режущее периферию взгляда своей неуместной яркостью,  промокнув, стало на оттенок темнее.        Внезапно Леви услышал собачий лай откуда-то со стороны. Как он и рассчитывал, титан, упустив из вида мишень, отвлекся на более досягаемый звук и, покачнувшись, направился на его поиски. Дождавшись, пока уродливая, не пропорциональная телу  голова утонет в зелени крон деревьев, он медленно выглянул вслед гиганту. Каковы шансы, что там есть люди? Каковы их шансы противостоять титану? Не нужно обладать эрвиновской смекалкой чтобы понять, что они находились за стеной Роза. Как далеко от ближайшего населенного пункта Леви даже и представить не смел. Но что, если у этих людей есть хоть какое-то оружие? Что, если это его — Леви — ищут?  Сидеть здесь и дожидаться появления нового титана не имея при себе никакого оружия Аккерман точно не собирался, а вот помочь людям с четырехметровым он бы явно смог. А там, гляди, они его, в качестве благодарности, и подвезут, может, до Троста.        Уперевшись рукой о камень позади себя, он медленно поднялся на ноги, замерев, вновь услышав гребаный лязг.       — Да чтоб тебя…       Аккерман присел возле лица девушки и прошелся пятерней по ее щеке, убирая с лица волосы. Она была довольно молода на вид, лет, может, не больше двадцати пяти. На щеке легкая ссадина, нижняя губа разбита, ее, видимо, нехило приложили, раз она до сих пор не очнулась. Перспектива вновь тащить девушку на плече Леви ничуть не радовала. Замершие возле узкого подбородка пальцы дрогнули. Аккерман дал ей пощечину.       — Долго валяться собираешься?— тихо буркнул он.       В ответ ничего. Даже глазные яблоки, скрытые тонкой кожей век, не шевельнулись. Он нащупал слабый пульс на тонком запястье и, честно говоря, рассердился от того, что нашел его. Была бы мертва — бросил бы здесь, с цепью, конечно, пришлось бы повозиться, но сумел бы, может, сломать ей большой палец и вытащить ее руку из кандалов. Но, мать ее, она была жива. Тихо выругавшись себе под нос, Аккерман вновь закинул девушку на плечо, морщась от прохладной ткани намокшего платья, прислонившегося прямо к его щеке.        Он шел по следам титана, и по мере того, как глубже уходил за ним в лес, тем отчетливее слышал шум борьбы. В груди что-то приятно екнуло, когда до слуха донесся звук рассекаемого крюком воздуха. Значит, приводы у них при себе. Тем лучше. Впереди мелькали силуэты людей, окруживших титана в воздухе, Леви до них оставалось не больше ста метров, когда он остановился, как вкопанный, и пригляделся к людям. Их было всего лишь восемь, у двоих из них были УПМ, как раз этим бедолагам и выпала честь обезвредить гиганта, а остальные шестеро гадко ржали, тыча в зрелище пальцем. Леви присел, прячась в кустах. Он отодвинул ладонью листву, приглядываясь получше. Аккерман все никак не мог понять, почему его интуиция воет, как баба, и почему не дает и шагу сделать навстречу, казалось бы, своему спасению. Собаки лаяли на титана, подпрыгивая чуть ли не до уровня глаз своих хозяев. Они вырисовывали круги, защищая людей и рыча на чудовище. Псы охотничьи — сомнений не оставалось. Для чего брать их с собой за стену, кроме как поиск пропавшего человека? Казалось бы, все очевидно. Но вопящая баба орала лишь громче, и Леви, вдруг, зацепился взглядом за самую суть своей внезапной заминки. Каждый из этих людей был вооружен по меньшей мере двумя пистолетами, а из-за спин большинства вдобавок торчали коричневые приклады ружей. Леви никогда не был силён в математике, но два и два сложил быстро. Против кого за стеной может понадобиться обычное оружие? Конечно, против человека, ведь против титанов, что казались единственной существенной угрозой в здешних местах, оно было бесполезным. Каков шанс наткнуться на человека за стеной? Примерно два процента. Если ты точно знаешь, где человека искать.       Они не искали пропавшего Леви, они на него охотились. Они, скорее всего, его сюда и привезли.        Аккерман скользил сосредоточенным взглядом по их лицам и не узнавал ни одного из них: старые счеты, как вероятная причина и повод для убийства Леви, отпадают. Кому же он, блять, сам того не ведая, насолил в очередной раз?        Титан грохнулся на землю замертво, двое на приводах, тяжело дыша, присоединились к остальной шайке, утирая рукавами пот со лбов.   Их подготовка оставляла желать лучшего, скорее всего их взяли с собой как раз на случай появления титанов. Им также повезло, как и Леви, что коротыш гулял один, ведь большее количество они просто не осилили бы.        Аккерман, затаившись, продолжал подмечать и прочие несущественные детали, которые восполняли общую картину пиздеца, в котором он в очередной раз оказался. Леви был настолько поглощен игрой в Эрвина, что напрочь забыл о своей ноше, которую все еще держал на плече. Забыл до той самой секунды, пока она конвульсивно не дернулась прямо возле его лица, заставив его отставить одно колено в сторону и раздавить так блядски-неудачно лежащую на земле сухую ветку. Он с тихим выдохом зажмурился.       Псы, навострив уши, резко развернулись мордами в ту сторону, где прятался Леви, и залаяли. Толпа, похватав редкие пожитки и в спешке отвязав лошадей от дерева, бросилась к кустам. Аккерман стиснул зубы, желание пересчитать ребра этой бессознательной девицы мыском своего сапога впервые достигло критического значения. Не теряя больше ни секунды, он подбросил ее, укладывая поудобнее, и бросился бежать в противоположную сторону.        — Вон они! Быстрее!— слышал он сзади.       Так Леви был прав: его похищение — дело этих отбросов. Что за нелепый цирк? Похитить, а потом гонять по лесу, чтобы убить? Это своего рода игра? Кто бы за этим не стоял — он наглухо ебанутый, отпетый садист.        Собачий лай хлестал спину получше дьявольской плети. Аккерман бежал так быстро, что вовсе забыл о дыхании. Обогнать псов и всадников, будучи без УПМ, еще и с этим блядско-красным балластом на плече? Он быстро хлопнул себя по карману брюк, с благоговением нащупав сквозь ткань карманный нож. Что-что, а привычки трущобной крысы уже не раз спасали ему жизнь. И оставалось молиться гребаным святым, имена которых Леви давно не помнил, что и в этот раз ему удастся выжить. Аккерман за свою жизнь повидал много разных смертей, число их уж давненько перевалило за добрую тысячу. Лицом к лицу с костлявой Леви, к счастью, пока не имел чести встречаться, но частенько наблюдал за ней со стороны. Он был уверен, что когда Смерть придет и по его душу, что столько лет успешно ускользала сквозь ее пальцы— она будет в красном. Леви стиснул зубы, периферию взгляда обжигал цвет его гребаной погибели.  Цвет крови.        Забыть, что они находятся за пределами укрепрайонов — равносильно собственноручному подписанию смертного приговора. А эти отбросы расшумелись так, что Леви был удивлен, как на их вопли ещё не сбежалась толпа титанов. Через мгновение он понял, что в понимании природы этих громадных тварей, именно в эту секунду, он бы мог посоревноваться даже с Ханджи. Словно считав проскользнувшую в аккерманской голове мысль, четыре титана появились в поле его зрения и без оглядки мчались ему навстречу. Что ж, настал тот день, когда они, возможно, помогут Леви спастись. Затерявшись в тучном скоплении деревьев, он резко свернул направо, оставляя отбросов и титанов на растерзание друг другу. Ветки кустов хлестали Аккермана по щекам, но жжения ссадин он даже не чувствовал — так быстро бежал, так быстро стучало сердце. Дыхания больше не хватало не то, что на бег, а даже, кажется, на обычную ходьбу. Он споткнулся и вместе с девушкой рухнул в овраг, который не заметил на пути из-за усталости. Упав лицом в тонкий ручей, Леви встал на четвереньки и яростно закашлялся. Обернулся в поисках красного всполоха. Ноша лежала рядом, на берегу ручья, все также, блять, без сознания. Сморгнув капающую с волос воду, разведчик принялся зачерпывать дрожащей ладонью воду и жадно пить. Его бы воля — иссушил бы весь ручей до последней капли. Шелест листвы разбавили истошные крики где-то неподалеку. Вслушиваться и проецировать происходящее там, позади, Леви даже не стал. Казалось, что даже его мозг устал трястись в башке от такого количества бега. Но надо было убираться.        Надеясь сбить собак со следа, он, не дрогнув ни единым мускулом на лице, с ног до головы измазался влажной землей с берега. Аккерман отдаленно подумал, что ему доставляет просто неимоверное удовольствие то, что он размазывает грязь по блядскому платью, по черным длинным патлам. Движения его были резкими, пальцы путались в смоляных волосах, выдирали с корнями некоторые волоски. Плевать, хоть лысой останется, зато выживет. Леви все еще не мог поверить, что за столько времени и такое количество перемещений, девица до сих пор не пришла в себя. Он оглядел цепь, связывающую их руки. В металлах Аккерман не разбирался, все, что ему удалось подметить, это замки на самих кандалах. А где есть замок, там должен быть и ключ. Был бы УПМ, то Леви бы вернулся на поле битвы отбросов и титанов и выпотрошил бы каждого в поисках заветной отмычки.        Он так глубоко задумался о цепи, что не заметил, как лес окутала мертвенная тишина. Криков более не было слышно, титаньих шагов тоже. Впору бы выдохнуть, надеясь, что они переубивали друг друга, но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Словно в подтверждение, позади раздался хруст от сломанной ветки и быстрые шаги. И они, блять, приближались к ним слишком быстро.       Не тратя время, уже привычно закинув девицу на плечо, Леви вновь побежал. Но усталость догнала его буквально через несколько минут, бережно обняла, стиснув в смертельных объятиях и не дала сделать больше ни шагу. Аккерман привалился к дереву, слушая, как его догоняют похитители. Сколько их было Леви не знал, он вообще мало о чем сейчас мог думать. Мягкость древесного мха могла бы заменить подушку.        Внезапно, все стихло. На мгновение Аккерман подумал, что он, наконец, оторвался от преследования. Но как только он позволил мышцам чуть-чуть расслабиться, позади раздался хруст сухих веток. Секунда, которая потребовалась Леви, чтобы среагировать и обернуться, тянулась, кажется, целую жизнь. Мокрая прядь его челки незаметно колыхнулась, хотя он не чувствовал ни единого дуновения ветра. Когда Леви, всё же, обернулся, то сперва не понял, на что смотрит. Один из отбросов стоял прямо перед ним, всего в десяти метрах, дуло его ружья было направлено прямо в аккерманское сердце. Но лицо…лицо человека застыло. Промеж его глаз виднелась черная точка, Леви взял себе несколько мгновений на размышление, чтобы понять, что это, пока он провожал взглядом упавшего замертво отброса на землю. В его переносице зиял нож, всаженный по самую рукоять.        Его качнуло в сторону, Аккерман, обессилев, сполз по стволу вниз, вспоров каблуками сапог землю. Вес ноши он и вовсе перестал ощущать, но не потому что привык, потому что ее больше не было на плече. Усталось застилала глаза. Сощурив их, он медленно обернулся вправо и впился взглядом в обнаженное, подтянутое бедро, виднеющееся в разрезе блядско-красного платья. Чуть выше колена красовалась кружевная черная  подвязка с пустой петлей, в которой ещё секунду назад, очевидно, покоился тот самый нож.        Леви медленно скользнул  взглядом выше, очерчивая изгибы бедер и талии, затянутую в корсет мерно вздымающуюся грудь, на которую спадали черные спутанные пряди. И, наконец, преодолев длинную тонкую шею, добрался до бледного лица. Она смотрела в сторону мертвого похитителя, закусив рассеченную  губу и слегка нахмурив брови.       — Ты…— прохрипел Леви, не веря своим глазам. Слова оседали расплавленным металлом в глотке, он не мог договорить не сглотнув,— ты…       Девица моргнула и резко обернулась на сидящего у ее ног обессиленного Леви, будто только сейчас вспомнила, что он вообще здесь. Ее лицо вмиг утратило все нотки серьезности, пухлые губы расползлись в слабой улыбке.       —  Не благодари,— она кивнула в сторону мертвеца.       — Нет…ты… — Леви вновь сглотнул, его глаза предательски закрывались. Пересилив себя, он договорил прежде, чем потерять сознание,— Ты что, ебанутая?