Шепот шагов

      Спросонья Леви показалось, что он умер, ведь первое, что предстало взору — черные глаза-бездны с танцующим вокруг зрачка пламенем. Но вместо адской серы ноздри все также приятно щекотал запах мха и сырой земли, а значит, он все ещё жив. Все еще похищен и находится за стеной с какой-то ебанутой девицей. Лишь при мысли о том, что она преспокойненько себе висела на его плече, пока он из кожи вон лез, чтобы спасти их, блять, обоих, руки непроизвольно сжимались в кулаки. Но Леви, так и не шелохнувшись, лишь снова прикрыл глаза, отплачивая ей той же монетой. Так у него было время подумать в тишине.        — Если что, то я знаю, что ты не спишь.       Сейчас, когда шум в ушах поутих, а ветер, казалось, и вовсе замер, прекратив колыхать листву, он смог внятно расслышать ее голос. Приятный, но с хрипотцой. Курила ли она или же просто давно не пила — Леви не знал.        — Твоё дыхание,— продолжала говорить,— его не слышно, будто ты затаился,— потрескивающие в костре ветки визжали, отдавая огню напитавшую влагу,— а когда ты спишь, оно другое.        Леви лениво открыл глаза, встречаясь взглядом с огненной бездной. Развела костер — не дурно, ведь сентябрьский ночной холод пробирал до самых костей, особенно учитывая мокрую одежду. Он медленно поднялся, слегка морщась от боли в мышцах ног и тут же огляделся по сторонам.       — Пока ты спал, не было ни одного титана,— говорит,— будто они…спят ночью, как люди.        Очевидно ведь, что не было. Иначе Леви бы просто не проснулся. Искал он вовсе не титанов, а хоть какой-то ориентир, потому что во взбудораженном ситуацией мозгу зрела и крепла мысль о том, как из этого дерьма им выбираться. Ветер же, наслушавшись их (её) разговоры, будто не счел их интересными вовсе, и задул с небывалой мощью. Леви вздрогнул, поднося ладони ко рту и дыша на них. Вверх взмыло влажное облачко пара, которое тут же забрал себе жадный ветреный порыв. Аккерман продвинулся ближе к костру, игнорируя ломоту в костях.        — Я собрала то, что смогла найти поблизости,— говорит,— тебя с места так просто не сдвинешь.       Огонь держался на блядском честном слове, уже почти потух. Леви потянулся к волосам, чтобы зачесать грязные пряди назад, как вновь услышал блядский лязг. Он тряхнул рукой, вызывая новое пение металла.       — Знаешь что-то об этом?— спросил он, оборачиваясь к девице.       Та лишь мотнула головой и обхватила свои колени, кладя на них подбородок. В свете ночи ее платье казалось устрашающе кровавым. Леви заметил, как подрагивают женские плечи, как мертвенно сини ее губы. Он поднялся на ноги и посмотрел на девушку сверху.       — Вставай, нужно найти нормальных дров.        Она вздрогнула, будто он оторвал ее от глубокой мысли и, потерев ладони друг о друга и дыхнув на них, поднялась следом, придерживая подол платья. Ростом девушка была на пол головы выше самого Леви. Она обхватила свои плечи дрожащими руками и коротко кивнула ему, наконец взглянув в аккерманские глаза. Они шли медленно, Леви успел оценить длину сковывающей их цепи — примерно метра полтора, если не меньше.        — Что последнее ты помнишь?— спросил.        — Я пыталась вспомнить, пока ты спал,— тут же ответила она, будто прямо сейчас думала о том же.       Аккерман вслушивался в ее голос за спиной, бесшумно отодвигая встречающиеся на пути кусты. Он заметил, что практически не слышал ее шагов. Даже обернулся, чтобы проверить, идет ли она за ним. Может показалось из-за непроглядной тьмы, но он, будто, уловил в ее взгляде, сверлящем его затылок, какую-то странную эмоцию, которую не мог сиюминутно разгадать. Девица, заметив, что Леви обернулся, тут же вяло улыбнулась ему. Аккерман пошел дальше и, почему-то, не мог выкинуть из головы ее взгляд. Он вспомнил, что перед тем, как упасть без сознания, поймал ее на похожем, только направлен тот был на одного из их преследователей, кому повезло словить ее лезвие  переносицей.  К трупу которого они, как раз, подходили.        — Где научилась так метать ножи?        Короткий смешок.       — Совсем не дамское увлечение, да?       Голосок невинный, словно у овечки. Хоть, блять, повязывай розовый бант и веди на ярмарку напоказ.        — Я была в баре,— ответила,— ну, в тот вечер, в… последний.       — В каком баре?       — В баре Димо Ривза, я там…работаю.        — Что ещё?       — Ничего больше,— под ее ногой впервые за все время из пути так человечно хрустнула ветка,— все как будто в тумане.        Леви не знал, чем его так смачно приложили, но разделял ее чувства полностью. Он не помнил тот вечер от слова совсем. Утро — смутно. И вообще отделить один день от другого в последние недели получалось так себе, каждый был словно точной копией предыдущего. Жизнь в бегах, когда ты заперт с отрядом в старой хижине в лесу, а на тебя охотится весь Митрас, не назовешь шибко разнообразной, учитывая, что они старались не высовываться в город от слова совсем. Скорее бы Эрвин провернул этот гребаный переворот власти и все вернулось на круги своя…им еще предстояло сбросить с хвоста отряд Ликвидаторов. Леви запнулся на собственной мысли. Все это сейчас не имеет значения, единственное, что действительно важно — он должен как можно скорее вернуться к своему отряду.         Он присел на корточки возле мертвеца и принялся хлопать его по телу, в надежде найти что-то, что может показаться полезным. С лязгом вытянул тупой нож из кобуры на поясе, закинул на свое плечо ружье. Подняв торс отброса, он стянул с него верхнюю одежду.        — Надень,— он не глядя протянул куртку стоящей рядом девушке.       Ничего не сказав, помедлив с полсекунды, она забрала одежду и накинула ее на свои плечи, утопая в большом размере. Леви поднялся на ноги и оглядел землю вокруг на предмет подходящих дров. Собирая более сухую древесину, он вдруг краем глаза заметил, что девица встала, как вкопанная, возле тела и смотрит на него. Лица он не рассмотрел из-за черных патл, скрывших ее эмоции.        — Помогай, быстрее будет,— тихо сказал он, подбирая очередную ветку,— иначе замерзнем.        Она, снова вздрогнув, будто ее поймали на чем-то незаконном, поспешила подойти к Леви и присесть рядом.       — Я росла в приюте и,— сглотнула,— метание ножей было одним из немногих занятий, которые мы могли себе позволить.       Что это за приют такой, где мелюзге доверяют холодное оружие? Вопроса Леви не озвучил, продолжая сбор. Подол ее платья шелестел по опавшим листьям, пока она, стоя на карачках, собирала все, что могло гореть в радиусе, позволенном их цепью. Набрав достаточно, они вернулись к кучке тлеющего пепла и Аккерман принялся возобновлять костер. Ветки хижиной, камень о камень до искры: все, как учил Кенни. Мерзавец будто знал, что Леви это ох как понадобится когда-нибудь. Булыжники предусмотрительно лежали возле ее ног, видимо, девица тоже знала толк в этом.  Когда пламя стало спасительных размеров, они молча придвинулись к костру и сидели, наверное, почти час в абсолютной тишине, вслушиваясь в ночь.        — За услугу «повозки» остаешься дежурить, пока я сплю,— холодно сказал Леви, заваливаясь на спину.       Девица глухо хихикнула.       — Ну ты и выдумал…услуга «повозки», умора.       Не ответив, Аккерман повернулся к ней лицом, чтобы держать ее в поле зрения, и прикрыл глаза.       — Я хотела…— говорит,— наверное, объясниться.        Леви слушал.       — Я очнулась не сразу,— призналась она,— только когда мы бежали от собак. А не подала виду…потому что…       Он услышал, как шуршит куртка отброса, видимо, закуталась сильнее.       — Потому что хотела остаться в сильной позиции. Эффект…неожиданности, знаешь?        Что ж, умно. Чертовски умно. Леви не уверен, но звучало так, будто бы он поступил бы также. Очнуться в неизвестном месте, неизвестно с кем… он бы предпочел собрать больше информации об окружении прежде, чем заявлять о себе. Но это не отменяет того факта, что он, блять, носился с ней по лесу и им чертовски, блять, повезло, что они ещё живы. Усталость вновь взяла верх и Леви начал проваливаться в неспокойную дрему. Последнее, что он услышал прежде, чем окончательно уснуть, было:       — Давай ещё поговорим. ***       Аккерман продрал глаза ещё засветло, обнаружив, что ее дежурство проходит с закрытыми глазами и лежа на спине. Тц, доверил… и кому доверил? Повезло, снова повезло, что он привык спать вполуха. Поднявшись, Леви привычно огляделся по сторонам и, не увидя ничего, что могло бы в очередной раз грозить им смертью, присел на корточки рядом с девушкой и потрепал ее по плечу.       — Надо идти, поднимайся.        Она распахнула глаза и подскочила на месте, судорожно оглядываясь.        — Все в порядке,— зачем-то сказал он,— никого.       Теперь при утреннем свете он смог рассмотреть ее полностью. Глаза и вправду были устрашающе черного цвета. Черного настолько, что терялась грань радужки и зрачка, будто его и не было вовсе. Она была довольно худа, скулы, все ещё перепачканные грязью, были остры и отбрасывали еле заметные тени на впалые щеки.        — Прости, я… я уснула.       И снова очевидно, ведь Леви проснулся раньше и разбудил ее. Поднявшись на ноги, она подобрала куртку, которой укрывалась вместо одеяла и вновь накинула ее на плечи. Он увидел на грубой ткани пятно, впитавшее в себя влагу земли, и во рту тут же неприятно задрало.       — Нам нужна вода, идем.        Они пробирались по своим вчерашним следам сквозь лес, Леви вел ее к оврагу, в который они свалились вчера во время погони. Тот находился от них наверное, в полукилометре, Аккерман  про себя подметил, что для такой подбитой собаки, которой он вчера себя чувствовал, пока убегал, пробежал он прилично. Словно напоминанием об этом достижении, ноги предательски заныли, но Леви уже не обращал на боль внимания.        Спустившись вниз оврага, они рухнули на колени и принялись почти синхронно зачерпывать из ручья воду. Утерев рукавом рот, девица задорно хохотнула:       — Это было чертовски умно, кстати,— она обвела пальцем свое лицо и волосы,— я про грязь. Я бы ни за что в жизни не догадалась.        Может и догадалась бы, если бы бежала наравне с Леви, подстегиваемая плетью старухи с косой. Человек, оказавшись в ситуации близкой к смерти, ещё и не такое дерьмо вытворит. Леви знал это не понаслышке. Девушка умыла лицо и вновь зачерпнула воды, чтобы попить.       — Хоть и не очень приятно.        Аккерман посмотрел на нее с немым вопросом в глазах.       — Ну, я про грязь.       — Лучше, чем быть разорванными собаками,— сказал он, поднимаясь на ноги.       Девица подскочила вслед за ним.        — Что дальше?— спрашивает.        Грандиозно, повозкой побыл, теперь он ещё и личный инструктор по выживанию. Леви повел плечом. Чего он ожидал от гражданского лица? Быть может, окажись в такой ситуации он с «сильнейшим воином человечества», то вел бы себя также. Кто знает?        — Идем.       Они поднялись обратно и пошли по следам к месту, где Леви свернул в чащу, оставляя похитителей разбираться с титанами. Что ж, как он и думал. Девушка позади едва заметно охнула, увидев, куда они идут. Внутренности колыхались на ветках деревьев, титанья мразь уже полностью испарилась, оставив после себя громадный скелет. По количеству человеческих останков, Леви насчитал трёх погибших. Выглянувшее из-за деревьев солнце отбросило блик, зацепивший внимание, Аккерман тут же пошел в ту сторону. Один из мертвецов экипирован УПМ, хоть и по внешнему виду привода Леви сразу понял, что оно непригодно к использованию. Он присел рядом с оторванными ногами и принялся отстегивать механизм. Его рука, прикованная к девице, слегка дернулась в сторону, Леви обернулся. Вот. Опять. Опять этот взгляд. Она стояла над оторванной головой одного из этих отбросов и смотрела на нее так, будто искренне хотела добить башку каблуками туфель. Взгляд поистине кровожадный, губы плотно сжаты.        — Эй,— позвал Леви.       Вот. ОПЯТЬ! Как только она обращалась к нему, на лицо опускалось напускное безмятежное спокойствие и эта дурацкая застенчивая ухмылка. Да что у нее за проблемы, Сина ее раздери?        — Проверь карманы,— сказал он, кивнув на другие останки,— ножи, пистолеты, ружья, фляжки — все, что им больше не пригодится.        Леви видел, как нырнула вниз ее трахея, пока она сглатывала. Сжав и разжав кулаки, девушка опустилась на корточки, убрав подол в сторону, и принялась, скривив лицо, хлопать чью-то грудь по карманам. Сбор не занял больше пяти минут, Леви осмотрелся.       — Их было больше,— сказал он себе под нос, смотря на землю вокруг,— вот следы. Кому-то удалось сбежать.        Это наталкивало его ещё на один благоприятный вывод. Такие первосортные олухи просто не могли бы выжить далеко за стеной, скорее всего и Леви находился где-то вблизи одного из укрепрайонов. Что ж, хорошие новости. Аккерман присел возле обезглавленного торса и принялся стаскивать с него куртку.       — Что дальше?— спрашивает он,— Как нам понять где мы?       — Одежда,— он кивнул на соседние останки, и девица поспешила к ним, присаживаясь,— нам нужно найти возвышение, хоть какое-то, и осмотреться,—  сказал Леви.       — И что искать?        Он завязал одолженную у мертвеца рубаху наподобие импровизированной сумки и сложил туда найденое добро, закидывая ее на плечо.        — Если мы находимся в пределах Розы, то нам нужно добраться до одного из пунктов привала, которые Разведкорпус обустраивает на вылазках.       — И как их найти? Ты знаешь где они?       — Возможно. Нужно осмотреться, идем.        Они быстро пробирались сквозь чащу леса, заглядывая чуть ли не за каждый массивный ствол. Они шли наперегонки с солнцем, что уже светило им с горизонта, согревая замерзшие за ночь лица.        — Мара.       — Что?— переспросил Леви.       — Мое имя — Мара,— пояснила она.       Он, вроде, и не спрашивал.        — Леви,— отозвался.        Короткий смешок за спиной.       — О, я знаю кто ты.       Давно Аккерман стал параноиком? Опять, опять что-то странное в голосе, почти неуловимое. Но оборачиваться он не стал будучи уверенным, что опять найдёт там лишь смущенную улыбочку.        — Мне кажется нет ни единого младенца во всех стенах, кто бы не знал тебя в лицо,— добавила Мара,— Леви.        Его имя на ее языке скользит как-то по-особенному. Будто она не торопясь смакует каждую гребаную букву. Леви тряхнул плечом, будто пытался сбросить почти физически ощущающееся напряжение. Что-то в этой…Маре… было такое, чего он пока не мог разгадать.        Когда лес, наконец, остался позади, они увидели кажущееся бескрайним поле. Оно выглядело абсолютно нетронутым, начинающая желтеть трава доходила им почти до пояса, кое-где виднелись одинокие кусты и единичные тонкие деревья. Холмы, холмы, холмы, и не одной гребаной стены на горизонте. Мара, стоящая рядом, удивленно вздохнула, широко распахнув глаза.       —Я…— пролепетала она,— мир…он….такой большой…       Леви вспомнил свой первый выезд за стену. Помнил, как скакал в седле, запрокинув голову, и не мог отвести взгляда от бескрайней синевы небес. Помнил, как ветер в волосах чувствовался иначе, как мгновенно исчезало давление стен. Он тихо вздохнул. Помнил, как хохотала Изабель, скачущая по правую руку от него.  Да, когда первый раз видишь это, дух захватывает.       Он моргнул, услышав лязг цепи. Мара отошла чуть вперед и присела, что-то ковыряя в земле.       — Раньше я подобное видела только в книгах,— пробормотала она,— никогда не думала, что все это действительно прячется по другую сторону стен.       Она поднялась и обернулась к Леви, в ее руках колыхалась на ветру ромашка на тонком стебле. Мара заправила прядь волос за ухо и вставила в нее цветок. На секунду Леви показалось, что она на фоне свободы с этим нелепым цветком в волосах — это что-то…нечеловечное. Прекрасное. Он сморгнул секундное наваждение и прошел мимо нее.        — Я, на самом деле, и книг-то, толком, не видела,— рассказывала она за его спиной,— но те, что попадали…в приют, были редкостью и оттого настолько ценными.        Леви беспрерывно оглядывал линию горизонта в надежде не увидеть там ни единого громадного силуэта. Брести по полю было как и хорошей затеей из-за  видимости, так и плохой, из-за нее же. Он рыскал по холмам взглядом в поиске возможных мест для укрытия на случай, если появится титаны. Армейские привычки, что с них возьмешь.        — Много вы знаете о…о них?- спросила Мара.       Объяснять не пришлось.       — Достаточно,— ответил Леви.       Девушка вздохнула.       — Никогда не думала, что увижу их собственными глазами,— почти прошептала она, но Аккерман услышал.— Я, конечно, надеюсь, что больше мы их не встретим. Я ещё не оправилась от тех, что мчались нам навстречу в лесу.       И это она, скорее всего, даже не подозревает, что часом ранее чуть ли не возле ее головы клацал пастью четырехметровый.       — В мире и так много плохих…людей, — продолжала Мара,— за что же нам ещё и эта напасть?       «Потому что мы живем в аду»,— мысленно ответил ей Леви.        Взобравшись на ближайший холм, Аккерман остановился. В паре  километров виднелась заброшенная деревушка, он мысленно прогонял перед глазами десятки своих вылазок, чтобы понять, помнит ли он что-то похожее. На ум ничего не приходило, но ответ мог ждать их прямо там. Мара поравнялась с ним и взглянула в ту же сторону, что и Леви.       — Узнаешь место?       — Нет,— он продолжил идти вперед, — нужно обыскать дома, может там найдется что-то полезное.       Но чем ближе они подходили к поселению, тем больше Леви кривился в раздражении. Среди полуразрушенных дымовых труб и дырявых крыш он видел двух титанов, метров по двенадцать каждый, судя по тому, что дома им были по колено.       — Скажи, что мы туда не пойдем,— на вдохе пролепетала Мара, смотря на силуэты.       — Нам нужно пойти туда.       Рука Леви дернулась назад, девушка остановилась, как вкопанная.        — Это самоубийство,— возразила она.       Доля правды. Леви вновь взглянул в сторону деревни. Но там, черт подери, они могут найти хоть что-то, что укажет им путь.        — Пойдем ночью, — сказал он.       — Ночью? Они что…они…       — Неактивны в темное время суток,— подтвердил Аккерман,— можно сказать, что спят.       Мара сглотнула, взглянув поверх его головы на титанов.       — Прямо как люди.       Леви украл себе секунду, чтобы рассмотреть ее лицо ещё раз. Теперь он точно мог сказать, что это тень страха, гуляющая в безднах. Она боится. И не зря.       — Переждем там,— он кивнул влево.       Они добрались до небольшого куста и сели под ним спина к спине, чтобы иметь больший обзор на окружающее их поле. Леви погрузился в раздумья, провожая ленивым взглядом бездумно снующих между крышами домов титанов. Похитители  явно не могли выбрать их двоих просто так, была какая-то причина, которую Аккерман пока не мог уловить.        — Кем, говоришь, ты работаешь в баре?        — Я не говорила,— тихо отозвалась Мара.       Леви спиной почувствовал, как та вздохнула.       — Танцовщицей.       Теперь понятно, откуда этот нелепый блядско-красный наряд. И вдруг его как молнией поразило. Он вспомнил. Вчера был день, когда ему нужно было встретиться в городе с Ханджи, которая должна была передать Леви очередное послание с указаниями от Эрвина. Он вспомнил, она была в глубоком капюшоне, как и он сам. Они сидели в самом дальнем углу какой-то забегаловки.       — И почему это место безопасно?— Леви аккуратно обвел взглядом шумящих пьянчуг.       — По моим сведениям, — тихо отозвалась Зое,— эта таверна принадлежит некоему Димо Ривзу. Слышал о таком?       — Торгаш, что держит половину Троста?       — Именно. Насколько мне известно, он находится в покровительстве некоего особого отдела полиции.       — Особого?       — Отдел по устранению неугодных лиц.       Леви, нахмурившись, остановился взглядом на лице Ханджи.       — Насколько мне известно,— передразнил он,—  мы входим в число этих самых лиц.       — Хех, иронично, и правда. В общем, я предположила, что прямо у себя под носом они искать не станут, учитывая, что все знают, что вы скрываетесь.       — Достойно тебя,— заметил Леви, слегка ерзнув на стуле,— что Эрвин?       Зое протянула стянутый жгутом свиток.       — Дело плохо, Леви. Военная полиция приказывает именем короля  передать ей Эрена и Хисторию под опеку,— она нарисовала в воздухе кавычки,— думаю, что ещё неделю вам нужно будет переждать всю эту канитель, а я,— она сняла очки и протерла стекла рукавом,— а я посмотрю, что можно сделать.       Леви коротко кивнул и тут же поднялся из-за стола вместе с Ханджи.        — Надеюсь, ты заплатишь за даму?— нервно хохотнула она,— увидимся через неделю, береги себя.        Направившись к бару, Аккерман кинул пару монет на стойку и спешно проследовал в сторону выхода. Краем глаза он уловил всполох красного цвета на сцене таверны. Девушка, кажется,  танцевала. Он дернул на себя ручку двери, но та не поддалась. Играющую в таверне мелодию перебил звон бьющегося стекла, по старым деревянным половым доскам прокатилась металлическая банка, что тут же начала дымиться. Леви распахнул глаза и, прикрыв нос и рот рукавом, схватился за ближайший стул, намереваясь кинуть его в окно. Но не успел.