Шепот шагов

      Леви привычными, отточенными годами службы в Разведкорпусе движениями затягивал ремни УПМ, взятые в мастерской. Пришлось подгонять длину каждой ленты под себя, на это он потратил около пары минут. Все это время Мара беспрерывно следила за каждым его движением с какой-то новой эмоцией в глазах.       — Что?— спросил он, не оборачиваясь.       — Что?— переспросила  она.        — Ты сверлишь дыру в моей спине.       — Просто… ты так ловко управляешься со всем этим.       — Привычка.        Он перепроверил ремни и надел привод. Леви бы помолился на его исправность, ведь механик из него был так себе, по правде говоря, но и молитвенник из него не лучше.        — Тебе придется держаться за меня самой, мне понадобятся обе руки.        — Хорошо.       — Нога?       —Терпимо.       — Хорошо.       Очередной вечер окутал лес, проводив ещё один просиженный на деревьях день ко сну. Повезло, что были запасы консервов и кое-какие медикаменты. Нога Мары теперь была плотно зафиксирована бандажным бинтом, скрывающим под собой толстый слой мази на иссиня-черной гематоме.        — С танцами, наверное, придется повременить,— невесело ухмыльнулась она, разглядывая щиколотку.        — Говоришь так, будто мы уже выбрались,— заметил Леви.       Мара подняла голову и скромно улыбнулась.       — Учитывая, что мы уже пережили, и то, что теперь у нас есть это,— она кивнула на привод на бедрах Аккермана,— считай дело в шляпе.       Леви ее энтузиазма не разделил.       — Он ведь рабочий?— переспросила Мара тише.       Он щелкнул рычагом, выпуская гарпун в соседнее дерево. Трос со свистом вылетел из привода, металлический наконечник с тихим треском прорвал толстую кору. Перещелкнув, Леви вернул гарпун в обойму.        — Я не уверен насчет газа.       — Почему?       — Баллоны могут быть старыми,— пояснил он,— этот пункт мы оборудовали чуть больше года назад. А потом завертелась вся эта история с Йегером, и мы вынуждены были бросить все свои силы на…— он вздохнул, устало потирая переносицу,— неважно. Главное, что расходовать газ нужно с умом, мы должны работать в тандеме, чтобы его хватило до стены,— он замялся,— и на стену.        Мара помрачнела.       — Тебе нужно делать так, как я говорю,— медленно предупредил он,— без пререканий. Я знаю, что делаю.        Был ли у нее другой выбор? Очевидно. Сглотнув, она кивнула.        — Хорошо,— он подал ей руку,— надо выдвигаться.       Мара забралась на спину Леви и крепко сжала его шею, уткнувшись носом в затылок. Он был уверен, что она зажмурилась.       — Глаза не закрывай. Если что-то пойдет не так, ты должна видеть, что происходит вокруг и успеть сориентироваться.       — Леви…       — Нужно быть готовыми ко всему, Мара.       Он, отчего-то, запнулся. Ее имя так обыденно соскользнуло с языка, будто вовсе не было сказано им впервые. Леви почувствовал, как она слегка вздрогнула за его спиной.        — Держи тело напряженным, так мне будет легче тебя нести,— он опустил ладони на спусковые крючки,— готова?       — Нет,— выдохнула Мара.       Он слабо усмехнулся, нажимая курок. Ох, блять, это чувство ветра в волосах успело подстереться из памяти за три дня вечных перебежек и пеших прогулок по лесам и полям. Теперь Леви чувствовал себя в своей стезе, теперь все было на своих местах. За исключением…       Над ухом раздался слабый писк как только из-под ног исчезла твердая поверхность. Что ж, с напряжением в ее теле Мара справлялась на отлично, даже, наверное, чресчур успешно.       — Если ты меня задушишь, то мы оба умрем,— Леви обернулся, не сводя взгляда с пути.        Он почувствовал, как его щеки коснулся прохладный кончик носа Мары, которая, почувствовав такое интимное прикосновение, поспешила вжать голову в плечи и отстраниться. Руки, все же, ослабила, что дало Леви полный контроль над полетом. Еще через несколько минут пути он почувствовал, как одна рука Мары и вовсе исчезла.  Он оглянулся вполоборота. Она, мать твою, улыбалась, откинув одну руку, ловя тонкими пальцами стремительные потоки воздуха, разметавшие ее длинные волосы по ветру. Бездны взирали на небо, украшенное  тысячами блеклых звезд, что словно крупой  были рассыпаны на темном полотне. Леви почувствовал, как его собственное лицо смягчилось, а уголок рта пополз вверх. Он ловким движением перещелкнул курки и они резко взмыли вверх. Мара вскрикнула и схватилась за его плечи обеими руками.       — Не расслабляйся,— напомнил Аккерман.        Лес редел, впереди виднелось очередное поле, Леви бы никогда не  подумал, что ему могут осточертеть гребаные зеленые луга, которыми он когда-то так самозабвенно любовался. Сейчас они казались серебряными. Луна, полная и яркая, висит высоко в небе, заливая светом бескрайние просторы. Трава блестит от росы, словно покрытая алмазной пылью, а вдали виднеются силуэты деревьев, очерченные четким контуром на фоне звездного неба. Хоть горизонт и казался сплошной черной линией, но Леви смог разглядеть в непроглядной тьме то, отчего он непроизвольно выдохнул скопившийся в легких воздух. Их и стену Роза разделяло поле, тонкая лесополоса и крохотная деревушка, раскинувшаяся прямо у каменного подножья.        Аккерман опустил их на землю, Мара пошатнулась, ступив на больную ногу, но Леви вовремя схватил ее за локоть, не давая упасть. Благодарно кивнув ему, она вернула взгляд к горизонту и сузила глаза, словно пыталась разглядеть что-то.       — Леви, это…       — Да.       — Глазам не верю,— выдохнула она,— у нас действительно получилось?       Леви осекся. Лицо Мары разительно отличалось от воодушевления в голосе, словно ещё одна маска мелькнула на девичьих чертах. Она была мрачной, почти обеспокоенной, словно то, что они буквально в нескольких километрах от долгожданного спасения ее ничуть не радовало, а наоборот удручало. Он повел плечом.       — Ещё нет,— ответил,— получится, когда мы окажемся за стеной.       Они шли по полю, сбивая с травы  капельки росы. Мара плелась чуть позади, заверив Леви, что способна пойти сама. Его так и тянуло оглянуться на нее каждые несколько метров, он знал, что на самом деле она ловко спрятала от него свои переживания. Но какова их природа?        Он не на мгновение не отрывал взгляда от полосы стены, будто боясь, что как только Аккерман отвлечется, та вновь исчезнет и они вновь вынуждены будут слоняться по кишащей титанами земле в ее поисках. Хоть он и осекал Мару каждый раз, когда та говорила об их приключении в прошедшем времени, сам Леви мыслями уже давно был в Тросте. Только вот его отряд и политические распри, развернутые Эрвином, незаметно ушли на второй план, уступая место вопросу, на который Аккерман так и не нашел ответа. Почему, блять, они с Марой оказались в этой ситуации? Почему именно они?       — Почему именно танцы?— спросил.       — Прости?       — Почему не кухаркой или, не знаю…       Мара тихо рассмеялась за его спиной.       — Танец — это самовыражение,— ответила она.       — Стряпня тоже.       Вновь смеется.       — Овощным рагу не передать весь спектр чувств и эмоций, который бурлит внутри тебя. А вот танцем это можно сделать довольно легко.       — И что это за спектр?— спросил Леви.       Мара помедлила с ответом, видимо, подбирая нужные слова. Аккерман чуть глубже вдохнул запах ночи, наполняя легкие промозглым запахом влажной земли.       — Все мое творчество помогает мне не сойти с ума от чувства вины перед отцом,— внезапно ответила она,— я вкладываю в танец всю ненависть к его убийце, надежду на скорое возмездие и обещание самой себе, что я, наконец, отомщу ему.       — И что потом?       — Прости?       — Что останется, когда ты достигнешь своей цели?       Мара молчала, продолжая безмолвно следовать за ним. Быть может, когда война окончится, Леви бы мог помочь ей с этим. Сам не знал, почему подумал про это. Просто прекрасно знал это чувство безысходности. Не дождавшись ее ответа, Аккерман добавил:       — Когда были убиты двое моих самых верных товарищей, я       раскромсал титана до такой степени, что было тяжело найти затылочную часть среди этой груды мяса.       Цепь вдруг натянулась. Леви остановился и оглянулся. Мара истуканом встала посреди поля, глядя ему в глаза.       — Мой акт отмщения к жизни ребят не вернул,— сказал он,— а когда объект мести остался кучей испаряющегося дерьма, то внутри меня что-то оборвалось, потому что казалось, что жить мне больше незачем.       — И что потом?— одними губами спросила Мара.       — Мне повезло, что рядом оказался Эрвин,— признался Леви,— он…,— в подробности Аккерман вдаваться почему-то не хотел, уж слишком поздно бередить эту рану,— нашел нужные слова тогда. Я это к тому, что месть, это такая штука, которая, когда исчезает, оставляет тебя ни с чем.  Абсолютно пустым, потому что ты все время был зациклен лишь на ней, хотя вокруг достаточно другого дерьма, о котором стоило бы побеспокоиться.        Леви отвернулся и вновь двинулся в сторону лесополосы, Мара спешно последовала за ним.        — Это, конечно, дело твое,— добавил он,— сожалеть о своем выборе ты будешь так или иначе.       — И что ты предлагаешь мне делать, Леви?       — Выбрать исход, о котором ты будешь сожалеть меньше.        Цепь кандалов звенела при каждом их шаге, разбавляя напряженное молчание, повисшее между ними. Трава шептала под ногами, словно пытаясь рассказать о скрытых опасностях, притаившихся в темноте. Ветер, холодный и пронизывающий, играл с волосами, заставляя их трепетать, как будто предупреждая о чем-то неизбежном. Звезды мерцали высоко в небе, наблюдая за странной парой, связанной не только физически, но и невидимыми нитями судьбы.       Каждый шаг был полон напряжения и тревоги. Они знали, что впереди их ждет нечто большее, чем просто ночь и поле. Но что именно? Ответ оставался загадкой, скрытой в тени ночи, как и их собственные       мысли и чувства. Оставшуюся часть пути они прошли молча, лишь подойдя вплотную к границе чащи, Мара вновь заговорила.       — Леви, мне нужно кое-что ска…       Ее внезапный порыв прервал стук костяшек по корпусу баллона.       — Что?— спросила она.       Леви, задумавшись, провел кончиками пальцев по прохладному металлу.        — Я бы не рисковал,— ответил он,— до Розы ещё день пути, солнце придется пережидать здесь. Думаю, что забраться на дерево лучше не используя УПМ.        Холодный порыв ветра хлестнул Мару по щекам, поднимая в воздух пряди смоляных волос. Затылок Леви буквально зудел от плохо предчувствия, он поспешил вынуть из сумки стянутую в узел веревку и банку консервов.       — Я посмотрю за лесом,— хрипло сказал он, отчего-то голос хотелось понизить вплоть до молчания,— повернись к полю.        — Леви, я…       — Тихо.       Аккерман резко встал и впился настороженным взглядом в тьму, окутавшую многовековые деревья. Не глядя вниз, он быстро затягивал тугой узел на банке, чтобы забросить ее на ближайшую ветку и, наконец, подняться с земли в безопасность. Было подозрительно тихо. Смертельно. Лишь учащенное дыхание Мары за его спиной нарушало внезапно образовавшийся вакуум. Дышать и вправду было невозможно, Леви будто готовился с головой нырнуть под воду и пробыть там лет, эдак, сто, легкие гудели от скопления в них кислорода.       Интуиция подводила Леви очень редко. Когда последний узел был наспех затянут на жестянке, а ловкие пальцы принялись раскручивать верёвку, вдалеке раздался оглушающий рев. Мара пискнула, подскочив к Аккерману и вцепившись в его плечи.       — Леви?       — Тихо.       Он спиной чувствовал, как она дрожала. Аккерман мазнул быстрым взглядом по своим рукам, обратив       внимание, что его пальцы тряслись. Он устал. Он без сил. Но помирать все ещё не собирался.        Банка с тихим лязгом обернулась трижды вокруг ветки, он потянул веревку на себя, проверяя прочность.        — Лезь. Быстро,— шепнул он.       Мара поспешила вцепиться в импровизированный канат, Леви привычным жестом опустил подрагивающую ладонь на рукоятку лезвия. Если это то, о чем он думал, то дела действительно плохи. Он старался не допускать этой мысли все время, пока они с Марой брели к спасению, даже близко не допускать к воспаленному сознанию. Но сейчас, сейчас интуиция вопила так, как никогда раньше. Прядь его челки колыхнулась, он резко обернулся, в развороте вытаскивая клинок и тут же зажмурился, когда его с ног до головы обдало вязкой зловонной кровью. Титан на неестественно выгнутых конечностях, напоминавший паука, только метров пятнадцать ростом, подкрался к ним тише, чем Смерть. Его лицо было неестественно враждебно, он скалился и теперь, когда добыча заметила его, гортанно рычал, высунув синий язык и свесив его практически до плеча. Девиант — сомнений не было. И это было катастрофически не вовремя. Леви отрубил пальцы тянущейся к ним руки, они тупыми обрубками упали на землю. Титан взревел, занося вторую руку.        Мара за его спиной, вскрикнув, рухнула на землю. Леви быстро подхватил ее за талию и выжал газ на полную, стискивая зубы. Девиант не даст им спокойно забраться на дерево, как дал бы обычный титан. Значит они остаются без газа. Леви уносил их глубже в чащу, Мара, вцепившись в его шею, смотрела назад.       — Леви, какого черта,— сбивчиво говорила она, тяжело дыша,— он догоняет, он…       Привод предательски лязгнул, из механизма посыпались крепежи и винты, опадая стальным градом на холодную землю.        — Леви, я не могу держаться,— пищала в панике Мара.       Ее руки соскальзывали с покрытой кровью шеи Аккермана, он стиснул зубы и резко изменил направление полета, уходя вправо. Титан сшибал деревья на своем пути, будто те были хилыми тростниками, он гнался за ними, словно сам дьявол.        — ЛЕВИ!       Их резко потянуло назад, девиант ухватил Аккермана прямо за привод, Леви спешно отстегнул скрепляющие ремни и они упали на землю, прокатившись по ней кубарем. Из его глаз брызнули слезы, боль пронзила правую руку так неожиданно и сильно, что Леви, не удержав за зубами рвущийся наружу голос, громко вскрикнул, прижав руку к груди. По лицу Мары стекала кровь, черные волосы налипли тонкими нитями на лоб, пропитываясь ею.  Титан отвлекся, чтобы отшвырнуть УПМ в сторону, в свете поднимающегося солнца Леви увидел, как отбросил слабый блик выпавший из обоймы баллон с газом. Превозмогая боль, он вскочил на ноги, схватил дезориентированную Мару за руку и бросился бежать.        — У нас одна попытка,— крикнул он, стягивая здоровой рукой с плеча сумку и передавая ее Маре,— вытащи ракетницу.        Не переча, она набегу спешно рылась в старом мешке, пока не вытащила то, что искала.        — У нас всего две ракетницы,— Леви вновь схватил ее за руку и повернул вправо. Плотно росшие стволы ненадолго скрыли их от взора девианта,— мы вернемся к приводу и  я швырну баллон ему в пасть. Ты должна попасть с одной попытки.        — Я не смогу,— Мара захлебывалась в рыданиях,— я не смогу, не смогу.       — Рука сломана,— выдохнул Леви, огибая очередное скопище стволов. В просвете между ними он видел, как титан топчется на месте и шумно втягивает огромными ноздрями воздух,— у тебя больше шансов попасть, чем у меня.        — Леви…       — Нет времени,— они приближались к остаткам УПМ,— по сигналу.       Аккерман отпустил ее руку и изо всех сил рванул к баллону. Титан, развернувшись так резко, что сломал бы, наверняка, шею, если бы не был этой тварью, бросился ему навстречу, клацая гигантскими зубами. Леви прочертил колею каблуками сапог и рухнул на землю рядом с баллоном, подхватывая его левой рукой. Ловко перекатившись и поднявшись на четвереньки, он прицелился и, наспех найдя среди кустов глазами лицо Мары, застывшее в ужасе, кивнул ей. Что было сил, он замахнулся и швырнул баллон прямо навстречу бегущему титану. Девиант разинул пасть и впился зубами в металл, газ стал спешно высвобождаться из железной западни. Леви не моргая смотрел ему в пасть, пока не раздался хлопок за спиной. Красный дым едва ли колыхнул прядь его волос возле уха, и угодил девианту в плечо.        Аккерман до боли стиснул зубы. Быстро поднявшись он принялся бежать обратно к Маре, которая  дрожащими руками рылась в его сумке, ища вторую ракетницу. Земля вновь задрожала, девиант бежал за Леви, из его пасти валил испускаемый дырявым баллоном газ. Ракетница скользила в потных ладонях девушки, Аккерман оттолкнулся от земли и, пролетев возле нее, крикнул:       — ПРИГНИСЬ!       Прочертив спиной добрых пару метров, он прицелился левой рукой и выстрелил, попадая точно в цель. Баллон разорвало от искр ракетницы, и голова девианта с оглушительным хлопком разлетелась на несколько кусков. Огромная туша рухнула на землю в нескольких метрах от Мары и замерла. Затылок Леви с глухим ударом встретился с землей, застланный кровью и потом  взгляд провожал зловонный пар к утреннему небу. Мара не издавала ни звука, она, дрожа, закрыла рот обеими ладонями и смотрела на то, как дымится гигантский труп.        Им срочно нужно забраться на безопасное от земли расстояние. Сломанная рука, издеваясь, вновь напомнила о себе залпом резкой боли. Леви скривился и аккуратно поднялся на ноги, стараясь ею не шевелить.  Пока он хаотично размышлял, как ему с одной рукой удастся справиться с веревкой и затащить себя наверх, Аккерман прошел мимо мертвого титана, утягивая за собой, казалось, оцепеневшую Мару, он вдруг замер и обернулся. Девиант, черт бы его побрал, не разлагался. Он регенерировал.        — ОСТОРОЖНО!— хрипло крикнул Леви.        Но Мару уже обхватили толстые пальцы и подняли вверх. Аккерман содрогнулся, услышав глухой хруст, а затем пронзительный, хриплый женский вскрик. Быстрее, чем он мог опомниться, он рванул к приводу, лежащему почти у его ног, но цепь натянулась и он рухнул на спину. Титан поднимал Мару к пасти, но та, слава святым, была разорвана взрывом. Он бестолково тыкал женским телом в ошметки своей шеи, намереваясь сожрать. Леви взглянул в лицо Мары и замер. Та, распахнув глаза от ужаса, смотрела за его спину, Аккерман почувствовал дрожь земли. Со спины к ним бежал трехметровый титан. Леви, цепляясь ногтями за землю, пытался подтащить себя к лезвию, но не мог. Он повернулся к  Маре, чтобы что-то крикнуть, но вновь замер. И перестал дышать.        Женская ладонь ловко нырнула за край красного корсета и вытянула оттуда маленький кусок железа.       — ЛЕВИ!— крикнула она, бросая его ему.       Аккерман бездумно схватил ключ и вставил его в скважину на своем кандале. Щелкнув, наручник упал на землю, Леви схватил лезвие и разбежавшись, запрыгнул на спину девианта, с силой вонзая клинок в толстую кожу затылка. Девиант застыл и обмяк, опуская руку с Марой на землю. Леви тяжело дышал и смотрел на девушку, едва ли не позабыв о втором гиганте. Лишь ее испуганный взгляд, направленный за его спину, вернул его к опасной реальности и он, что было сил оттолкнувшись от спины титана, схватил трехметрового за прядь волос и, раскачавшись, прикончил его, ударив клинком по затылку.        Они молча сидели, окруженные паром и лужами крови, медленно впитывающимися в землю. Леви тяжело дышал, не в силах отвести взгляда от ключа, что валялся возле подола платья Мары. Она была бледна, напугана, и смотрела на кусок железа так, будто видела его впервые. Леви давно забыл, что такое настоящая ярость. Но сейчас, сейчас она острыми иглами пронзала каждый капилляр в его теле, медленно пробираясь вверх к мозгу. Голова шла кругом, кажется, он хотел убить ее.        — Нужно забраться на дерево,— Мара медленно поднялась на ноги, держась за ребра, и подошла к Леви, протягивая ему руку.        Аккерман, смерив ее дрожащую ладонь ледяным взглядом, поднялся на ноги, не воспользовавшись ее помощью. Они молча вернулись к его сумке и он вытащил  оттуда ещё один моток веревки. Пока он делал новые узлы, Мара стояла непривычно далеко от него, больше не ограниченная полутораметровой цепью кандалов.        Леви казалось, что он спит. Это ведь похоже на бредовый кошмар. Ключ все время был у нее? Все трое гребаных суток?        — Леви…— тихо позвала Мара.        Он не ответил. Когда линию горизонта нарушили силуэты титанов, они уже взобрались на дерево, что оказалось непреодолимо трудным, ввиду увечий обоих. Леви, морщась, задрал рукав к локтю и осмотрел руку. Она буквально на глазах отекала и синела, что ж, Аккерман был рад, что до сих пор не узнал, как выглядят его собственные кости.  Пот катился со лба противными каплями, одежда липкая и зловонная, окрашена в бордовый цвет. Он слышал, как Мара рылась в его сумке, но взгляда так и не поднял. Иначе убил бы одним лишь им.        Темно-бордовое пятно перед глазами разбавил всполох блядско-красного. Она присела возле него и протянула руку.       — Позволь мне.       Леви не ответил, взгляда на ее лицо  также не поднял. Приняв, видимо, его молчание за согласие, Мара опустилась перед ним на колени и принялась разрывать подол платья на несколько неровных лент. Она аккуратно, обернула ими его руку.       — Я зафиксирую ее в полусогнутом состоянии и привяжу к твоему телу,— сдавленно прошептала она, не прекращая работать руками,— чтобы уменьшить возможность движений.        Импровизированная шина из блядско-красного платья получилась вполне сносной. Было очевидно, что Мара понимала, что делает. Часто ли танцовщицы могут такое?        Закончив, она отстранилась и отодвинулась от Леви на максимально дальнее расстояние, на которое позволяла толщина ветки.  Солнце пересекло зенит и медленно клонилось к горизонту, вокруг них витала густая тишина и даже птицы, кажется, прислушивались к их дыханию, замолчав.       — Ничего не хочешь объяснить?— спросил Леви, не глядя на нее.       Мара не ответила, спрятав лицо в остатках блядско-красного платья.