Changes for the better

Юра проснулся от мяуканья кота под ухом. Приоткрыв глаза, Исаковский посмотрел на часы. 6:50. Тишка просил есть. Парень чувствовал себя неважно. Горло першило, а нос был заложен. «Не надо было прошлой ночью выходить на улицу в кроксах, когда температура еле доходила до 5°C» – подумал Юра, вяло вставая с кровати, и тут же вспомнил событие, произошедшее спустя пару минут после того, как он покинул дом. *** На следующий день после случившегося Исаковский и Тихонов почти не разговаривали и, тем более, не обсуждали их ночную встречу. Во-первых, потому что Юра в тот же день стал заболевать и чувствовал небольшую слабость. Во-вторых, хоть он и хотел прояснить ситуацию, не решался заговорить с Ильей, который не подавал виду, что что-то случилось, как будто не придавал этому поцелую никакого значения. Ну и в-третьих, после вчерашнего всех (кроме Ромы) мучало похмелье, поэтому парни были не очень разговорчивые, из-за чего начать диалог с Ильей было еще сложнее. Так и доехали они домой, почти не разговаривая и сидя в своих телефонах. *** Исаковский насыпал корм, параллельно включая чайник, пока Тишка тёрся об его ноги. Юноша поставил миску на пол и сел рядом, у стены. –Как думаешь, он что-то вкладывал в этот поцелуй? – спросил Юра и погладил кота, но тот не реагировал, жадно уплетая еду.–Он давно хотел этого, или это было какое-то минутное помутнение? – в ответ слышался лишь хруст корминок. –Странно это. Он весь следующий день делал вид, будто ничего не произошло. И что ожидать от этого Тихонова? Непонятно. Всё-таки надо будет поговорить с ним, а то эта неловкость и недосказанность будет нас преследовать... Эта мысль придала уверенности Исаковскому, но первым идти на контакт он не спешил из-за стеснения и, возможно, даже страха. Страха, что для Ильи случившееся не было чем-то важным. Поэтому, увидев уведомление о сообщении от Ильи, Юра чуть ли не подпрыгнул от радости, несмотря на плохое самочувствие и на то что это было обычное «Привет». *** К слову, об Илье. Он сомневался в правильности своего поступка. «Может я поспешил? А вдруг кто-то из парней видел? Надеюсь, я не испортил наши с Юрой отношения. Хотя он вроде был не против, только за. А вдруг нет? А вдруг он со мной вообще общаться перестанет...», – вернувшись в дом, Илья еще долго ворочался на диване, пытаясь отогнать навязчивые мысли и наконец уснуть, но у него так и не получилось это сделать. На утро Тихонов не подавал виду, что ночью что-то произошло, потому что пока что он не хотел, чтобы парни знали. Пока он сам не будет уверен. Из-за этого же он вел себя обычно (даже, возможно, более холодно) с Юрой. Илья считал, что это сейчас единственное правильное решение, хоть и видел непонимание в глазах Исаковского и его явное желание поговорить. В электричке на телефоне Ильи было включено какое-то видео, абсолютно не привлекавшее его внимание. Гораздо интереснее ему было наблюдать за Юрой, сидящим напротив рядом с Ромой, и еще раз детально вспоминать минувшую ночь. Те мягкие и тёплые губы. И те выразительные, смотрящие точно в душу глаза. *** Вернувшись вечером с вокзала домой, Тихонов крепко обнял маму, как будто не видел ее несколько месяцев, а не пару дней, и пошел к себе в комнату, которую больше не покидал в этот день. Ольга, заметив, что ее сын после поездки стал другим, решила узнать причину. Илья сомневался, стоит ли рассказывать маме о случившемся, но долго держать это в себе он бы все равно не смог, поэтому не стал скрывать (да и смысла не было, она все равно догадается). –Сынок! Я так рада за тебя! – улыбаясь, сказала она. –То есть, вы теперь встречаетесь? –Ну, вообще, официально нет. Мы как-то не разговаривали после этого. – сказал Тихонов, слегка стыдливо опустив глаза. –Илья, поговори с Юрой обязательно, это важно. Напиши ему и договорись о встрече, давай. – Оля взяла с тумбочки телефон сына и протянула ему. Светловолосый послушно кивнул и открыл телеграм. *** —Тишка, он написал, – Исаковский светился от радости, печатая ответ. – Пишет, что хочется встретиться... Юра отвечает, что сейчас он болеет и точно не хочет выходить на улицу в таком состоянии. Тихонов принимает решение. Он пойдет к Исаковскому домой. И наконец разговор, который всё расставит на свои места, состоится. *** Юра лежал на кровати, завернувшись в тёплый плед, и лениво слушал дождь за окном. Голова всё ещё гудела, но уже не так сильно, а чай с мёдом оставил во рту терпкий привкус. В дверь позвонили. Он нехотя поднялся, кутаясь в свитер, и поплёлся в коридор. Открывая дверь, он увидел Илью — в куртке, с каплями дождя на плечах и с пакетом в руках. — Привет, — сказал Илья, легко, как будто ничего с той ночи не изменилось. — Держи. Там апельсины, яблоки, и ещё мама что-то от горла передала. Юра взял пакет и скользнул по нему взглядом. — Ты прям подготовился. — Ну, раз ты не можешь прийти ко мне, я пришёл к тебе, – слегка ухмыляясь ответил Илья. Юра покачал головой, но в глазах мелькнула тёплая искра. — Проходи. *** На кухне было тихо, только чайник урчал, нагревая воду уже второй раз. Юра сидел за столом, продолжая кутаться в свитер, и лениво размешивал ложкой мёд в кружке. Напротив Илья откинулся на спинку стула, переплёл пальцы и задумчиво смотрел в окно. Они уже минут десять просто сидели здесь, перекидываясь случайными фразами. О погоде. О том, как Юра умудрился простыть. О том, что лимон в чае — это важно. Но ничего по-настоящему важного так и не было сказано. Юра сделал глоток горячего напитка и, наконец, поднял взгляд на Тихонова. Илья в этот момент тоже посмотрел на него. — Ну, — выдохнул Юра, собираясь первым начать разговор. Илья слабо усмехнулся. — Ну. Они снова замолчали. Юра вздохнул, поставил кружку на стол и, уже не глядя на Илью, пробормотал: — Мы как-то… странно себя ведём. Тихонов согласно кивнул. Юра провёл пальцем по ободку кружки, собираясь с мыслями. — Просто... — он поморщился, не зная, как правильно сказать. — Я не хочу делать вид, что ничего не было. — Я тоже, — сразу, без каких-либо пауз и сомнений ответил Илья. И Юра наконец взглянул на него. В глазах Ильи было что-то сложное — одновременно уверенность и лёгкое напряжение. — Хорошо, — Юра слабо улыбнулся. — Это уже что-то. Илья кивнул, потом выдохнул и, опершись локтями о стол, спросил: — И что мы теперь с этим делаем? Юра задумчиво продолжал водить пальцем по ободку кружки. Тепло от чая приятно согревало ладони. — Не знаю, — наконец выдал он. — Но я точно не хочу, чтобы это стало чем-то неловким. Илья внимательно посмотрел на него. — То есть ты не жалеешь о том, что случилось той ночью? Юра отрицательно покачал головой. — Нет. А ты? Илья немного помедлил, но потом так же тихо ответил: — Тоже нет. Несколько минут они просто сидели в тишине. Но теперь это была не та неловкая пауза, что висела между ними раньше. Юра шумно выдохнул, приподнял бровь и неуверенно усмехнулся. — Тогда, может… мы попробуем? Илья знал, к чему тот ведёт, но решил переспросить. — Попробуем? — Ну, быть… больше чем просто друзьями. — Юра на пару секунд отвёл взгляд, но уголки губ всё-таки дёрнулись в лёгкой и неловкой от сказанного улыбке. Не сильно ли глупо это прозвучало? А вдруг Илья не так всё понял? Но Тихонов смотрел на него с абсолютно спокойным выражением лица. — Мне нравится, как это звучит, — сказал он. Юра наконец поднял на него глаза, улыбка стала шире. — Значит, договорились. Илья чуть кивнул, потом взял свою кружку, будто скрепляя этот момент чем-то таким же простым, как чай с лимоном и медом в этой теплой кухне.