Changes for the better

Вечер тянулся неторопливо. Юра чувствовал себя чуть лучше, но усталость всё равно давала о себе знать. Они сидели в его комнате — Илья развалился на кровати, закинув руки за голову, а Юра устроился рядом, прислонившись к подушке. — Ты выглядишь так, будто сейчас уснёшь, — заметил Илья, скосив на него взгляд. Юра фыркнул, лениво потянувшись. Но отрицать этого не стал. — Возможно, – пробурчал он и потёр глаза. Илья помолчал, потом небрежно добавил: — Может, мне остаться? Юра повернул к нему голову. — В смысле? – в этот момент он оживился, позабыв про своё болезненное состояние. — В смысле не вижу смысла уходить под дождь, когда тут есть тёплая квартира и, возможно, даже запасное одеяло, – Тихонов подмигнул ему и легко улыбнулся. Юра задумался, но через полминуты, взвесив все за и против, ответил: — Ладно, оставайся. Это «оставайся» почему-то ощущалось чем-то большим, чем простое приглашение переночевать. *** Они провели оставшееся время в полудрёме, то разговаривая, то просто молча слушая, как дождь барабанит по подоконнику. Юра где-то нашёл старый плед, кинул его Илье, а сам снова забрался под своё одеяло. — Я бы сказал, что это неожиданно, но на самом деле — нет, — пробормотал Илья, устраиваясь поудобнее. — Что именно? – Юра выглянул из под одеяла. — Что всё так… просто. Юра помолчал. Он и сам не успел осознать, что между ними теперь не было того напряжения, которое ещё тридцать минут назад давило на них. — Ну, а как ещё? — Не знаю, — Илья зевнул. — Но мне нравится. Юра ничего не ответил — только чуть сжал пальцы на краю одеяла, чувствуя, как внутри разливается странное, но приятное тепло. *** Юра засыпал быстро. Погода за окном, болезнь и такой нужный в этот момент Тихонов, сделали своё дело. *** Илья лежал рядом, не двигаясь, и смотрел на него. Боялся, что если он сейчас скажет что-то лишнее, то Юра точно проснётся, а потом начнет ругаться. Нет, сейчас он был готов выслушивать возмущения юноши. Был готов делать это молча и лишь наблюдать за изменениями выражения лица Исаковского. В мягком свете ночника лицо Юры казалось ещё спокойнее, чем обычно. Дыхание ровное, чуть слышное. Густые ресницы дрожат, будто он ещё не полностью провалился в сон. Илья невольно улыбнулся. Он не думал, что вот так — лежа в чужой комнате, слушая, как дышит Юра, — будет чувствовать себя так… правильно. Спокойно. Будто всё встало на свои места. Юра что-то пробормотал во сне, шевельнулся, но не проснулся. Илья тихо выдохнул, прикрыв глаза. — Спи, — шепнул он, сам не зная, зачем. И остался лежать рядом, слушая, как за окном продолжается дождь. *** Спустя пару дней Юра уже чувствовал себя лучше, но лёгкая слабость всё ещё преследовала его. Он стоял в спортивном зале, привыкая к ритму тренировки, и лениво разминал плечи. Ребята тепло поприветствовали выздоровевшего и искренне радовались его возвращению. —Юрец, ты переставай нас пугать! – как всегда громко и весело говорил Костя, – Мы по тебе опять соскучиться успели. —Вот именно, – подтвердил Артур. – Ты же наш талисман! Исаковский посмеялся и пообещал, что постарается как можно ответственнее относиться к своему здоровью. Но взгляд невольно метнулся в сторону другого человека. *** Илья был тут же — в паре метров, сосредоточенный, собранный. Как всегда. Юра усмехнулся. Забавно, как всего за несколько дней что-то между ними стало другим. Оно не было ни странным, ни неловким — просто теперь взгляд Юры задерживался на Тихонове дольше, а когда их руки случайно соприкасались, никто из них не спешил отдёрнуться. «Даже подумать не мог, что когда-то буду чувствовать такое...к нему», – мысленно Исаковский выделил это «к нему». Есть ли теперь какая-то разница? — Чего ты лыбишься? — бросил Илья, замечая его взгляд. — Да так, — Юра потянулся и стал растирать ладони. — Просто думал, не пожалеть ли мне тебя, раз я ещё не до конца окреп. Он давно не слышал такой дерзости от Исаковского. Пару дней назад он был такой податливый, тихий и милый, что Тихонов прочно забыл, каким ещё может быть Юра. — Давай, пожалей. Посмотрим, чем это для тебя закончится. Тут вмешался Рома, явно не довольствуясь таким решением. —Ребят, скоро тренер вернётся, может не... – но, почувствовав, как рука Аверьянова легла на плечо, Субботин замолчал. *** С виду лёгкий толчок ладонью — и мяч плавно взмыл вверх, точно к Илье. Тот, не мешкая, подставил руки, ловко направляя его обратно. — Хорошо, — бросил он, чуть прищурившись. — Но можешь сильнее. Юра усмехнулся, перекатывая пойманный мяч в руках. — Да куда уж сильнее, у меня руки сейчас отвалятся...после простуды то, – он недовольно цокнул, сводя брови к переносице. — Отвалятся, — Илья ухмыльнулся. — Но не сейчас. Юра закатил глаза, но всё-таки подбросил мяч и отправил его на сторону Ильи резким, но точным пасом. Тот поймал его без особых проблем. Откинул обратно. *** Так они перекидывались ещё какое-то время, наращивая темп. Мяч с глухим стуком отскакивал от ладоней, от пола, иногда совсем чуть-чуть задевал пальцы, заставляя подстраиваться на лету. Остальные наблюдали за этим со стороны и с интересом перешептывались. В какой момент эти двое стали... такими? Рома говорил меньше остальных. Судя по всему, только ему было понятно, в чём тут дело. — Чувствуется, что ты ещё всё-таки не в форме, — поддел Илья, поймав очередной мяч. Юра вытер рукой лоб и прищурился. — Ну, знаешь, некоторые вообще просто сказали: «Ты молодец, что в принципе пришёл». Илья на секунду задумался, потом, словно нехотя, бросил: — Ты молодец, что пришёл. Юра посмеялся, а потом, не давая Илье времени на ответ, резко отправил мяч обратно. Забавный. Он строит из себя вновь хорошего, но строгого капитана. *** После тренировки они долго не расходились. В раздевалке было шумно, ребята смеялись и уже начали обсуждать планы на зимние каникулы. Но Илья и Юра решили аккуратно покинуть эту дружную компанию. Когда они вышли на улицу, их встретил свежий вечерний воздух. Такой нужный и ободряющий. Юра глубоко вдохнул, вытянув руки вверх. — Всё-таки я чертовски устал, — пробормотал он, делая пару ленивых шагов вперёд. — Но ты хорошо держался, даже несмотря на то, что ты до конца ещё не окреп, — сказал Илья, подходя ближе. Юра лишь молча кивнул. Эти слова были приятнее любой другой похвалы. *** Они шли по тихой улице, где фонари разбрасывали мягкий свет на мокрый асфальт. Редкие машины проезжали мимо, где-то вдали звучал чей-то смех. Было просто и спокойно. В какой-то момент Илья осторожно коснулся Юриной ладони. Исаковский сначала удивился, но потом, без лишних слов, переплёл их пальцы. — Вот так лучше, — негромко сказал Илья. Юра стал рассматривать его. Илья был так красив и изящен даже при этом блеклом свете фонарей. — Намного. *** Они продолжили идти иногда молча, иногда перекидываясь тихими словами. Где-то на полпути Илья вдруг слегка сжал его руку и, не останавливаясь, тихо сказал: — Я тебя люблю. Юра замер на секунду, но потом улыбнулся — искренне, мягко, тепло. — Я тебя тоже, — ответил он. И их шаги продолжили звучать в вечерней тишине. *** —Подожди, Юра! – Тихонов слабо ударил его по плечу и засмеялся, глядя на свое творение. – Не двигайся! —Ты слишком сильно дёргаешь за волосы меня, придурок, – Юра не смог сдержать смешок и пошел крутиться перед зеркалом. На своей голове он кое-как смог разглядеть две короткие косички, которые с упорством минуту назад заплетал Илья. Они получились такие небрежные и лохматые, что Исаковский стал на словах учить возлюбленного, как правильно нужно это делать. Прядь сюда, потом прядь сверху... Перед этим нужно сделать ровный пробор... Но Илья не слушал. Он смотрел на Юру глазами полными влюбленности. Глазами человека, который готов пойти на всё ради своей бестии, начиная от заплетания косичек. —Илья, ты меня слушаешь? – Исаковский склоняет голову набок, рассматривая витавшего в облаках парня. —М? – встрепенулся Илья, но тут же стал сосредоточенным. – Тобой любуюсь. Юра не сдерживается. Он улыбается и крепко целует Тихонова в губы. Уверенно, без сомнений и неловкости. *** Они любили друг друга. Любили за всё. Они изменились. Они изменили друг друга. И эти изменения были только к лучшему.