ZEROGAYSONE или история одной неугомонной общаги

День тянулся медленно, как патока, но к вечеру общага ZEROBASEONE оживилась: Ханбин вернулся с тренировки по танцам, усталый, но с горящими глазами. Его чёрная футболка прилипла к телу, обтягивая стройную, но мускулистую фигуру. Пот стекал по его шее, оставляя влажные дорожки, а тёмные волосы слиплись от влаги, падая на лоб. Он бросил сумку у входа, стянул кроссовки и прошёл в гостиную, где Хао лениво листал телефон, развалившись на диване в своих очередных до нельзя коротких шортиках. Светлые волосы Хао слегка растрепались, а белоснежная кожа блестела в мягком свете лампы — он выглядел, как конфетка, которую Ханбин обожал разворачивать слой за слоем. — Устал? — спросил Хао, не отрываясь от экрана, но его голос был мягким, с лёгкой ноткой заботы. Он знал, как Ханбин выкладывается на тренировках, и всегда встречал его с этой нежной снисходительностью, которую приберегал только для своего парня.Ханбин улыбнулся, подходя ближе. Его шаги были чуть тяжёлыми, но в глазах плясали искры. Он плюхнулся рядом с Хао, положив голову ему на плечо, и вдохнул его запах — ваниль, смешанная с чем-то цветочным, таким сладким, что у Ханбина тут же закружилась голова. — Устал, но не настолько, чтобы не уделить время своему сладкому мальчику, — прошептал он, касаясь губами мочки уха Хао. Его голос был хриплым от усталости, но пропитанным желанием. Хао хмыкнул, отложил телефон и повернулся к нему, закидывая одну ногу на бедро Ханбина. Его шорты задрались ещё выше, открывая идеальную линию бедра, и Ханбин невольно сглотнул, чувствуя, как внизу живота разгорается жар. — Ты весь потный, иди в душ, — буркнул Хао, притворяясь раздражённым, но его пальцы уже скользнули по груди Ханбина, обводя контуры мышц через мокрую ткань. — А ты любишь меня потного, — парировал Ханбин, ухмыляясь. Он схватил Хао за талию, одним движением уложив его на спину, и навис сверху, упираясь руками в диван по обе стороны от его головы. Хао выдохнул, глядя на него снизу вверх — Ханбин был чуть выше, чуть шире в плечах, и от него пахло мужчиной, солью и чем-то первобытным. Это не было грубым напором Джиуна, но в этом взгляде была своя сила, мягкая, но властная. — Ты просто невыносимый, знаешь об этом? — съязвил Хао, но его руки уже обвили шею Ханбина, притягивая ближе. Их губы встретились в ленивом, но глубоком поцелуе — Ханбин целовал нежно, с лёгким присосом, обводя языком контур губ Хао, будто пробуя его на вкус. Хао ответил, приоткрыв рот, и их языки сплелись, медленно, но с нарастающим жаром. Ханбин прижался к нему всем телом, его член, уже твёрдый под спортивками, упёрся в бедро Хао, и тот невольно выгнулся, тихо застонав в поцелуй. — Мой сладкий, — прошептал Ханбин, отрываясь от губ и спускаясь поцелуями к шее. Он знал все слабые точки Хао: ямочку под ухом, где кожа была особенно нежной, линию ключиц, которую он обожал обводить языком. Хао задрожал, его пальцы впились в плечи Ханбина, оставляя лёгкие следы ногтей. — Ханбин… — выдохнул он, и это имя прозвучало как мольба. Ханбин улыбнулся в его кожу, чувствуя, как его собственное тело наливается желанием. Он стянул с себя футболку одним движением, бросив её на пол. Его торс был гладким, с проступающим прессом и аккуратно выбритым лобком, виднеющимся над поясом спортивок. Член Ханбина, около 16-17 сантиметров, уже натягивал ткань, и Хао, заметив это, облизнул губы. — Хочешь меня, да? — поддел Ханбин, его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой. Он потянул шортики Хао вниз, обнажая его идеальную задницу — круглую, упругую, такую белую, что на ней проступали лёгкие розовые следы от пальцев Джиуна прошлой ночью. Ханбин не ревновал — он знал, что Хао любит его, а Джиун был просто бонусом, грубой страстью, которую Ханбин не мог дать. Хао кивнул, приподнимаясь на локтях и глядя на Ханбина с лёгким вызовом. — А ты хочешь меня, — ответил он, и его голос дрогнул от предвкушения. Ханбин рассмеялся, наклоняясь и целуя его в живот, медленно спускаясь ниже. Его губы коснулись лобка Хао, гладкого и чуть влажного от пота, а потом прошлись по члену — не такому большому, как у Джиуна, но изящному, с розовой головкой, уже блестящей от предэякулята. — Хочу, — подтвердил Ханбин, обхватывая его губами. Он начал медленно, обводя языком головку, посасывая её с нежностью, от которой Хао задрожал. Его руки запутались в тёмных волосах Ханбина, сжимая их, пока тот брал глубже, расслабляя горло. Хао стонал тихо, мелодично, его голос дрожал от удовольствия. Ханбин не торопился, растягивая момент, наслаждаясь каждым звуком, каждым движением своего мальчика.Но Хао хотел большего. Он потянул Ханбина вверх, заставляя его лечь рядом, и перекинул через него ногу, усаживаясь ему на грудь. Его глаза блестели, а губы были красными от поцелуев. — Хочу на твоё лицо, — прошептал он, и Ханбин только кивнул, с готовностью подтягивая его выше. Хао устроился над ним, его колени упёрлись в диван, а дырочка, розовая и уже слегка растянутая от прошлых разов, оказалась прямо над ртом Ханбина. Ханбин выдохнул, чувствуя сладкий запах Хао — смесь пота и его естественного аромата, такого притягательного, что у него закружилась голова. Он провёл языком по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след, а потом притянул Хао ниже, касаясь языком его входа. Хао ахнул, его тело напряглось, а пальцы вцепились в спинку дивана. Ханбин лизнул снова, медленно, проникая кончиком языка внутрь, и Хао застонал громче, выгибаясь. — Да, вот так, Ханбин… — простонал он, начиная двигаться, насаживаясь на его язык. Ханбин обхватил его бёдра, помогая ему, вылизывая сладкую дырочку с упоением. Его член пульсировал в спортивках, но он не торопился — сейчас всё было для Хао, его любимого мальчика. Хао задрожал, его стоны стали выше, а движения резче, и Ханбин почувствовал, как его собственное возбуждение доходит до предела. — Хочу тебя внутри, — выдохнул Хао, сползая вниз и усаживаясь на бёдра Ханбина. Он стянул с него штаны, освобождая член — гладкий, с проступающими венами и уже мокрый от выступающей естественной смазки. Хао потёрся об него своей попкой, размазывая влагу, и Ханбин зарычал, сжимая его талию. — Возьми смазку, — прохрипел он, указывая на тумбочку рядом. Хао наклонился, его задница задралась вверх, и Ханбин не удержался, шлёпнув по ней ладонью. Хао пискнул, но послушно достал тюбик, выдавливая холодную жидкость на пальцы Ханбина.Ханбин провёл рукой между ягодиц Хао, размазывая смазку, и медленно ввёл один палец. Хао выгнулся, его дырочка сжалась, но тут же расслабилась, принимая его. Второй палец вошёл следом, растягивая его нежно, но настойчиво, и Хао застонал, толкаясь навстречу. — Быстрее, Ханбин, пожалуйста… — прошептал он, и Ханбин добавил третий, чувствуя, как Хао дрожит от удовольствия. Когда Хао был готов, Ханбин притянул его к себе, направляя член к его входу. Хао опустился медленно, его лицо исказилось от смеси боли и удовольствия, пока он принимал Ханбина полностью. Они замерли на секунду, дыша друг другу в губы, а потом Хао начал двигаться — плавно, но с нарастающим темпом, его белые носочки скользили по дивану, а руки упирались в грудь Ханбина. — Ты такой красивый, — выдохнул Ханбин, глядя на него снизу. Хао улыбнулся, его светлые волосы падали на лицо, а кожа блестела от пота. Они двигались в унисон, нежно, но страстно, и Ханбин чувствовал, как его оргазм подступает, горячий и тяжёлый. Он сжал бёдра Хао, помогая ему, и Хао кончил первым, его сперма брызнула на пресс Ханбина, густая и горячая. Ханбин последовал за ним, изливаясь внутрь, и Хао рухнул на него, тяжело дыша.Они лежали так несколько минут, приходя в себя, пока Хао не поцеловал его в шею, тихо шепнув: — Я люблю тебя, Ханбин. — И я тебя, моя драгоценность — ответил Ханбин, обнимая его крепче. Но их момент прервал голос Джиуна из коридора: — Вы там закончили? Я хочу суп, Хао, не заставляй меня ждать! — Его ухмылка была слышна даже через стену, и Хао закатил глаза, но улыбнулся. Ханбин рассмеялся, целуя его в лоб. — Пойдём, покормим этого инвалида — сказал он, поднимаясь. Но оба знали, что ночь ещё не закончена. Ведь кто то, но Джиун своего точно не упустит.