ZEROGAYSONE или история одной неугомонной общаги

День в общаге ZEROBASEONE начался спокойно — редкое явление для этого гнезда. Парни сидели за завтраком в гостиной, наслаждаясь утренним затишьем. Хао, в лёгкой голубой рубашке с короткими рукавами и белых джинсах, которые подчёркивали его стройные ноги, разливал мисо-суп по мискам. Его светлые волосы были собраны в низкий хвост, а на шее висел кулон от Ханбина. Ханбин, в чёрной футболке и серых джоггерах, сидел рядом, помогая раскладывать рис с тунцом. Джиун, расслабленный, в тёмно-зелёной толстовке и чёрных штанах, потягивал кофе, бросая Хао свои привычные ухмылки. Гонук, в белой рубашке с закатанными рукавами и тёмных шортах, кормил Мэттью кусочками омлета с овощами, пока тот, в серой футболке и пижамных штанах, млел на его коленях. Рики и Тэрэ ели блинчики с сиропом, сидя по разные стороны стола, изредка хитро переглядываясь. Юджин и Кюбин жевали сэндвичи с курицей, ворча под нос. — Если вы опять ночью устроите оргию, я уезжаю к маме, — буркнул Юджин, откусывая кусок сэндвича. Кюбин кивнул, запивая его соком. — Серьёзно, мне уже стоны во сне мерещатся — добавил он, но его взгляд невольно задержался на Джиуне, который потягивался, открывая полоску кожи над поясом штанов. Джиун ухмыльнулся, подмигнув им. — Не ворчи, малыш, может, тебе просто пора расслабиться, — бросил он, и Юджин закатил глаза, пряча лицо в ладонях. Напряжение между Ханбином и Джиуном нарастало уже неделю. Ханбин замечал, как часто Хао пропадал с Джиуном — на кухне, в коридоре, даже в клубе на прошлом свидании. Он никогда не был против их связи, даже сам предлагал Джиуну присоединиться пару раз, но последнее время Хао возвращался от Джиуна с красными следами на шее и лёгкой хрипотцой в голосе, а к Ханбину приходил уже уставший. Ханбин молчал, но сегодня его терпение лопнуло. После завтрака Хао встал, чтобы убрать посуду, и Джиун, как обычно, подкатил к нему. Он обхватил Хао за талию, притянув к себе, и шепнул что-то на ухо, отчего тот хихикнул. Ханбин, сидевший на диване с телефоном, напрягся, его пальцы сжали экран. — Хао, ты опять с ним ночью был? — спросил он, стараясь звучать спокойно, но в голосе проскользнула резкость. Хао замер, обернувшись, а Джиун ухмыльнулся шире, не убирая рук. — А что, Ханбини, ревнуешь? Ты же сам меня звал в прошлый раз, — поддел Джиун, и его тон был пропитан наглостью. Хао нахмурился, вырываясь из хватки Джиуна. — Не начинайте, оба, — буркнул он, но Ханбин уже встал, его глаза потемнели. — Я не против, чтобы ты его трахал, Джиун, но ты забираешь Хао слишком часто. Он мой парень, а не твой, — сказал Ханбин, шагнув ближе. Джиун выпрямился, скрестив руки на груди. — Твой парень сам ко мне лезет, Ханбин. Может, ему со мной интереснее? — ответил он, и это стало последней каплей. Хао бросил тряпку на стол, его лицо покраснело от раздражения. — Вы оба придурки! Я не игрушка какая-нибудь, чтобы вы делили меня! — рявкнул он, развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Ханбин и Джиун остались стоять, глядя друг на друга — Ханбин с сжатыми кулаками, Джиун с лёгкой ухмылкой, но в его глазах мелькнула тень вины. Ханбин ушёл в гостиную, рухнув на диван и закрыв лицо руками. Он любил Хао, всей душой, и мысль, что тот отдаёт больше времени Джиуну, резала его, как нож. Джиун остался на кухне, прислонившись к столешнице, и впервые за долгое время его ухмылка пропала. Он знал, что перегибает палку, но Хао был слишком притягательным — его белоснежная кожа, его стоны, его дерзкий характер. Гонук, проходивший мимо с Мэттью, бросил на них взгляд и покачал головой. — Разберитесь, идиоты, или Хао вас обоих выгонит, — буркнул он, уводя Мэттью в спальню. Через час Ханбин постучал в дверь Хао. Тот открыл, всё ещё хмурый, но впустил его. Ханбин сел на край кровати, Хао остался стоять у окна, скрестив руки. — Прости, любовь моя. Я не хотел срываться, просто… ты мне нужен, — сказал Ханбин, глядя на него с искренней болью. Хао вздохнул, опуская плечи. — Я люблю тебя, Ханбин, ты знаешь. Джиун — это просто… страсть. Но ты мой дом, моя душа, моя опора — ответил он, подойдя и сев рядом. Они обнялись, и Ханбин поцеловал его в висок, чувствуя, как напряжение спадает. Но разговор был не закончен. Хао позвал Джиуна, и тот вошёл, слегка настороженный. Он сел на стул у стола, глядя на них. — Я не хочу выбирать между вами, понятно? Вы оба мне важны, но, Джиун, ты правда временами перегибаешь, — сказал Хао, его голос был твёрдым. Джиун кивнул, потирая шею. — Ладно, конфетка, я перегнул. Ханбин, без обид? — спросил он, и Ханбин кивнул, хотя в его глазах ещё тлела искра. Хао посмотрел на Ханбина и Джиуна, сидящих перед ним, и его губы дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке. Напряжение в комнате всё ещё висело в воздухе, но теперь оно было другим — горячим, плотным, пропитанным предвкушением. Он приподнялся на локтях, лёжа спиной на кровати, и кивнул им с видом маленького короля, знающего свою власть. — Раз вы оба такие идиоты, давайте мириться по-нашему, — сказал он, его голос был мягким, но с дерзким подтекстом, который заставил Ханбина и Джиуна переглянуться. Их глаза встретились — в них мелькнула искра соперничества, тут же сменившаяся согласием. Это был их способ, их язык, и они оба знали, что Хао прав: слова больше не нужны. Хао потянулся к своей рубашке, медленно расстёгивая пуговицы одну за другой, обнажая белоснежную кожу. Ткань соскользнула с его плеч, упав на кровать, и он остался лишь в белых джинсах, которые обтягивали его тонкую талию и округлые бёдра. Два парня смотрели на него выжидающе и буквально пожирали взглядом. — Ну? Чего ждёте? — бросил он, и это было как спусковой крючок. Ханбин среагировал первым. Он стянул свою футболку через голову одним резким движением, обнажая стройное, но мускулистое тело — пресс проступал под кожей и он тут же начал расстёгивать джоггеры. Ткань сползла вниз, открывая гладко выбритый лобок и 16 сантиметровый член, уже наполовину твёрдый, с розовой головкой, блестящей от предэякулята. Джиун не отставал. Он скинул свою толстовку, обнажая накаченный торс — его бицепсы напряглись, когда он стянул ткань через голову, а кубики пресса проступили под кожей. Его смуглая кожа блестит, а глаза горят похотью. Он расстегнул чёрные штаны, спуская их до щиколоток вместе с боксерами, и его крупный и жаждущий член вырвался наружу — в длиу почти 19 сантиметров. сочный, с проступающими венами, головка уже блестела от влаги, а выбритый лобок пах лёгким мускусом, смешанным с остатками кедрового одеколона. Двое парней моментально забрались босыми ногами на кровать и стояли, возвышаясь над хао, что изменил позицию, теперь стоя перед ними, а вернее перед их членами. на коленях. Хао прильнул к Ханбину первым, его язык прошёлся по головке его красивого члена, слизывая солёную влагу. Ханбин застонал, его рука легла на волосы Хао, пальцы нежно гладили, перебирая пряди. — Молодец, мой сладкий, так хорошо берёшь, — хрипло шепнул он, пока Хао заглатывал глубже, его губы растянулись, слюна капала на подбородок. Джиун шлёпнул своим членом по щеке Хао, звук был влажным, резким, и Хао повернулся к нему, открывая рот. Он обхватил крупную головку губами, вылизывая её, язык скользил по венам, и Джиун рыкнул, снова шлёпнув членом по его лицу, оставляя красный след. — Давай, конфетка, работай, — бросил он, и Хао сосал жадно, чередуя их, переходя от одного к другому, его руки сжимали их бёдра, ногти впивались в кожу. Ханбин кончил первым, его сперма брызнула в рот Хао, густая и горячая, часть попала на щёки. Джиун излился следом, его сперма, обильная и липкая, залила лицо Хао, стекая по подбородку. Вкус двух любимых парней смешался во рту Хао — солёный от Ханбина, чуть горьковатый от Джиуна, — и он проглотил, кашлянув, его лицо блестело от их семени. Джиун и Ханбин опустились к младшему. Язык Ханбина прошёлся по щеке Хао, слизывая сперму, мягко и ласково. Джиун присоединился, его язык собрал сперму с подбородка Хао, грубее, но с заботой. Они встретились у губ Хао, их языки влезли в его рот, делясь вкусами, кормя его остатками спермы, и Хао стонал, принимая их. Джиун и Ханбин повернулись друг к другу, их губы сшиблись в коротком, жёстком поцелуе, языки сплелись, смешивая всё — вкус Хао, их сперму, их самих. Оторвавшись друг от друга. Ханбин схватил Хао за бёдра и перевернув его на спину, и раздвинув ножки, опустился между ними. Его язык тут же нашёл дырочку Хао — розовую, чуть припухшую, — и он начал вылизывать её с жадностью и проникая внутрь сначала кончиком языка, а следом уже наряю в сладкую негу целиком. Хао застонал, его тело выгнулось, пальцы вцепились в простыню, а Ханбин рычал, слизывая его вкус, горячий и сладкий, его слюна стекала по бёдрам Хао, смешиваясь с потом. Джиун тем временем встал у изголовья кровати, схватив Хао за плечи и сдвинув его так, чтобы голова свесилась с края матраса, волосы упали вниз, а небольшой кадык начал чуть ярче вздыматься во время глотания слюны. Джиун сжал шею Хао своей большой ладонью, слегка придушивая, чувствуя, как тот напрягся, и направил свой член к его губам. — Открывай, конфетка, — прорычал он, и Хао послушно разомкнул рот, его дыхание сбилось от давления руки Джиуна. Джиун толкнулся внутрь, его крупный член растянул губы Хао, вбиваясь под прямым углом точно в глотку одним грубым движением. Хао захлебнулся, слюна брызнула из уголков рта, он задыхался, глаза слезились, но Джиун не останавливался. Он резко двигал бёдрами, трахая горло малыша Хао с дикой силой, его яйца шлёпали по лицу младшему и оставляя влажные следы. Ханбин поднял взгляд, продолжая вылизывать Хао, его язык кружил внутри, растягивая дырочку, пока Хао не начал дрожать от переизбытка ощущений. Он отстранился, и взяв смазку нанёс её на свой член, сразу же входя в податливую дыроку Хао одним толчком, растягивая его до предела. Хао закричал, звук заглушился членом Джиуна глубоко в горле и звуками захлёбывания. Его тело дёрнулось, но Ханбин сжал его бёдра, удерживая на месте, и начал трахать — глубоко, с присущей любовью и каждый шлепок кожи о кожу эхом разносился по комнате. Джиун вытащил член из горла Хао, давая ему отдышаться, и Хао не переставая кашлял, слюна стекала по щекам и текла на шею, смешанная со слезами, но он тут же приподнялся и потянулся к Ханбину. Он утянул своего парня в умилительный чувственный поцелуй, тихо постанывая от его толчков в себе. Как только Хао опустился в прошлое положение Джиун вновь сжал его шею, сдавливая горло и вошёл, трахая глотку, пока Хао буквально не стал захлёбываясь от члена, что вот вот бы проткнул его горло насквозь и слюны, что уже ручьём выливалась из его рта, его стоны не превратились в хрипы, а из глаз натурально текли слёзы от боли. Джиун получал нереальный кайф доводя такого изнеженного Хао подобными практиками в сексе. Он упивался его видом сейчас. однако решил не переходить грань и наконец разжал горло бедного малыша и высунул член из его глотки. прекращая движения накаченными бёдрами. Хао сплюнул море слюны и смазки прямо на пол и продолжал стонать от искусных движений Ханбина. Хао посмотрел в глаза Джиуну, что сейчас возвышался своим потрясающим атлетичным телом над ним и одним взглядом дал тому зелёный свет. Джиун вновь пристроился в Хао и начал ебать того в горло, однако уже не с такой дикой скоростью и яростью и без удушья. Они двигались в потрясающей синхронности — Ханбин растягивал Хао сзади, Джиун ебал его горло, их руки сжимали и оглаживали его нежное тело, оставляя красные следы. Хао кончил первым, сперма брызнула на простыню, его тело содрогнулось, сжимая член Ханбина. Ханбин излился следом, заполняя Хао горячей спермой, которая вытекала по бёдрам, а Джиун кончил в его рот, густая сперма ударила в горло, Хао давился, но проглотил, кашляя, пока остатки не стекли по подбородку. Они рухнули на кровать, потные и тяжёло дышащие. Хао лежал между ними, его тело блестело, грудь вздымалась, слюна блестела на лице, а из дырочки обильно сочилась сперма. Ханбин обнял его с одной стороны, целуя в висок, его пальцы мягко гладили его бок. Джиун притянул Хао с другой, его крепкая рука легла на талию Хао, сжимая с нежностью. — Теперь вы в расчёте, придурки, — буркнул Хао, но его голос был мягким, почти ласковым. Ханбин улыбнулся, вновь целуя его своими тёплыми и нежными губами. Джиун хмыкнул, поглаживая Хао кончиками пальцев. — Ты наш общий, конфетка и никто тебя у нас не украдёт — шепнул Джиун, и Хао закатил глаза, но не возразил. Они лежали так, пока дыхание не выровнялось, и комната не погрузилась в уютную тишину, нарушаемую только их тихими вздохами.