Не в праве выбора

Примечания: буду рада обратной связи такой как комментарии, лайки и подписки на ФФ!)

***

Солнце еще не взошло, когда тишину старенького дома нарушил настойчивый голос. Сон с трудом отпускал сознание, словно вязкая смола, неохотно отрывая от объятий Морфея. Джон с раздражением распахнул глаза, тут же встретившись с ласковым, полным любви и заботы взглядом бабушки. – Доброе утро, соня, – пропела она, словно трель утренней птички, – Жду тебя в зале на завтрак. И, словно легкий ветерок, бабушка упорхнула из комнаты, оставив Джона наедине с ненавистным утром, которое, казалось, наступило слишком рано. И вот, Джон остался один наедине с беспощадным рассветом, проникающим сквозь неплотно задернутые шторы. Из лежачего положения он медленно перешел в сидячее, подпирая себя руками, словно пытаясь удержать ускользающие остатки сна. Скрип пружин старой кровати отозвался эхом в тишине комнаты. На прикроватной тумбочке, словно маяк в ночи, светился экран телефона. Джон, словно сомнамбула, схватил его, полузакрытыми глазами пытаясь разобрать еле различимые цифры. 05:26. – Какого черта? – пробормотал он, ощущая, как злость постепенно закипает внутри, подобно лаве в недрах вулкана. – Почему так рано?! – пронеслось в голове, – Видимо, пора привыкать к ранним пробуждениям, выспаться мне здесь явно не дадут. Он с силой швырнул телефон обратно на тумбочку и, собрав всю свою волю в кулак, с неохотой встал. Его импровизированная пижама – черные шорты и белая футболка, слегка выцветшая от многочисленных стирок, – выглядела жалко и помято, словно отражая его внутреннее состояние. Сонно потерев глаза, Джон зевнул, чувствуя себя выжатым лимоном, испитым до последней капли. Словно в насмешку над его состоянием, на той же тумбочке лежали его верные спутники – оранжевые прямоугольные солнцезащитные очки. Джон привычным движением водрузил их на голову, как обруч. Так было проще, чем возиться с прической, которая в любом случае выглядела хаотично. Чемодан, который он так и не удосужился разобрать после приезда к бабушке, уныло стоял у стены, словно немой укор. Джон рывком открыл его и выудил из глубины темную синюю широкую и длинную футболку, черные шорты до колен и маленький чехол для зубной щетки, в котором, как ни странно, действительно лежала зубная щетка. Собрав одежду стопкой и зажав зубную щетку в руке, Джон направился в ванную. Уставившись на свое отражение над раковиной, он поморщился. Всего один день здесь, а выглядит так, словно его достали из-под пресса. Огромные синяки под глазами – эхо бессонных ночей и бесконечных прогулок – появились еще давно, словно печати, поставленные жизнью. В глазах полопались капилляры, выдавая хронический недосып и постоянное напряжение, а потрескавшиеся и искусанные губы были немым свидетельством его постоянного стресса, словно беззвучный крик о помощи. Джон умылся холодной водой, пытаясь прогнать остатки сна, почистил зубы и переоделся в принесенную с собой одежду. Очки остались на голове, выполняя свою привычную роль обруча, удерживая непослушные пряди волос. Он и по городу так ходил, зачем париться о стрижке, когда можно просто надеть очки и забыть о назойливой челке, падающей на глаза? Выйдя из ванной, он направился обратно в комнату. Кое-как заправив неровную постель, он закинул пижаму в чемодан и вышел в зал. Бабушка оживленно разговаривала с кем-то по телефону, оживленно жестикулируя руками. Джон остановился в дверном проеме, сложив руки на груди, словно неприступная крепость. Взгляд скользнул к настенным часам. 05:48. Время тянулось мучительно медленно. Бабушка закончила разговор и подошла к внуку, лучась энергией, совершенно не соответствующей столь раннему часу. – Джонни, мне сейчас тетя Люда звонила. Сходи-ка к ней, забери овощи с огорода. У самих их хватает, говорят, пропадут, вот и раздают всем. Ты же сходишь? Джон что-то невнятно пробурчал в ответ, что-то вроде согласия, и, чувствуя себя самым несчастным человеком на земле, словно приговоренным к каторге, вышел из дома, погружаясь в начинающееся утро, которое обещало быть долгим и утомительным. Обещанный завтрак так и не был съеден Джоном, бабушка совсем забыла о нем в хлопотах, а Джон и не напоминал, он привык недоедать и голодать, это стало его обычной реальностью.