Не в праве выбора

Примечания: буду рада обратной связи такой как комментарии, лайки и подписки на ФФ!)

***

Уже наступал вечер, и в воздухе висело предчувствие перемен. Это, скорее всего, последний спокойный вечер, когда Джона ни о чем не попросят, последний оазис тишины на ближайшие три месяца, полные забот и хлопот. Джон, сбросив сумку у порога, укрылся в той самой комнатке, которую ему выделила бабушка – маленькой, но уютной, пахнущей старыми книгами и сушеными травами. Он устало повалился на кровать, наспех застеленную цветастым покрывалом. Разбирать вещи не было ни сил, ни желания. Джон достал телефон, надеясь хоть как-то убить время. Но надежда быстро угасла. Интернета у бабушки не было, а сети соседей, как назло, оказались запаролены. В памяти телефона пылилось лишь несколько старых игр, скачанных когда-то в приступе скуки. Первая – какой-то замысловатый симулятор фермы, обещавший увлекательный геймплей, но требовавший постоянного подключения к сети. Без колебаний Джон удалил приложение, освобождая место для более приземленных развлечений. Оставалась одна игра, вся надежда на нее – незатейливый, но почему-то затягивающий "Block Blast!". К счастью, игра работала без интернета. Суть ее была проста: игрок перетаскивал разноцветные блоки на сетку, стремясь сформировать полные строки или столбцы. Заполненные линии, словно по волшебству, исчезали, освобождая пространство для новых блоков и даря ощущение маленькой победы. Несколько минут Джон механически перетаскивал блоки, но игра быстро наскучила. Даже примитивные победы не могли развеять тоску и предчувствие грядущих перемен. Он вышел из приложения, с досадой выключил телефон и уставился в щербатый потолок, где причудливые тени плясали в отблесках заходящего солнца. В дверь тихо постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла бабушка. — Джонни, я покушать приготовила, — проговорила она с теплотой в голосе, пронизанной заботой и любовью. — Поди-ка, перекуси. После дороги устал же, наверное. — Хорошо, ба, сейчас приду, — ответил Джон, вздохнув. Он знал, что отказываться бесполезно, да и не хотелось обижать бабушку, которая так трогательно о нем заботилась. Он поднялся с кровати и прошел на небольшую, но уютную кухню, где пахло свежеиспеченным хлебом и душистыми травами. Сел за старый деревянный стол, покрытый клетчатой клеенкой. Бабушка поставила перед ним на дощатой тарелке дымящийся, наваристый борщ рубинового цвета, рядом – стеклянное блюдечко с густой домашней сметаной и толстый ломоть черного хлеба, посыпанного тмином. Затем достала из ящика столовую ложку и положила ее рядом с тарелкой. — Внучек, ты кушай, кушай, не стесняйся, – приговаривала бабушка, с тревогой глядя на его осунувшееся лицо. – А я, пожалуй, пойду посижу перед телевизором. Устала что-то. Ты не обидишься? – спросила она, ожидая ответа с нескрываемой надеждой. — Да ты что, ба? Какие обиды? Конечно, иди, отдыхай, – ответил Джон, слегка улыбнувшись и стараясь скрыть усталость. Бабушка, облегченно вздохнув, медленно пошла в зал. Джон остался один на кухне, окруженный теплом и запахами домашней еды. Он положил руку на стол, оперевшись локтем, и повернул голову к окну, расположенному прямо над столом. На улице уже сгущались сумерки, последние лучи солнца растворялись в дымке горизонта. Джон машинально помешивал содержимое тарелки ложкой, рассеянно глядя на улицу. Прохожих почти не было видно, лишь вдалеке слышался лай одинокой собаки, нарушавший тишину угасающего дня. Вскоре тишину прервали голоса телеведущих, доносившиеся из зала, где бабушка включила телевизор. Аппетит у Джона пропал, но, собрав волю в кулак, он с горем пополам доел борщ. Встав из-за стола, он тщательно вымыл за собой посуду и, вытерев руки полотенцем, заглянул в зал. Бабушка, свернувшись калачиком на диване, уже мирно спала. Джон не стал ее будить. Он тихо прошел в коридор, обулся и вышел на улицу. Темнело быстро, и редкие фонари начали зажигаться вдоль дороги, освещая ее тусклым, желтым светом перегоревших лампочек. Джон молча шел по улице, проходя мимо однотипных жилых домов, погруженных в полумрак. Каждая дворовая собака, заслышав его шаги, начинала злобно лаять, провожая его взглядом, но вскоре замолкала, передавая эстафету лая соседскому псу. Довольно прилично отойдя от дома бабушки, Джон достал из кармана брюк пачку сигарет, вытащил одну и прикурил ее старенькой зажигалкой, которую всегда носил с собой. Сделал первую глубокую затяжку. Именно в этот момент, когда терпкий дым заполнял его легкие, Джон чувствовал себя по-настоящему свободным. Последний вдох тишины и покоя перед тем, как его жизнь снова перевернется с ног на голову, закрутив в водовороте событий, ответственности и, возможно, разочарований. Он выпустил струю дыма в темное небо, наблюдая, как она растворяется в ночной прохладе. Впереди ждали три месяца, и он понятия не имел, что они ему принесут