Тайный посетитель

«Возмутительно! Просто невероятный придурок!! Люди ещё умудряются предполагать, что он избранный, этот гриффиндорский недотёпа! Да он просто сказочный кретин! Нет, он неповторимый балбес, он феерический болван!!! Лучше бы его этот змей действительно лишил конечностей и сознания — тогда бы я просто смирился с этим, а не снова нёсся, как какая-то курица-наседка, с этими грёбаными апельсинами и шоколадными лягушками. Затолкать бы их Поттеру далеко в...»

***

Драко Малфой был слегка возмущён. Ну а как тут оставаться спокойным? Поттер снова отличился и угодил в лазарет после великого сражения. Чёрт бы его побрал! Слухи ходили самые разные, и ни один не утешал Драко. Сначала какие-то девицы с Пуффендуя обсуждали, как Поттер со своим рыжим другом напали на преподавателя, связали его и заставили вести их в Тайную комнату. Якобы тот похитил девчонку Уизли и держал её в заложниках, чтобы расправиться с Поттером. Драко решил, что это чушь — правдивая или нет, значения не имело. Позже, читая книгу в гостиной, Малфой невольно подслушал разговор старшекурсников, которые пугали младших ребят страшными историями. Они утверждали, что слышали крики из глубин замка. По их словам, это был никто иной, как Гарри Поттер — они слышали, как он умирал в муках, как какое-то чудовище раздирает ему глотку. Слышали писк девчонки. А затем — тишину. «Ну и глупость», — подумал блондин, натягивая рукава мантии, чтобы скрыть выступившие мурашки.

***

Всё следующее утро Малфой ходил мрачнее тучи. Он наслушался слухов и теперь ни о чём другом думать не мог. Интересно, чем этот шрамоголовый вообще думает, прежде чем лезть на рожон? Драко даже задумался: а не приложил ли Тёмный Лорд Гарри чем-то тяжёлым двенадцать лет назад перед тем, как применить «Аваду»? Потому что сложно представить, что это нормальное состояние мальчика... Зайдя в Большой зал, Драко не успел сделать и шага, как его взгляд прилип к гриффиндорскому столу. Уизел и Грязнокровка. Целые и невредимые, сидят и топчут завтрак, будто ничего не случилось. Слизеринец почувствовал, как в груди поднимается тревожный комок. Среди толпы львят он не видел одного осла. «Где. Чёртов. Поттер!?» Этот вопрос буквально завис у Малфоя перед глазами, и он не мог видеть ничего другого. Именно поэтому, не слыша обращений позади, он рванул к гриффиндорцам. На мгновение его накрыло странное чувство ностальгии: точно так же, год назад, он летел через весь Большой зал к этим двоим, чтобы разузнать, что с Поттером. Точно так же сердце выпрыгивало из груди, и точно так же он пытался это скрыть. Точно так же придумывал на ходу, что сказать в своё оправдание… но уже прибыл к месту назначения, а значит, оставалось одно — импровизировать. — Заучка Грейнджер, растяпа Уизли, снова здравствуйте. Сколько лет, сколько зим, — начал слизеринец, привычно растягивая гласные. — Ты смотри, Рон, я уже начинаю беспокоиться, — протянула Гермиона. — Как только наш Гарри оказывается в больничном крыле, Малфой тут как тут. Не велико ли совпадение? Драко втянул воздух через нос, стараясь скрыть волнение. Надо признать, гриффиндорка была куда более проницательной, чем казалось с первого взгляда. — Ну, чего застыл? Ближе к делу, или проваливай, — ответил Уизли, едва сдерживаясь, чтобы не врезать блондину промеж глаз. Малфой закатил глаза и перешёл к сути: — Я-то думал, Поттер неуязвим. Разочаровывает, конечно... Он вообще жив? Или всё ещё собирает конечности по подземельям замка? «Идеально. Вроде и насмешка, а вроде и прямой вопрос. Чёрт побери, Драко, какой же ты красавчик», — мысленно похвалил он себя. Гермиона с Роном переглянулись. Девушка заметила, как её рыжий друг потянулся за вилкой, и, чтобы он не вогнал её Малфою в глаз, поспешно заговорила: — Впечатляет твоя наглость, Малфой. Каждый раз требовать от нас информацию о нашем друге... Я даже готова тебя похвалить — ты делаешь это настолько уникально, можно сказать, грациозно. Но в этот раз я не скажу тебе ни слова. Ты достал. Это не твоё собачье дело, как там поживает наш друг. Ты делаешь это только для того, чтобы позже злорадствовать в кругу своих змей в вашем террариуме. Но я не хочу, чтобы наш друг, который и так в тяжёлом состоянии, становился предметом обсуждения для таких, как ты. Так что будь так любезен — свали к чертям. Говорила она на одном дыхании, а закончив, шумно выдохнула. Драко казалось, что всё вокруг замерло. Лицо Уизела стало ещё тупее, чем обычно, — казалось, он не понял и половины сказанного. Слизеринец быстро взял себя в руки: — Я вас услышал. Уверяю, больше я не побеспокою вас и вашего недалёкого друга. Перед тем как развернуться и уйти, Драко услышал что-то не слишком аристократическое в свою сторону, но разбираться не стал.

***

После такого аппетит у него вырос вдвое, и он поспешил к своему столу, чтобы наконец начать завтрак. Казалось бы, Малфой должен был унывать, ведь информации он получил ноль. Но нет. В голове крутились три слова: «В тяжёлом состоянии». Драко ликовал. «Раз этот придурок в тяжёлом состоянии, значит, старик Дамблдор не мог оставить его в покое и наверняка отправил в лазарет. А если так, то я не могу упустить такую возможность». Выражение лица Малфоя в этот момент сложно передать словами. Он буквально светился от радости. — Драко, если ты сейчас не перестанешь так лыбиться, у тебя вырастут ангельские крылышки, и из попки начнут выстреливать сердечки, — заметил Нотт. — Уизли любовным зельем тебя накачал? Слизеринец быстро взял себя в руки. — Грейнджер обрадовала, что Поттер в больничном крыле и едва соображает. Как тут не радоваться? Несколько дней без мелькающего недоразумения перед глазами — что может быть лучше? Блейз фыркнул. Драко наступил ему на ногу под столом. — Ты поэтому так рвался к ним? Чтобы сейчас сидеть и злорадствовать? Да ты бежал, будто за тобой гонится стая кентавров, Мерлин тебя подери! — Глупая Паркинсон, вечно лезет не в своё дело. Только Драко собрался открыть рот, как его перебил Гойл: — Я, конечно, не хочу встревать, но, может, найдём более интересные темы для разговора? У нас сейчас проверочная по зельям, и я хотел попросить Драко объяснить мне последнюю тему. Думаю, разговор о Поттере может подождать. В ступор впали все. Даже первокурсники, которые следили за обсуждением, сидели с открытыми ртами. Что уж говорить о друзьях Грегори Гойла, которые знали его задолго до Хогвартса и слышали что-то подобное от мальчишки впервые. Даже Паркинсон, судя по выражению её лица, забыла о том, что хотела обсудить, и просто пялилась в одну точку. Первым в реальность вернулся Малфой. Он кивнул другу и подтянул к себе учебник, который уже лежал открытым на столе. Блондин начал объяснять тему и краем уха услышал, что все более-менее пришли в себя и нашли новую жертву для обсуждения. Посреди объяснения Гойл его снова перебил: — Можешь не благодарить. Малфой снова уставился на него в недоумении. А потом дошло. Он улыбнулся. Снова. Искренне. Мальчишка кивнул и продолжил разжёвывать материал для друга. Улыбка не сходила с лица.

***

Находясь в гостиной, парень не мог найти себе места и понятия не имел, как скоротать время. Он просто плюхнулся на диван, закрыл глаза и погрузился в размышления. «Как я вообще докатился до этого? Бегаю по гостиной, как какая-то глупая, одержимая девчонка», — частично это было правдой. Только Малфой не был девчонкой. И глупым тоже не был. «Я же весь прошлый год пытался это отрицать. Что же происходит сейчас? Я, что ли, смирился с этим... Но как? Это же по-прежнему неправильно, по-прежнему безнадёжно и глупо. Да Мерлин меня дери, я по-прежнему ненавижу этого балбеса, так почему какая-то неведомая сила сидит в груди и передавливает всё до самого горла при одной лишь мысли, что с ним может что-нибудь случиться... Непонятно.» Драко вздохнул. Мальчишке так же непонятно, почему внутри него начинает расти некий монстр каждый раз, когда он слышит слухи о том, что Поттер якобы пошёл в Тайную комнату только ради рыжей Уизли. Непонятно, почему из-за него, монстра, хочется разорвать эту девчонку, проклясть так, чтобы любой целитель взялся за голову. Непонятно, почему хочется разбить Поттеру нос (ладно, возможно, это имеет пару сносных объяснений), но всё же не тогда, когда это касается его взаимоотношений с мелкой Уизли. Драко не должно это заботить. Или как объяснить то, что при виде этого очкарика какие-то несносные бабочки начинают пархать в его животе? Малфою иногда так и хочется его вспороть и вытащить эту живность оттуда, всю до единой. Мальчик так же вспоминает конец прошлого года.

***

Проснувшись утром после его похождений ночью, Драко чувствовал непонятно откуда взявшийся стыд. Да, ему было ужасно неловко за свои слова и поступки. Он хотел стереть это из памяти и никогда больше не видеть Поттера. Не видеть его дурацкую улыбку, глаза, это ужасное гнездо на голове и очки, которые ему совершенно не подходили. Блондин хотел, чтобы тот исчез — из его жизни или в целом, было неважно. Одна мысль, что он его снова увидит, вызывала рой мурашек по спине. Гарри Поттер был его кошмаром. Поэтому юный Малфой приложил все возможные усилия, чтобы избегать гриффиндорца. И, на удивление, у него это вышло. Да, за две недели они пересеклись всего раз — на перроне перед посадкой в поезд. Малфой почувствовал, что ещё чуть-чуть, и в его спине образуется дыра. Чтобы узнать, в чём дело, он обернулся и наткнулся на внимательный взгляд зелёных глаз. Они смотрели с интересом и ноткой непонимания. Не было ни злобы, ни отвращения, ничего из того, что Драко себе накрутил. Но, несмотря на это, он поспешно отвернулся и, можно сказать, влетел в купе, загораживаясь ото всех, мечтая оказаться дома и переварить всё то, что произошло с ним за этот учебный год.

***

Дома всё было как обычно: вечно занятой отец и кружившая над ним мать. Нет, Драко не был лишён внимания... По крайней мере, первую неделю. Затем юный волшебник развлекал себя сам и даже был рад этому. Было море времени подумать. Всё лето он только и занимался тем, что думал. О Поттере, о своих чувствах, о совершённых поступках. Драко даже признал, что не сожалеет, он просто испугался, и это нормально. Так что вернулся он в Хогвартс, полный решимости начать всё сначала. Снова предложить очкарику дружбу, не вести себя как последний засранец и постараться быть собой. Не копией отца, не идеальным наследником и будущим лордом, а просто собой. Как тогда, ночью, сидя у койки Поттера. Просто быть двенадцатилетним Драко Малфоем, который по непонятным причинам одержим Гарри Поттером. Всё пошло не так быстрее, чем слизеринец предполагал.

***

Незадолго до отъезда в школу Драко с отцом отправились на Косую Аллею за всем необходимым второкурснику и вообще студенту школы Хогвартс. Внезапно, зайдя в книжный, взгляд Малфоя наткнулся на знакомую патлатую макушку, которая виднелась в толпе. Блондин не мог спутать её ни с чем. Улыбнувшись и набравшись смелости начать диалог, Драко сделал уверенный шаг навстречу очкастому недоразумению, но был резко остановлен тростью, которая больно впилась в рёбра мальчику. — Куда это ты собрался, молодой человек? — Голос отца был пронзён сталью и холодом, весь энтузиазм испарился в считанные секунды. Объяснений для отца не нашлось, пришлось ответить правду (ну или почти): — Я в толпе увидел одноклассников, хотел поздороваться. — В школе поздороваешься. Нечего устраивать телячьи нежности, да ещё и там, где на тебя все смотрят. Будь Малфоем, в конце концов. Достаточно глупостей, ты не ребёнок, — выпалил Люциус и потянул сына к полкам дополнительной литературы, которую он непременно должен был взять с собой в школу и обязательно всё прочитать. Драко поник. Момент упущен. Малфой был уверен, что в школе не наберётся достаточно смелости, когда все их общие одноклассники будут пялиться на происходящее. Казалось, что хуже быть уже не могло. Но нет, юный волшебник оказался не прав, могло быть Куда хуже. Спустя время мальчишка всё-таки определился с выбором, и они с отцом уже были готовы покидать магазин, как Люциус резко остановился в дверях и развернулся. И Драко за ним. Слизеринец буквально подавил разочарованный стон. Даже можно сказать вопль. Перед ними стояло всё семейство Уизли, заучка Грейнджер и, Мерлин его дери... Поттер. Какого-то дьявола тот смотрел на него, юному Малфою даже показалось, что он увидел дружелюбный блеск в глазах напротив, но, даже если это было так — он пропал сразу же, как старший Малфой начал говорить. Драко понял, что это конец надеждам и за действия отца придётся отдуваться ему, за все гадкие слова, за всё. Было действительно больно наблюдать растущую ненависть в глазах-изумрудах, слизеринец чувствовал, как она уже обвилась вокруг отца, стоявшего рядом, и ловко подползает к нему. Он чувствовал, как она сначала обвивает шею, начинает душить, а затем пробивает грудную клетку и начинает заполнять его до самой макушки. Это было ужасное чувство. Всё время Драко старался держать лицо и смотреть себе под ноги. Но, уходя, он всё-таки взглянул перед собой и готов был провалиться под землю. Полный злобы взгляд с ноткой разочарования. А он думал, что хуже быть не может. Не выдержав, он пронёсся мимо Люциуса и вылетел на улицу. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он догнал отца и сделал максимально отстранённый вид, ему было плевать. Пусть Поттер его ненавидит, он не собирается снова отказываться от своих чувств. Какими бы неправильными они ни были.

***

Возвращаясь в реальность, Драко увидел, что в гостиной, кроме него, уже никого не осталось. Взглянув на часы в углу комнаты, он подскочил с дивана. Ровно полночь. Нужно выдвигаться. Через час сюда придут старосты и будут патрулировать входы и выходы. У него есть ровно один час, чтобы дойти до больничного крыла, убедиться, что Поттер лежит там целым куском, и быстро возвращаться назад. Не хватало ещё попасть на отработку в конце года из-за этого придурка. Наложив предварительно Дезиллюминационные чары, Драко вышел из гостиной. Очень надеясь, что не встретит ни одно препятствие на своём пути.

***

Стоя перед дверьми в больничное крыло, Малфоя окутало чувство дежавю. На том же месте, с тем же набором в руках, и колени дрожат абсолютно так же. Забавно. Драко так же молился, чтобы Поттер спал и мадам Помфри была у себя в кабинете (спасибо гриффу, что дал возможность побывать в лазарете и выучить имя целительницы сразу же после первого квиддичного матча в этом году, было незабываемо). Тихо приоткрыв дверь, блондин заглянул внутрь. Всё было тихо, и целительницы не было видно. Протиснувшись, Малфой полноценно вошёл внутрь и... замер. На этот раз Поттер был не один. У него была компания. Драко с трудом сдержал животный рык, он готов был опуститься до непростительного сразу же, как увидел копну рыжих волос на соседней койке. Вы спросите, что такого? А Драко ответит. Оба не спали. Они мило беседовали, повернувшись лицом друг к другу. Поттер лежал к нему спиной, и Малфой не мог видеть выражение его лица, но он сполна мог наблюдать смущённую и довольную физиономию мелкой Уизли. Слизеринец снова почувствовал себя так же, как в тот день, в книжном, будто кто-то подошёл и ударил тростью по рёбрам, не давая дышать, будто кто-то приложился по голове, ногам — он упал, а затем начали душить — воздуха всё меньше, а паника растёт, и ты не знаешь, куда себя деть. Драко ненавидел себя за глупость и ненавидел Поттера, просто потому, что он был. Весь такой благородный и добрый, такой искренний, улыбчивый, такой весь не его. Вне зоны доступного. Сейчас он наверняка рассказывает Уизли какую-то глупость, и она буквально светится, Малфой предположил, что и Поттер не унывает. От этого стало совсем паршиво. Он сел на пол возле первой койки и посмотрел на сладости в его руках. Это стало точкой невозврата. Одинокая слеза скатилась и ударилась о холодный каменный пол. Потом ещё одна, и ещё. Драко понимал, что он никогда не будет достоин Избранного, он никогда не сможет вот так лежать и разговаривать обо всём, не сможет есть с ним их любимые сладости и видеть ответную улыбку, а всему виной он сам.

***

Слизеринец обновил чары, поднялся и взглянул на парочку гриффиндорцев. Драко не знал, сколько так просидел, но те двое уже спали, и, как блондин заметил, их руки были в опасной близости друг от друга. Дополнительная иголочка в его и так израненное сердце. Взяв себя в руки, Малфой всё-таки решил закончить то, ради чего сюда пришёл. Он подошёл к кровати и замер, наблюдая ту же картину, что и год назад. Такой уязвимый, такой беспомощный, такой... недоступный. К чёрту. Драко оставит гостинец и свалит как можно скорее. Не забыв, конечно, затолкать свои глупые чувства куда подальше. Чтобы никто не смел даже предположить чего-то такого. Ни Блейз, ни Гойл. Ни одна живая душа. Мёртвая тоже. Блондин пытался не быть засранцем, не всегда удачно, но он честно хотел этого, а сейчас... он понял, что это ничего не изменит. Абсолютно ничего. Так что проще будет и ему, и окружающим принять то, что он — говнюк и действительно засранец. Да, он всё ещё одержим лохматым гриффиндорцем, у которого очаровательная улыбка и невероятные глаза, но об этом знает только он. Больше это непозволено никому. Драко оставил сладости на прикроватной тумбочке Поттера, мысленно распотрошил Джиневре глотку, последний раз взглянул на свой кошмар и поспешил удалиться. Удалился, так и не услышав тяжёлый вздох непонимания с кровати своего личного кошмара.