Опиум для мертвых

      Она натянула шортики обратно, засунула пальцы в карманы и проверила, осталось ли содержимое внутри: запасные батарейки AAA, упаковка арбузной жвачки, зажигалка и несколько бумажных купюр, свернутых в трубочку (если вдруг ей очень сильно захочется кушать после клуба). Застегнув ремень, она нажала на кнопку на CD-плеере. Тот, издав небольшой шорох, запустил её любимый диск с самыми лучшими песнями для того, чтобы окончательно упороться в этом грязном, пропитанном запахом мочи, пота и спермы туалете. Она ненавидела музыку в клубах, но обожала атмосферу грязи и полной безгрешности происходящего. Ненавидела быть в толпе, но обожала быть частью пьяной несуразной массы. Куча противоречий — то из чего она создана. Конечно, её старые наушники, провода которых были погрызены её котом, не могли полностью перекрыть весь грохот, но девушка всегда могла просто закрыть глаза и игнорировать окружение.       Игнорировать слезы душащие ее изнутри. Крики и визги. Игнорировать отсутствие Вайолет.       Особенно легко это удавалось, когда в организме была не одна дорожка кокаина, а наверх это оставалось шлифануть чем-то вроде кислоты или… ну, что там найдется в кармане после нескольких суток беспробудного употребления.       Она сжала грудь в своих ладонях. В голову ударила кровь. Крошечные пакетики, надёжно спрятанные в лифчике, задорно хрустнули под натиском девичьих тонких пальцев с вульгарным маникюром. В наушниках заиграла до дрожи банальные Radiohead, но она ничего не хотела менять. Они нравились Вайолет. Она будет слушать их песни до последнего вздоха. Слова песни были словно замедленными, и она смаковала каждый бит и гитарный стон.       Кто-то зашёл в туалет, но металлическая дверь кабинки надёжно скрывала девчонку от посторонних глаз. Послышался грохот. Две пары ног показались в зазоре между полом в соседней кабинке. Они трахались — она сразу это поняла, и желание наслаждаться одиночеством тут же исчезло.       Грязные берцы скрипнули по плиточному полу. Был разгар июля, но ходить в открытой обуви в клубе, полном людей, было не лучшей идеей. Она вылетела из туалета, ощущая удар в голову от только что снюханной дорожки. Собственное отражение в стеклянной двери лишь приглушило грохот в ушах: грязные волосы с проблесками розовых прядей и плетёных украшений, размазанный макияж, осыпавшаяся тушь, зрачки, широкие как два колодца, и розовые губы. Это была ее помада. Девушка неслась, словно сумасшедшая, вверх по лестнице, пропуская по две ступеньки. Басы отдавались глухим стуком в костях. Кровь кипела. Жар прилил к телу. Она вылетела на заполненный такими же телами танцпол. Все танцевали как могли, двигали руками и ногами так, словно никого вокруг не было, будто в своей гостиной упоролись а не в клубе на Хай Парке.       Она обожала это чувство удушения в толпе, когда кровь шумит в ушах, Radiohead набирает обороты, а люди ближе к центру толпы начинают звереть. Она не променяла бы это чувство ни на что в своей жизни. Ни на диплом медицинского университета, ни на парня, ни на секс, сигареты или даже на свою собственную жизнь. Чувство лёгкости и безответственности, которое окружало её, было таким мимолётно сладким, до дрожи в нервных окончаниях. Это чувство было лучше той обжигающей пустоты которая зияла в ее груди после Вайолет.       Вайолет.       Глаза бегали из стороны в сторону, а челюсть предательски сводило в судороге. Раз, два — арбузная жвачка полетела в рот, и сладость, прыснувшая на язык, заставила дрогнуть. Не замечая вокруг никого, девушка уподобилась тем самым людям с танцпола, которые, как по закону моды нулевых, оделись во всё самое сверкающее и облегающее — хоть на обложку Vogue снимай. Удар. Ещё удар. Она вертела головой во все стороны, разбрасывая пряди волос. Чьи-то руки на её талии — исчезли через секунду. Какая-то девушка дышала ей в шею, шепча что-то на ухо, а потом утянула из толпы. Она схватилась за неё и пошла. Вновь спустилась в туалет.       Вайолет?       Догонка? Встретимся в кабинке номер три.       Обе они влетели туда, словно пулемётная очередь. Та девчонка, брюнетка, уже распаковала зиплок размером с мизинец.

Это. Не. Вайолет.

      Шух, шух. Удостоверением начертив себе тоненькую полосочку белого порошка, она припала к ней носом, жадно, буквально истерически втягивая наркотик. Она стояла и смотрела, как эта девчонка упивалась холодком в носу, и ей ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.       Мелкий порошок легко вошёл в нос, и девушка прижала ноздрю пальцем. Горло слегка обожгло. Носоглотка онемела. Из глаз брызнули слёзы, и она запрокинула голову. Секунда, две — грохот музыки клуба стих, оставляя только музыку из погрызенных наушников. Там как раз играла “Jigsaw falling into place”. Вокруг стало необычайно свежо и прохладно, словно она очутилась в чистом поле, окруженная прохладным летним ветерком и влажной росой, что щекотала ноги. Она качнулась, ощущая, как за спиной пропала стенка кабинки туалета. Ее тело с глухим стуком упало на еще едва ощутимо теплую землю. Трава защекотала открытый леопардовым с кружевами топиком живот. По спине пробежали мурашки. Голова закружилась. Девушка не могла открыть глаза, пытаясь смаковать каждый момент пика, что накрыл ее с головой.       Все казалось таким нереальным и едва осязаемым, что она не замечала, как музыка сменялась одна за другой. Волна накрыла ее и девчонка подорвалась с места резко вскакивая, распахнув глаза. Вокруг было поле. Длинное, широкое, зеленое поле усыпанное уже закрывшимися бутонами.       Ахуеть, что они кладут в этот кокаин?       У нее были галлюцинации?       Темное небо, где были видны плеяды звезд раскинулось над девушкой и та невольно засмотрелась на него. Недалеко был какой-то небольшой лесок и домики.       Все было таким реальным.       Она поднялась с земли, оглядываясь и ощущая лёгкое головокружение и тремор во всём теле. Энергии было выше крыши. Она даже стоять на одном месте не могла спокойно — ноги сами сорвались, унося девушку вперёд, потом по кругу, а затем ещё раз в затейливый полёт по влажной траве.       Сейчас жизнь казалась ей лёгкой.       Чистой.       Прекрасной.       Под дозой так было всегда, но никогда — так, как сейчас.       Она не преследовала ее по темным углам, под простынями и в шкафах.       Под наркотой Вайолет не существовало в этом мире.       Ей было плевать на то, что творилось дома, на то, что денег нет, да и на учёбу тоже.       Ей даже было плевать на ее смерть.       Она была здесь и сейчас, жила одним днём.       Одним последним днём.       Она мычала в такт рвущей уши музыке, выплёскивая энергию, что накопилась в теле. Жарко. Кости ломит. Тошно. Головокружительно.

Больно.

      — Человек!       Она даже не услышала крик, потому что всё было нереально.       — Мечи! — снова закричали.       Земля задрожала. Она не открыла глаз.       — Окружить!       Ветер взлетел вокруг девушки, и та дёрнулась, приоткрывая крошечную щёлку век, чтобы разглядеть причину. Чувствительный зрачок ударил ярко-жёлтый свет огня. Всё было настоящим. Живым.       Лошади неслись вокруг неё, а люди в зелёных капюшонах держали в руках фонари и клинки.       — Блять… — проскрежетала девушка себе под нос, выдёргивая один наушник из уха. Сердце колотилось в такт лошадиным скачкам. Через несколько минут они остановились. Девушка открыла глаза, прячась за ладонью от яркого света.       — Назови своё имя и скажи, что ты делаешь за стеной? — мужской голос раздался прямо перед ней.       Она подняла опьянённый взгляд на тёмное лицо, скрытое капюшоном. Он был высокий.       Пиздец. Что она снюхала? Это был не кокаин...       — Ахуеть… вы реальные такие! — Она вытянула руку вперёд, ощущая жар от факела в руке говорящего мужчины.       — Отвечай на вопросы.       — Долорес. И я тут отдыхаю.       — Что? Говори четко и ясно!       — Парниша, давай на спокойных тонах общаться, — она цокнула языком, укладывая руку на одно бедро. Её до сих пор трясло, и, кажется, собеседник это заметил, скользя по ней невидимым из-за капюшона взглядом. — Все мы здесь чем-то упоролись, поэтому имей совесть не задавать щекотливые вопросы, от которых голова кругом, — она тараторила, и её язык заплетался, словно мысли не поспевали за словами.       Мужчина вздохнул. Незнакомка издавала какой-то непонятный ему шум, ритмично покачивая головой и дёргая обнажённой коленкой. Во что она была одета? Настолько развратных нарядов не носили даже куртизанки.       — Связать и в повозку. Едем к командующему.       Ещё один человек спрыгнул с лошади и направился к Долорес. А та лишь смотрела на людей в причудливых нарядах, на лошадей, будто попала в средневековье. Её до сих пор глодал вопрос: что же она снюхала, что её так унесло?       Но сейчас, во избежание плачевных последствий, она плюнула на раздумья и просто погрузилась в музыку из правого наушника, позволяя неизвестным, ненастоящим людям связать себя. Их руки были тёплыми, и они осторожно перевязывали верёвкой её худые запястья.       Она подняла взгляд на человека в капюшоне.       — Почему твои… глаза такие… — на выдохе спросила девушка в зелёном капюшоне. Долорес заметила тень страха на её лице.       — Ха-ха-ха! Классные да? С такими глазищами я выгляжу как само очарование!       Девушка в капюшоне поджала губы, не желая отвечать. Она смущалась и была напугана. Долли не сопротивлялась. Она знала: если начнёт думать слишком много, то загонит себя, а это было хуже любой казни. Она понимала, что всё это вряд ли реально. Оставалось лишь плыть по течению, пока через пару часов неизвестная субстанция не отпустит её разгорячённый разум. Она последовала за девушкой, садясь в повозку. Было прохладно. Кожа Долорес покрылась мурашками, но, кажется, она не замечала, как её тело трясёт.       — Прикройся. Не пристало девушке появляться в таком виде перед мужчинами, — женщина сняла с себя плащ, накидывая его на колени Долорес. Рыжеволосая, коротко стриженная девушка была хмурой, разглядывая её голые плечи и живот. Да уж, плащ особо дела не поменял.       — Что за общество такое?       — Что? — переспросила девушка, поднимая брови и выгибая их домиком. Ей не нравилась эта ситуация. Не нравилась эта Долорес, которая, как последняя шлюха, развалилась в повозке и приковывала взгляды проезжающих мимо мужчин. Не нравилось и то, что они нашли её за стенами.       — Петра, поедешь с ней, — сказал кто-то из-за спины Долорес Кольт.       Рыжеволосая девушка кивнула. Она забралась в повозку, садясь напротив блондинки. Её волосы напоминали птичье гнездо: декоративные перья и нитки торчали во все стороны, а розовые пряди, едва заметные в темноте, придавали яркости образу. Мерзко. Петра поморщилась. Она бросила взгляд на руки Долли. Длинные ногти, выкрашенные в цвет, неизвестный Петре, настойчиво чесали тыльную сторону ладони. Её правая нога дёргалась, а взгляд бегал. Повозка тронулась, но, кажется, Долорес этого даже не заметила.       — Что с тобой произошло? — спросила Петра. Может это состояние шока?       — Я пошла в клуб на углу улицы Йоркшир и Хайпарк, — она не сдержалась и прыснула в кулак от смеха, едва произнеся последнее слово. На её лице читалось неподдельное удовольствие. Дёрнув головой, Долорес продолжила: — Сказали, что там будет самая крутая тусовка середины лета, но получилась полнейшая хуйня.       Петра отрешённо смотрела на девушку, сидящую перед ней. Они говорили на одном языке, но Петра не понимала, что значат слова, произнесённые Долорес.       — Я не об этом, — вздохнула Петра, вновь устремляя пристальный взгляд на лицо Долли.       Долорес вдохнула полной грудью, ощущая прилив. Жар наполнил тело, и кости заныли в приятной истоме. Голова стала ватной, как при температуре тридцать девять. Она прикусила губу, устремляя лицо к порывам прохладного ветра. Пейзаж завораживал: широкие поля и тёмные кромки деревьев были словно сошедшими с картин, а тёмное небо, раскрывающее каждую звезду, вызывало детский восторг у воспалённого мозга Долли.       — Я о том, как ты оказалась за стенами, Долорес? — Петра пыталась выяснить хоть какие-то крупицы информации у девушки перед тем, как её передадут командующему.       — Ой… — она вновь вздохнула так тяжело и томно, что это скорее был стон, нежели вздох. Она, кажется, сейчас кончит. — Слушай, отстань, а? — Долорес отмахнулась от Петры, как от назойливой мухи, а у второй ноздри раздулись от ярости. Шлюха. Не больше, чем потерявшая всякий срам шлюха.       Повозка сделала крюк вправо и остановилась. Вскоре к нескольким наездникам вокруг Долорес присоединился ещё один отряд. Несколько человек остались возле периметра местности, другие слезли с лошадей и отошли в сторону, а ещё четверо, включая Петру, встали напротив повозки, где сидела Долорес.       Петра зажгла небольшой фонарь на бортике. Яркий жёлтый свет резко опалил зрачки Долорес, и та прикрыла глаза рукой.       — Кто вы? — раздался низкий мужской голос, от которого кости завибрировали. Долли вздохнула, приоткрывая глаза и разглядывая собеседника. Высокий мужчина с широкими плечами и мощными руками стоял напротив неё. Волосы цвета спелой пшеницы и ярко-голубые глаза, казалось, смотрели прямо ей в душу.       У Долорес перехватило дыхание.       Тёмно-зелёный плащ удачно оттенял цвет его кожи. Медленно скользнув взглядом ниже, она прищурилась. Да, у него было чем похвалиться. А эти кожаные ремни вокруг бёдер — услада для женских глаз. В голову вновь ударило.       Она слегка хихикнула.       — Я Долорес Кольт, но для тебя можно просто Долли, — сжав в руках плащ, девушка скользнула взглядом к стоявшему ближе человеку.       Он был ниже ростом, чем блондин, и явно отличался характером. Хмурый, с длинной чёлкой, спадающей прямо на глаза, он с толикой отвращения разглядывал Долли.       — Долорес, как вы здесь оказались? — продолжил блондин. От его голоса у неё засосало под ложечкой.       — Почему бы тебе не представиться сначала?       — Здесь вопросы задаём мы, — отрезал коротышка, делая шаг вперёд.       Долли заметила, как его стальной взгляд словно опалил кожу её декольте.       — Я снюхала дорожку в кабинке и очутилась тут. Вы же моя иллюзия, ребята, к чему такой кипиш? — в ответ на её слова Петра потерла переносицу.       — Командир, взгляните на её глаза, — произнесла рыжая, кивая в сторону Кольт. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, наклоняясь к Долли. От него разило потом и мокрой землёй, но Долорес упивалась этим ароматом. Терпкий, он сочился в её лёгкие, доставляя удовольствие на уровне нервных окончаний.       — Ханджи, — мужчина отстранился.       Следом к девушке подошла женщина в квадратных очках с хвостиком на голове.       — Должно быть, она не в себе, — после изучения глаз Долли сказала Ханджи. — Возможно, шок. Следует отвезти её в штаб. Мы не можем оставить человека на территории титанов.       — Хорошо. Устроим допрос позже. Леви, поедешь рядом. Рал, будешь в повозке с… — он запнулся. — С мисс Кольт.       Долорес прыснула со смеху, даже не скрывая этого.       — Ох, нихрена себе, вы тут как в средневековье.       Все присутствующие лишь смерили её молчаливым взглядом.       Вскоре колонна из людей и лошадей тронулась.