Невеста вампира

Уходит лестницы спираль К луны безжизненному лику. Не ту испытывал печаль Орфей, ведущий Эвридику Из недр посмертной глубины Ко свету мира поднебесья. Уже и свечи не видны. «Кто мог узнать, что буду здесь я?» Элиза думает дрожа. Луна, как ночи госпожа, Не осеняет небосклона. Она ли к ней неблагосклонна? А может, от беды хранит, Ведь взор губительный сокрыт? Уходит лестницы спираль На башню, к сумраку алькова. Еще опущена вуаль, Но путь ее обетом скован, Корсет не так сжимает стан. И сохнет кровь недавних ран. Сулит недоброе роман. Свечи на пальцах тает воск, На стенах факелы погасли. И нет ответа на вопрос, Придет спасенье в этот час ли? Постель полна шипов и роз, Она не ведает развязки. За узкой полосой подвязки Стилет из серебра сокрыт. Он скоро, скоро будет сыт! И муж ей это не простит... Поет мотив смертельной пляски: «Решеток чугунный ажур На окнах скрывает проемы Где крылья драконьи получит Амур, Останемся только вдвоем мы Где башня моя высока и кругла Ты чувствуешь прикосновение зла? Глаза ты скрываешь напрасно От силы ночного соблазна!» И медленно, словно могилы плиту Жених от лица отодвинул фату. Взирает сквозь мрак, очарованный ею. Но крест на повязке, скрывающей шею, Приданым враждебным, врученным людьми. Он молвит «Оковы для смертных сними!» Уходит лестницы спираль, И вот уже в глуби алькова. Но как из серебра медаль, Вернее месяц, как подкова, Сквозь облака ночных небес - Во мраке комната светлее, Но давит, давит словно вес Креста, висящего на шее. Растет иль убывает серп? Лик девы или же старухи? Неясный свет пронзает склеп, Но здесь не спят покойных духи. Постель полна шипов и роз. За нежной кожей острый коготь Тянулся, чтоб добычу трогать И нимб луны зловещий рос. Густая ночь сгущает краски, Но тень не падает от них. Настало время сбросить маски - Невеста медлит и жених. Вернее, темные супруги. Но где здесь маска, облик где? Какие скрыты в них недуги? Элиза чует - быть беде. Дрожа, ее руки ложатся на крест. Так страх не пытал ни одну из невест. И голос прекрасен, и руки нежны Того, кто так требует взгляда жены. С могильным саваном был схож твой свадебный наряд Под мягким шелком острый нож но в чаше сладкий яд Испей же или опрокинь, единый путь избрав Лишь жажда, как среди пустынь, решит кто в битве прав. Рассвета ждать – не лучший путь, ведь беспощадна тьма. Тревога, давящая грудь, сведет тебя с ума. Однако долг и мести угли Давили. Рукоять ножа Рука нащупала, дрожа. Извечный враг, но милый друг ли? И голос в памяти – глаза поднять не смей! Там искушения таится древний змей! Элиза медлит, поднимая складки, Почти готова нанести удар. Мгновения мучительны и сладки Как самый неожиданный кошмар. «Ты ангел и несешь лишь свет и благо Но чары тьмы тебя заставят пасть Не подлежит сомнению отвага Но есть тебе неведомая власть» Но вот она не выдержала веса Елейных уговоров и угроз. Не в слабости простого интереса Лежал ее терзающий вопрос. Метнулся взор ее наверх, к властителя очам. И совершился этот грех, оставив в сердце шрам. Пленил ее пылавший взор, как ни один доселе. И от него не скрыть позор на леденевшем теле. С могильным саваном был схож твой свадебный наряд Тебя охватывает дрожь от головы до пят Но мертвые не спят Упал кинжал. Качнулся балдахин, Что обрамлял узорные колонны. Промолвил грозно темный властелин: «Я знал, обеты смертных вероломны. Но ты, народом принесенный дар, Невесты опалённая обетом, Во имя избавления от кар, Как ты посмела не признаться в этом?» В лучах луны на мраморном полу Коленопреклонённая Элиза. Она ли обращается ко злу? Ее ли жертвой спасена Тапиза? «Молю тебя, прости мою вину, Властитель вечно проклятого края! И жизни ты лиши меня одну, Помилуй их, творят они не зная! В предательстве виновна пред тобой Я послана убить тебя, властитель Но пред твоей склоняюсь красотой Пусть станет гробом мне твоя обитель! В предательстве виновна пред тобой Хотя теперь и пред моим народом. Испей же кровь, ты кажешься голодным.. Единственной отрады удостой. Но только жизни смертных сохрани Не виноваты пред тобой они... Великий граф, огонь в твоих очах Подобен жару огненной геенны В светила серебристого лучах Опустоши пылающие вены! Великий граф, огонь в твоих очах Подобен извержению вулкана И болью отражается в веках Твоя незаживающая рана...» Пускай вершат над ней обряд, поют за упокой В крови был свадебный наряд и кровь текла рекой Но в этом сне она вдвойне становится живой Под замком граждане стоят исполнены тоской Жива она или мертва неясно ей самой Струны ночная тетива их обвенчала тьмой.