Невеста вампира

«Я виновата, перед всеми виновата! Но долг загнал меня в тупик со всех сторон» Элиза плачет. Зов шести семян граната Засеял почву свадьбы в теле похорон. «О граф, они под платьем спрятали стилет... Я знаю, знаю, что тебя терзает жажда. Оставь и от меня безжизненный скелет! Но пощади моих страдающих сограждан» - Невесты продолжаются мольбы. «Оставь, Элиза. Я тебя люблю Ты мне нужна, но не хотели мира Как видно, эти жалкие рабы» Как руки, что ослабили петлю Ложился голос грозного вампира. «Откуда знаешь имя ты мое?» Спросила удивленная невеста. Ответил граф, взирая на нее: «Мне в мыслях имя каждого известно Кто только предстает передо мной – Тому мое проклятие виной» Горело опьянение в глазах Красавицы, склонившейся пред графом. Ее душа теперь в иных мирах. И крест священный с шеи резким взмахом Она срывает, обнажая кожу. «Ты прощена, о лучшая из дев. Но граждане познать должны весь гнев - Предателей трусливых уничтожу!» Звучит Лоренцо голос громовой. «Молю, приказ любой исполню твой, Покоя нет им несколько столетий, Отчаяние их свело с ума!» Последний раз над ней сгустилась тьма... Со вкуса крови век начался третий Правления наместника ночей. Но не был страшен крови той ручей. С невесты плеч упали шелка складки Но кровь залила чище снега ткань. Ни разу жертвы не были так сладки, Как эта подготовленная дань. Из вен вкушает жадно он нектар Слабеющего тела девы юной, Залогом мира принимая дар Как жертву, принесенную коммуной. Потеря жизни больше не казалось страшной С тех пор как даже сердце приняло обет, И лишь луна над молчаливой темной башней На страстный поцелуй бросала тусклый свет. Залито кровью свежей свадебное платье И опадает словно ангела крыло. Теперь ни ночи, ни столетия не хватит Чтоб искупить любовью трех столетий зло. «Довольно...я не кровью – страстью пьян В безропотную плоть клыки влагая...» Пробормотал Лоренцо. На руках Как Персефона, не вкусив семян, Его жена покоилась нагая. Лоренцо позабыл о трех веках, В холодном сердце пробудился ужас. В объятиях у неживого мужа Лишенный крови улыбался труп! Жених коснулся посиневших губ Впервые сожалением сраженный, И каждый дюйм на коже обнаженной Он целовал, ища на жизнь намеки. Вернуть мечтая жизненные соки Туда где разливалась синева И нежной плоти коченела мякоть. Впервые в жизни он сумел заплакать. И слезы кровью стали неспроста. В Элизы приоткрытые уста Они упали – шевельнулась вена Открылись очи – вновь она жива! Одна видна была в ней перемена – Румянец уступает место белизне Как подобает графа знатного жене Две точки почернели как клеймо на шее И стали зубы при улыбке чуть острее. «Меня послали для убийства в час ночной, Вооружили перед сумрачным походом Но жизнь моя была до этого пустой И цель одна – исполнить долг перед народом. Пусть даже жизни своей собственной ценой. Мне и сейчас их жаль – но за народ прося О граф, отныне сердцем лишь твоя я вся. Их пощадив, не оставляй меня одну, Перед тобой я искуплю свою вину!» «Элиза, бремя страха и тревоги Да не коснется вновь твоих очей! Заменят дань кровавую налоги, Пусть скот сбирает с графства казначей. Но ныне время близится к рассвету - Мы в подземелье уходить должны» Свой плащ на плечи молодой жены Чтоб не оставить полностью раздетой, Накинул граф, спускаясь в подземелье По лестнице сквозь потайной портал, Испытывая странное похмелье. Итак свершился темный ритуал. Покоя час для крепости настал. В молчании они спустились в склеп Где саркофаги бархатом обиты И факелов остервенелый свет Охватывает мраморные плиты. Под куполом, увенчанным крестом, Властителей покоятся останки И в изваяний холоде немом Не потеряв всей царственной осанки. Но гроб один на постаменте ждет. Как на алтарь, к нему ведут ступени. И роскошь источает власти гнет, И крышка приоткрыта, словно двери. Скользнул Элизы изможденный глаз Туда, где пепел ярости погас. «Граф, разделить с тобою ложе сна - Могу ли я просить об этой чести?» Улыбка графа тронула уста И он ответил жаждущей невесте: «Элиза, отдохни наедине. Мне солнца свет уже не так уж страшен. Сегодня стало не по нраву мне, Что замок лишь молчанием украшен. Оберегать я буду наверху Твой сон, как подобает жениху» «Властитель мой, себя не погуби! Держись подальше от лучей светила!» «Меня спасает тень твоей любви, Столь свежей, но глубокой как могила» И он взошел, держа в руках свою графиню И уложил во гроб как в колыбель дитя. В подушках бархатных, на шелковой перине Она заснула лишь мгновение спустя. Закрылась крышка без единого зазора Как драгоценность охраняя в сундуке И повернулся ключ в изящнейшей руке. То, что казалось воплощением позора Ей неземное наслаждение дало И тьма уже не обращается во зло. И новый день в свои права вступает скоро. Витраж окрашивает небо в цвет граната Как Персефона в мир загробия сошла. Рассвет в одеждах раскаленного заката Проник змеей в узоры камня и стекла. Прикосновение неведомого зла Любви дыхание в нежизни пробудило. Гранат сменился небом розового цвета Как кровь, разбавленная каплей молока. Хранит покой Тапизы спящая невеста. И там, где сладким маком расцветет могила, Она останется на долгие века. И к прежней жизни им обоим нет возврата - Их кровь связала как волшебный сок граната.