Курсовая

Два месяца назад.

Весна только начиналась, асфальт был ещё в грязных разводах после снега, и ветер гонял пыль по университетскому двору. Евгения выходила после пары, всё ещё кипя от злости. Очередная "разминка" с Власовым закончилась тем, что он публично поставил её под сомнение в вопросе, в котором она была уверена на 200%. — "Почаще читайте методички, Соколова, а не гуглите на досуге" — да чтоб тебя! — бормотала она, спускаясь по ступенькам. И тут её взгляд зацепился за чёрный Toyota Camry, припаркованный у преподавательского корпуса. Безошибочно — машина Власова. Она видела, как он выходил из неё не раз: всегда в костюме, всегда деловитый, холодный, чёртов робот. И что-то в ней щёлкнуло. Она оглянулась. На парковке — никого. Из сумки она достала маркер. Сначала она просто стояла, глядя на капот. Потом улыбнулась. И чётко, размашисто написала на лобовом стекле: "Высокомерие — не научная степень". Пару секунд смотрела на свою "работу", хихикнула и уже собиралась уйти, когда сзади услышала: — Ага. Сердце ушло в пятки. Она обернулась резко. Нет, не Власов. Студент-аспирант, который вышел покурить. Он посмотрел на надпись, потом на неё, усмехнулся, подмигнул и ушёл, не сказав ни слова. — Чёрт... — прошептала она.

На следующий день.

На паре Власов был непривычно молчалив. Только пару раз окинул аудиторию долгим, внимательным взглядом. Один раз — дольше задержался на ней. В его глазах мелькнуло что-то вроде... угрозы? А в конце пары он подошёл, задержав её у выхода: — Соколова. Она обернулась, прикидываясь невиновной. — Что-то случилось? Он медленно прищурился. — Любите вы, оказывается, метафоры. Особенно капотах машин. Она едва не рассмеялась. Но вовремя прикусила язык. — Думаю, это был кто-то, у кого... накопилось, — многозначительно ответила она. Власов чуть склонил голову, уголки губ едва дрогнули. — Надеюсь, этот кто-то знает, что в университете много камер. И кто-то другой вполне мог увидеть, как одна смелая студентка с маркером «ошибается капотом». — А вы не думали, что, может, кому-то просто надоело, когда с ним обращаются как с бесполезным элементом? Власов поднял бровь, но не ответил. Только спустя пару секунд произнёс тихо: — Интересный способ подать жалобу, Соколова. Удивительно… «по-своему». Но, признаюсь, я был впечатлён. И, развернувшись, ушёл. Она осталась стоять, сбитая с толку. Что это было — предупреждение? Или он восхищён?