Реквием

***

Сириус сидел за небольшим письменным столом, склонившись над чистым листом пергамента. Гусиное перо в его руке слегка дрожало, а чернила на кончике тонко растекались, но слова так и не ложились на бумагу. Он медленно выдохнул, устало потерев виски. Римус, сидевший неподалёку в кресле с чашкой чая, наблюдал за другом с лёгкой обеспокоенностью. — Как ты, Сириус? — тихо спросил он, отставляя чашку на стол. Сириус вздохнул и усмехнулся безрадостно. — Как? Да не очень, — ответил он, бросая перо на стол. — Мне предстоит встреча с собственными детьми, которых я не видел всю их жизнь. И с племянницей, о существовании которой я узнал всего пару недель назад. Она, вероятно, и видеть меня не захочет. Римус кивнул, понимая, что это действительно сложная ситуация. — На всё нужно время, Сириус, — спокойно сказал он. Сириус фыркнул, устало потирая лицо ладонями. — Иногда времени слишком мало, — тихо произнёс он, глядя в окно, за которым шумел вечерний Лондон. — И я не хочу тратить его впустую. Римус молчал, не торопясь с ответом. Он понимал, что друг чувствует себя потерянным, и знал, что резкие слова сейчас не помогут. Встав с кресла, он подошёл ближе и взглянул на стол, замечая, что Сириус пытается написать письмо. — О чём писать будешь? — мягко спросил он. Сириус покачал головой. — Если я вообще смогу что-то написать, — с нажимом ответил он, стуча пальцами по пергаменту. — Я не могу собраться с мыслями, а мне больше тридцати! Как тогда я ожидаю, что Кассиопея сможет понять меня и разобраться в своих чувствах? Римус сел рядом и положил ногу на ногу. — Переживать раньше времени точно не стоит, — с лёгкой улыбкой сказал он. — Вот когда всё действительно пойдёт наперекосяк, тогда и начнёшь паниковать. Сириус устало покачал головой, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Спасибо, друг, подбодрил, — с иронией сказал он. Римус лишь отрицательно качнул головой и, чуть смягчившись, добавил: — Я тоже отец, Сириус. И знаю, что значит столкнуться с трудностями в воспитании ребёнка. Да, у меня не двое детей, как у тебя, но поверь мне, наша с Беатой дочь настолько активна, что за троих может сойти. Сириус рассмеялся, вспоминая, как видел маленькую девочку в парке, катающуюся на аттракционах с безграничным энтузиазмом. — Да, помню. Её было не остановить. — И это ещё мягко сказано, это она при тебе была такой покладистой, — усмехнулся Римус. Сириус ненадолго замолчал, затем посмотрел на друга более серьёзно. — Тяжело ли быть отцом? Римус почувствовал, что вопрос был задан не просто из любопытства. В глазах Сириуса читалось что-то большее — сожаление, тоска по тому, чего он не испытал. Он задумался, подбирая слова. — Это тяжёлый труд, — честно ответил он. — Не только для родителя, но и для самого ребёнка. Его нужно обучать, направлять, объяснять мир. Однако… — он улыбнулся, — это и самое прекрасное чувство на свете. Сириус тихо выдохнул, отводя взгляд. — Мне жаль, что ты так и не смог испытать того момента, когда держишь своего ребёнка на руках впервые, — добавил Римус. — Но не стоит зацикливаться на этом. Твои дети уже подростки, а это самый сложный и самый эмоциональный период. Первая любовь, ссоры, поиски себя. Но вместе с этим — и много хорошего. Сириус слушал его внимательно, впитывая каждое слово. — Главное — быть рядом. Не давить, не навязываться. Дай им возможность самим сделать шаг навстречу. Если будешь пытаться командовать ими, они просто отдалятся. Римус замолчал, изучая выражение лица друга. — Ты волнуешься не только за своих детей, но и за Кассиопею, — продолжил он. — Но она хорошая девочка. Напоминает Ами по характеру. Да и внешностью пошла в неё. Но Блэковская гордость и упрямство — никуда не делись. Сириус слабо улыбнулся. — Не пытайся задавить её авторитетом, — посоветовал Римус. — Будь ей другом. Тогда ты получишь уважение в её глазах. И когда она будет готова, она доверится тебе. Сириус ничего не ответил. Внутри него шла борьба — он хотел поверить, что всё получится, но сомнения не давали покоя. Римус, чувствуя, что сказал всё, что мог, поднялся с кресла и хлопнул друга по плечу. — Я пойду, куплю пирожных и шоколада, — бросил он, направляясь к двери. Сириус улыбнулся, смотря ему вслед. Когда дверь за Римусом закрылась, он снова взглянул на лист перед собой. Ему предстояло написать письмо Гарри. И, возможно, это будет первое письмо, в котором он позволит себе быть честным — не только с крестником, но и с самим собой. Сириус ещё раз провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли воедино. Он уже несколько раз начинал письмо, но всякий раз слова казались ему не теми. Как объяснить Гарри, что у него есть ещё один родственник? Как сказать, что он сам только недавно узнал об этом? Он вздохнул, взял перо и, наконец, позволил себе просто писать.

Дорогой Гарри,

Я знаю, что письмо от меня может стать неожиданностью, особенно в разгар летних каникул, но у меня есть важные новости.

Я возвращаюсь домой, в Блэк-Менор. И не просто так. Мне предстоит познакомиться со своими детьми. Да, звучит невероятно, но они существуют, хотя, думаю ты уже об этом знаешь. И всё это время жили без меня. Я пропустил их детство, их первые шаги, первые слова. Мне предстоит встретиться с ними, не зная, примут ли они меня или отвергнут. Но это ещё не всё. Ты, возможно, удивишься, но у меня есть племянница. И прежде чем ты спросишь, откуда я это взял — я сам был в таком же шоке, когда узнал.

Андромеда рассказала мне. И это правда. Она действительно существует, и скоро приедет к нам в Блэк-Менор. Более того, она собирается перевестись в Хогвартс.Ты знаешь, что я никогда не просил у тебя чего-то подобного, но сейчас мне нужна помощь.

Я хочу, чтобы ты приехал на каникулы ко мне. Я знаю, что ты мог бы провести их в Хогвартсе или у друзей, но, Гарри, ты для меня семья. И сейчас мне как никогда нужна поддержка, а ещё больше она нужна моей племяннице. Если мои дети хотя бы знают, кто я, то она… она меня не знает и вряд ли хочет знать. Я не питаю иллюзий на этот счёт. И я даже не виню её. Но, Гарри, у вас есть кое-что общее. Она, как и ты, выросла без родителей. Она их даже не помнит. И если она не захочет слушать меня — может быть, она выслушает тебя.

Я не прошу тебя сделать невозможное, но, может быть, ты сможешь помочь ей почувствовать, что она не одна. Ты всегда был сильным, Гарри. Не только за себя, но и за других. И мне хотелось бы, чтобы в этот раз ты помог не мне, а ей.

Напиши, сможешь ли ты приехать.

Твой крёстный, Сириус!

Сириус перечитал письмо несколько раз. Оно было неидеальным, но оно было честным. Он пробежался глазами по строчкам, затем взмахнул палочкой, и конверт запечатался. Он выдохнул и, не теряя времени, направил письмо прямо к Гарри в Хогвартс — заклинание отправило послание точно в руки крестника. Это было срочно, и ждать он не мог. Теперь оставалось надеяться, что Гарри согласится.

***

Утро выдалось особенно тёплым и солнечным. На кухне витал аромат свежеиспечённых пирожков, которыми так щедро одарила всех Беата. Гарри и Синтия сидели за деревянным столом, завтракая и весело обсуждая какие-то мелочи. Они смеялись, перекидываясь шутками, когда вдруг прямо перед Гарри, буквально из воздуха, материализовался конверт. Гарри вздрогнул, но быстро взял письмо в руки, разглядывая его. Синтия, моментально заинтересовавшись, поднялась со своего места и склонилась над его плечом, чтобы увидеть, от кого оно. — От Сириуса, — нахмурившись, сказал Гарри, узнавая знакомый почерк. — Странно… Мы же только позавчера разговаривали. Синтия усмехнулась и, скрестив руки на груди, хитро спросила: — А что, у вас с ним есть тайминг, когда тебе можно писать? Может, не подскажешь, какие у тебя свободные даты? А то вдрг я не вовремя буду тебе писать… Гарри закатил глаза на её острословие. — Очень смешно, — пробормотал он, разрывая печать и разворачивая письмо. Синтия, хоть и была любопытна, всё же отвернулась, уважая чужую переписку. Ей было интересно, о чём письмо, но читать его через плечо друга она не собиралась. Гарри же быстро пробежался по строчкам, и с его лица не сходило выражение удивления. — Ты знала? — спросил он у Синтии, оборачиваясь. — Про детей Сириуса? И… его племянницу? Синтия взяла один из пирожков, задумчиво откусила кусочек, а затем кивнула и села обратно рядом с Гарри. — Про близнецов Блэк знаю, мы хорошо дружим. Но племянницу Сириуса… нет, никогда не видела. Её никто не видел. Гарри нахмурился. — Почему? Синтия пожала плечами: — За ней вроде как охотится Волдеморт, так что её скрывают. Да и в принципе о ней мало кто знает. Гарри задумался, а потом спросил: — Тогда почему её хотят вернуть? Это же опасно. Синтия посмотрела на него с лёгким прищуром. — Вот ты вроде не дурак, Поттер, но иногда задаёшь такие глупые вопросы. Подумай сам: кого Волдеморт боится больше всего? Гарри тут же ответил: — Дамблдора… — Именно. Гарри сложил письмо и посмотрел на него с новым пониманием. — Значит, поэтому её отправляют в Хогвартс. — Ну да, логично же, — согласилась Синтия. — Что там ещё пишет дядя Сириус? Гарри вздохнул: — Он просит меня приехать на каникулы, чтобы помочь наладить отношения с его племянницей. Говорит, что я один из немногих, кто ему близок и может поддержать его в этом. Синтия задумчиво постучала пальцем по столу. — Интересно, на какой факультет попадёт племянница дяди Сириуса? Гарри, почти не задумываясь, ответил: — На Слизерин, как и большинство Блэков. Синтия качнула головой: — Не факт. Мой папа говорил, что она характером похожа на свою мать, а Амелия Блэк училась на Гриффиндоре. Гарри поднял брови: — Ещё одна Блэк на Гриффиндоре? Этот век точно запомнится многим. Синтия усмехнулась и снова откусила пирожок. — Подожди, ты ведь даже не знаешь, проходила ли она распределение. Может, её вообще ещё не распределяли, так что неизвестно, куда она попадёт. Гарри посмотрел на неё с вызовом и протянул руку: — Спорим, что на Гриффиндор? Синтия посмотрела на его протянутую руку, но вместо того, чтобы принять вызов, лишь пожала плечами. — Нет смысла спорить, если нет фактов для анализа. Гарри усмехнулся: — Значит, ты боишься проиграть? Синтия возмутилась, нахмурившись: — Вообще-то, это ты сначала был уверен, что она попадёт на Слизерин! А потом, после моих слов про Амелию Блэк, переобулся и начал говорить про Гриффиндор. Гарри закатил глаза. — Ты зануда. Синтия фыркнула и, не раздумывая, пихнула его в бок. Гарри резко вскочил и, ухмыльнувшись, схватил её за запястье. — Ах, так? Прежде чем она успела возразить, он начал её щекотать, заставляя Синтию смеяться и пытаться вырваться. — Поттер! Прекрати! — смеясь, воскликнула она. Но Гарри не думал останавливаться. Синтия ловко вывернулась и, схватив ближайшую подушку, что была на диванчике около окна, метнула её в Гарри. Тот увернулся и, смеясь, рванул за ней по дому. Так они бегали, резвились и наслаждались редким моментом безмятежного лета, прежде чем им снова придётся окунуться в мир, полный войн, предательств и сложных решений.

***

Кассиопея методично складывала вещи в чемодан, проверяя, чтобы всё самое необходимое оказалось под рукой. Каждое движение её было аккуратным, но взгляд оставался рассеянным, словно она была погружена в собственные мысли. Рабастан, наблюдая за ней со стороны, лишь молча кивнул, когда она застегнула чемодан и оглядела комнату, словно прощаясь с ней на какое-то время. Эми, сидевшая на краю кровати, нетерпеливо болтала ногой в воздухе. — Ты точно не забыла ничего? — поинтересовалась она, заглянув в чемодан. — Если и забыла, то куплю на месте, — спокойно ответила Кассиопея, закрывая чемодан. Эми пожала плечами, а затем, схватив крёстницу под руку, вывела её из комнаты. Рабастан, идущий рядом, лишь украдкой взглянул на Кассиопею. Они могли бы переместиться магическим способом — это заняло бы всего пару секунд. Однако Кассиопея настояла на том, чтобы путешествовать без магии. И хотя это решение удивило и Рабастана, и Эми, спорить они не стали. Главное, что она вообще согласилась на поездку. Согласилась провести оставшееся лето у Сириуса Блэка, человека, которого толком не знала, но который по праву считался её дядей. Когда они дошли до аэропорта и прошли все формальности, Кассиопея почувствовала себя слегка напряжённой. Слишком много людей, слишком много звуков. Всё это напоминало ей, почему она привыкла к уединению и жизни в тени. Но вот, наконец, они заняли свои места в самолёте. Рабастан сел у прохода, Эми между ними, а Кассиопея — у окна. Как только пристегнули ремни и объявили о взлёте, Кассиопея достала из сумки небольшую тёмную книжицу с изящными золотыми узорами на обложке. — Опять он? — с лёгким любопытством спросила Эми, глядя на дневник. Кассиопея только кивнула, проведя пальцами по потертому корешку книги. Это был дневник её родителей. Они вели его вместе, записывая самые важные воспоминания, начиная с юности. Листы были полны аккуратных строк, вперемешку с иногда появляющимися заметками, сделанными в другой манере письма — мама писала размашисто, а отец более мелко и изящно. Она пролистала страницы, пока не нашла нужную дату, на которой остановилась. Её взгляд тут же выцепил название главы, написанной рукой отца: «Знакомство с Амелией Кларк…» Кассиопея погрузилась в слова, которые оживали перед её глазами, словно перенося её в прошлое, где её отец, молодой и полный амбиций, повстречал свою будущую любовь.