Раскаты грома

***

      Утро, как и дождь, только начиналось. Ветер стучал ветвями деревьев по ведущим на балкон стеклянным дверям и окнам, играл с листвой, оповещая о грядущем ливне. От яркого солнца чёрные тучи слегка посветлели, лишь кое-где пропуская тонкий луч света. Птицы снаружи даже не пели, лишь порхали между кронами, стараясь держаться поближе к земле. Тропический лес притих в ожидании проливного дождя.       Кинич через силу разлепил веки, проснувшись от стука больших капель по стеклу. Он приподнялся на локте и потёр ладонью лицо, уставившись на двери балкона. Уже пятый день дождь не прекращается, и ему с Лини приходилось оставаться внутри своего номера, изредка выходив, чтобы поесть.       Кинич медленно перевёл взгляд на спящего рядом возлюбленного, с головой замотавшегося в толстое, но на удивление лёгкое, одеяло. Сонно прищурившись, парень лёг обратно. Кинич пододвинулся к Лини вплотную, обвил его талию руками, стараясь обнимать не очень крепко, чтобы случайно не разбудить его, и уткнулся носом в затылок, прикрывая глаза. Запах любимого его всегда успокаивал, особенно в последние несколько дней, когда шли нескончаемые дожди и грозы. Гром часто пугал Кинича ещё с детства, заставляя его залезать под одеяло и закрывать уши ладонями, чтобы не слышать этих звуков. Но сейчас у него есть любимый человек, который всегда был готов поддержать и успокоить, когда тревожно.       Лини сквозь сон чувствовал объятия и про себя улыбался. Кинич был более замкнутым и менее тактильным, так что любые такие жесты с его стороны воспринимались словно какое-то сокровище. Блондин всё же слегка приоткрыл глаза и с лёгкой улыбкой на губах потеснее прижался к нему, накрывая его ладонь своей. — Я тебя разбудил? — низкий слегка хриплый голос Кинича прошёлся по шее, вызывая мурашки. — А? Что ты, всё в порядке, — Лини чувстовал дыхание на своей коже, слегка вздрагивая. — Тебе холодно? — С чего ты взял? Ну, хотя когда ты касаешься меня, бегут мурашки, и поэтому прохладно. — Прости. — Нет-нет, не стоит, Кини.       Лини ловко перевернулся на другой бок, и теперь смотрел прямо на голову Кинича. Он поцеловал любимого в лоб и ненадолго так застыл. Такой тёплый и милый, когда немного сонный, так и хочется заобнимать всего. — Что ж, раз на то пошло, проснёмся вместе? — Хм. Твои предложения? — Кинич приподнял бровь и посмотрел на любимого. — Ну, как ты обычно любишь, думаю.       Кинич без продолжения понял, к чему ведёт Лини. Он повернул его обратно лицом от себя и принялся целовать шею и скрытые под футболкой плечи, иногда покусывая и не выпуская из объятий. Чаще всего Лини нравилось, когда Кинич вёл себя с ним грубо, по-собственнически, кусал, оставлял засосы на теле, крепко сжимал его тело в своих пальцах. От утренних нежностей они оба моментально просыпались, такое нельзя проспать.       Дождь уже во всю барабанил по стеклу и открытому балкону, а ветер хлестал сырыми листьями. Одно из окон было приоткрыто, так что внутрь пробирался приятный запах сырости и утренней свежести, придавая поцелуям новый привкус. Кинич уже не мог сдерживаться, его руки блуждали по телу Лини, трогая живот и бёдра. Первый что-то мычал себе под нос, оставляя очередной укус на светлой коже, уже покрасневшей из-за следов от зубов, а второй же нашёптывал то ли какие-то нежности, то ли непристойности, распаляя любимого всё сильнее.       На мгновение движения Кинича ускорились, и его рука проскользнула под шорты и нижнее бельё возлюбленного, немного раздражённо стягивая их до середины бедра. Лини удивлённо ухмыльнулся — обычно такая прелюдия у них длилась дольше, а тут такая спешка. Неужели в этот раз он сильнее раздразнил его? — Кини, ты сегодня быстр... Прошу, не останавливайся, любимый. — Тише, — шёпот раздался прямо над ухом.       Лини послушно притих, не став выяснять причин.       Пальцы Кинича рисовали невидимые узоры на теле блондина, заставляя вздрагивать от внезапных мурашек. Лини только и оставалось, что тихо вздыхать в руках любимого. Ему обычно не позволялось оборачиваться, от этого Кинич в большинстве случаев сильно смущался и не мог продолжать далее.       Ладонь, ранее гладившая гладкое бедро, медленно перешла на член Лини, острожно обхватывая и слегка сжимая его. — Кини... — блондин вздрогнул и немного поджал ноги. — Тс-с-с...       Кинич уткнулся губами в шею Лини, медленно водя рукой по стволу. Оба старались вести себя как можно тише, сами не зная почему; блондин прижал ладонь к своему рту, чтобы случайно не издать лишних звуков. Его щёки порозовели от смущения, по телу мгновенно стало разливаться тепло. Хотел согреться, сказано — сделано. Кинич не сбавлял темп, но с шеи перешёл уже на плечи, на которых ещё с прошлого раза были кое-где видны укусы.       Лини обхватил свободной рукой запястье Кинича, всё ещё зажимая себе рот. Тихие стоны так и рвались наружу, от возбуждения внутри всё начинало пульсировать. Они оба это чувствовали. Кинич на мгновение отстранился от его шеи, упёршись носом в затылок, и его ласки стали чуть грубее, заставив Лини вздрагивать и скулить.       Блондин отпустил руку Кинича и вцепился пальцами в подушку, выгибаясь в спине. Он совсем не ожидал, что всё начнётся и закончится вот так быстро, ещё и в такой необычной обстановке.       Лини прикусил собственный палец и что-то промычал, закатывая глаза. Он излился Киничу в руку, вздрагивая и поджимая ноги. От неловкости его щёки стали красными, и, казалось, уже горели. Неужели Лини позволил себе такое? Он прекрасно осознавал произошедшее, и это всё больше и больше начинало смущать.       Пока Лини приводил мысли в порядок, Кинич убрал от него руку и с ничего не выражающим лицом слизнул вязкую белую жидкость с ладони. Вкус возлюбленного порой мог свести его с ума, заставляя влюбляться больше и больше.       Ситуация становилась слишком неловкой, так что Киничу пришлось встать, объсняя это тем, что хочет пойти умыться после сна. Всё же частично это была правда.       Зайдя в крошечную ванную комнату, Кинич ополоснул руки от собственной слюны и следов утренней нежности, а после и пару раз плеснул водой на лицо, освежаясь. Он не хотел заставлять Лини ждать, так что по-быстрому вытерся полотенцем и вышел.       Кинич вернулся в кровать, где уже пристроился между ног Лини, положив голову ему на живот. Тот в свою очередь успел одеться и пару раз потянуться, так что с радостью приобнял любимого и поднял взгляд на двери напротив. Уже почти полностью рассвело.       Где-то вдалеке слышались раскаты грома, но Кинич уже не боялся. Капли дождя всё так же барабанили по стеклу, наперегонки стекая вниз и исчезая между досок.       Утренние нежности окончились молчанием, запахом свежести и тёплыми объятиями.