Сердце скованное долгом

Ладно, — выдохнул Чифую, сдаваясь. — Так уж и быть, послушаю и поверю тебе. После этих слов неделя, наполненная подготовкой к балу, промчалась как сон быстрый и мимолётный. Он не помнил, как пролетели дни, словно их совсем и не было. И вот, настал тот самый день, день бала. До этого Чифую чувствовал себя на удивление уверенно, но как только пришло время собираться и показаться на глаза всем, его охватило леденящее сомнение. Юная служанка, заметив его состояние, пыталась подбодрить, говоря, что там будут и их общие друзья, с которыми он сможет отвлечься от мыслей. Он совсем не хотел идти, но собрав всю волю в кулак, направился к остальным. Внутри всё сжималось от предчувствия беды, и мутило от необъяснимой тревоги. Голова гудела, а реальность плыла. Он понятия не имел, как оказался посреди своих друзей. Последнее, что он помнил, было... а что было последним? Пустота. Этот зал, эти голоса, смех всё это навалилось на него душным, невыносимым грузом. Казалось, он застрял в пугающем сне, откуда нет выхода. Он бы так и остался навсегда в этом сне, где время теряло всякий смысл, а беспокойство за пределами просто переставало существовать. Возможно, это был тот самый хрупкий, желанный покой, ради которого он готов был пожертвовать многим. Но его внезапно, словно ледяной душ, втащил знакомый голос, единственной, верной подруги — Чиф, ты как себя чувствуешь? ты вообще с нами? Ты словно далеко от всего, что происходит вокруг. Всё хорошо? — Её слова, сначала казались неразборчивые, постепенно становились понятнее заставляя его медленно, неохотно возвращаться из подсознания. Когда он наконец смог сфокусировать взгляд, увидел её лицо, с беспокойством, и глаза, которые буквально пытались прочесть каждую мысль, каждое скрытое чувство. Она прекрасно знала, как было для него время, проведенное в этом месте, каждое мгновение здесь вытягивало из него силы. И, без всякого сомнения, она чувствовала, тревогу. — Я вот думаю об этом, и всё равно никак не могу принять мне это абсолютно не по душе. Сколько бы аргументов ты ни приводила, сколько бы ни пыталась меня убедить, успокоить, внутри меня нет ни капли спокойствия, умиротворения. Наоборот, я чувствую, как меня это доводить буквально выжимает все соки. Это не просто усталость, это чувство, будто что-то ломается внутри. И даже просто рассматривать их, невыносимо а пытаться понять, становится для меня невыносимо ещё в двойне хуже накатывает такая волна дискомфорта, что хочется сбежать. — Я понимаю, Чифую, но... ну нет же Присмотрись, пожалуйста, по внимательнее, ты же прекрасно знаешь, как упрямы твои родители, их просто так не переубедить, даже если бы мы всем миром пытались... В её голосе, помимо слов, была целая палитра горьких, чувств. Это была не просто жалость, а сострадание, смешанное с собственным огорчением. Казалось, каждая интонация, каждое слово пропитано виной, которая тяжелым грузом ложилась на её плечи. Она будто венила себя за то, что сейчас, в этот самый момент, она не может по настоящему поддержать Чифую, не может найти те самые нужные слова или действия, которые облегчили бы его ношу. В этот момент она болезненно ощущала, как плохо справляется с ролью подруги, чувствуя себя абсолютно беспомощной перед лицом чужой беды, а это, в свою очередь, только усиливало её собственную внутреннюю боль и отчаяние. Эта мысль, давила на неё изнутри, делая каждое произнесенное слово невыносимо тяжелым и лишенным надежды. Голос Чифую дрогнул, он не желая, чтобы подруга утонула в омуте, нерешительно выдавил — М-м… видишь, тот длинноволосый парень, что стоит в сторонке? Кажется, он ещё более-менее адекватный — Он замялся, будто пытаясь убедить самого себя. — Вроде, он ещё не успел охмурить ползала и никого не оскорбил, в отличие от остальных… хотя, черт его знает —Внезапно её взгляд пронзительно устремился в сторону, полный изумления. Ее голос зазвенел от переполнявших её чувств — Да это же он, точно! Тот, с Севера! Я и представить себе не могла, что увижу его здесь. И он... такой тихий Удивительно — Внезапно девушка замолчала, пару секунд молча переваривала информацию. Затем её голос стал тихим настолько что слышать их могли только свои — Я много историй слышала о северных, и все они были нелестными. Но кто знает. Остальные тоже не ангелы. Может, тут слухи оказались неправдой, и это была большая ошибка их ошибка.. — Их ошибка? Слова зависли в воздухе, Чифую чуял подвох. Но что именно она имела в виду? Ошибочные слухи или это вообще про тех, кто их распускал? Вопрос повис между ними. Но выбора не было Шас явно не хотелось узнавать всех подробностей поэтому он лишь молча кивнул, соглашаясь, хотя в голове был ураган из догадок.