Когда молчат Фениксы.

Она проснулась не сразу. Сначала было ощущение пустоты. Мрак. Ничего, кроме этого густого, масляного мрака. Он вязко и болезненно разливается по венам, как ртуть, погружая голову в бескрайнюю темноту. Звуки. Лёгкие, едва различимые. Как чей-то пугающий шепот в самой глубине нескончаемого кошмара. Сознание отказывалось работать, а тело не слушалось. Она попыталась пошевелить пальцами - ничего. Сморщить нос или напрячь плечи - безрезультатно. Проклятье! Проклятье… Это было проклятье! Она вспомнила слово. Оно всплыло в её, лихорадочно суетящихся, мыслях, как проблеск холодного отрезвляющего света в туманной мгле. Все воспоминания были вытравлены и размыты. Ощущение кипящий ярости, возникшее где-то на кончике языка, смешалось с металлическим запахом крови, со свистом пролетающих мимо заклинаний, с азартом и страхом. Не яркие картинки под веками, а жалкие обрывки, истлевшие по краям, словно подпаленная пергаментная бумага, будто куски старой мозаики. А ещё были крики. Резкие, оглушающие, множество хаотичных криков. — Джинни! И в этом имени было что-то знакомое. Кто-то звал её. Кто-то важный, где-то рядом, когда-то давно… Но почему? Она попыталась разлепить веки. Что-то было не так. Не так, как должно быть. Тёмная комната, в которой она находилась, напоминала подземелье. Влажные стены, холод, запах сырости. Где-то свистел ветер. За маленьким окошком, под потолком каземата, не было ничего. Непроглядная темнота, чёрный горизонт поглощающий всё светлое. И в эту секунду Джинни Уизли осознала: Мир был другим. Мир вокруг неё изменился. “Волдеморт победил.” Первое осознание, которое вспыхнуло в её голове отвратительной зелёной вспышкой. Отразилось в чужих очках, окрасило чужое лицо холодным смертельным светом. Хаотичные образы наконец начали собираться в единое целое. Он выиграл. Победил… Но как? Как же Гарри?! Гарри… Гарри Поттер был мёртв. Все, кого она любила, погибли. Глаза сами собой округлились от внезапно нависшего ужаса, но двинуться, заплакать или закричать она не могла. Тело отказывалось подчиняться, закостенело, словно его окунули в раскаленный металл и оставили затвердевать. На шее тяжесть. Что-то впилось в ключицы, надавливая сильнее, разливая по конечностям пустоту. Что это? Что с ней? Паника накрывала ледяными волнами, разгоняя кровь. Поднимая её к вискам, заставляя биться в жилке на шее, пульсировать в глазных яблоках. Всё, что казалось знакомым, стабильным и незыблемым, теперь было чем-то далёким, словно старая позабытая легенда. Джинни сделала несколько коротких выдохов, пытаясь успокоить собственную тревогу. Дыхание было сбивчивым, рваным, как после долгого бега. Где она? Как здесь оказалась? Лишь короткий проблеск. Удар в спину. Проклятье. Дверь слабо скрипнула и медленно отъехала в сторону. Кто-то вошёл в комнату. Силуэт. Мужчина. Факел на стене у двери горел слабым зелёным. Знакомо. Как… В подземельях Слизерина? Джинни попыталась разглядеть незнакомца. Полумрак скрывал его лицо, но даже так было ясно, что она не узнаёт его. — Оу… — Мужчина настороженно рассматривал её, не подходя ближе. — Проснулась? Насколько позволяло тело, Джинни вжалась в кровать, не зная, чего от него можно ждать. Его голос звучал спокойно, почти безразлично. Вместе с ним в каземат влетел запах крепкого кофе и перечной мяты. — Давно ли? — Мужчина явно ждал ответа. Джинни закусила щёку, пытаясь вытравить болью страх - не вышло, он плотно слипся с горлом, заставляя сердце неровно колотиться о грудную клетку. Когда она, наконец, собралась с духом, чтобы ответить, ни одно слово не сорвалось с её губ. Человек непонимающе сузил глаза, озадаченно разглядывая её лицо: — Она…понимает меня? Это сбивало с толку. Ощущения полной потерянности, едва ли придавали сил, а гремучий коктейль: бессилия, гнева и страха, поднимал в ушах звон. Уизли искала глазами портреты, что могли бы дать ему ответ, но комната была пуста: кровать, факел на стене и видавший виды комод - это всё, что попадало в поле её зрения. — Она в сознании. — Раздался пронзительный шепот, откуда-то слева. — Уже…некоторое время. Джинни дрогнула. Всё это время в комнате был кто-то ещё. Кто-то помимо её самой. Скрывался и наблюдал. Второй человек вышел в полоску света, разворачиваясь к Джинни и незнакомцу лицом. Теодор Нотт. Чёрные вьющиеся волосы, тёмные глаза, крупноватый нос и высокий рост. Джинни неверяще уставилась на него, как на тень откуда-то из далёкой прошлой жизни. Ей хотелось крикнуть, раскрыть рот и завизжать что есть сил, чувствуя, как её душит собственное бессилие, но ничего не получалось. Тело было чужим. Она не понимала. Почему он здесь? Почему скрывался? Что они хотят сделать с ней? — Это славно. — Улыбнулся незнакомец, что стоял рядом с Ноттом, напряжённо удерживая в руке тонкую, вытянутую палочку. Палочка! Где её палочка!? Руки лежали поверх одеяла. Запястья казались худее, чем были раньше. Она даже не знала, во что она одета. Не знала, есть ли здесь её вещи. Наверняка нет. Может ли она… Джинни сосредоточилась на седовласом мужчине, на его недоверчиво суженных бесцветных глазах, на полоске мерзеньких усиков над верхней губой, на камее, что удерживала мантию на его узких плечах, призывая крупицы магии. Она делала это раньше. Всякую мелочь, ничего серьезного. Это возможно и без палочки: подозвать вазочку с джемом за семейным застольем, потушить свечу перед сном, перевернуть на братьев желоб крыши, с собравшейся за ночь дождевой водой… Но сейчас - ничего не получалось. Магия теплилась на кончиках пальцев, трепетала от взмаха ресниц, собиралась в уголках губ и горела сдержанным огоньком в груди…но ничего. Словно что-то…заперло её внутри, не позволяя выйти наружу. — Почему она…— Начал седой незнакомец, неосмотрительно наклоняясь ближе. —...так смотрит? Ну же! Вот-вот! Джинни ухватилась за все свои силы, она чувствовала приятное покалывание в ладонях. Сейчас…сейчас…она подпалит ему дурацкие усики, а потом вынесет эту чёртову дверь и выйдет прочь! Знакомое ощущение, двинулась к груди, разлилось приятным матовым золотом по животу и комом застыло у шеи. Ничего. — Она пытается вас проклясть. — Снисходительно улыбнулся Нотт, покосившись на своего спутника, совершенно безбоязненно склоняясь ниже, заложив руки за спину. Словно наблюдал за диковинным магическим животным. — Мило. Возмущение, пронзившее Джинни вознеслось, придавив страх тяжёлой плитой. Гнев распалил магию, она жаром прошлась по рукам и шее, пламенем отражаясь в глазах, заставляя Теодора сильнее приподнять уголки губ, словно он понимал что происходит, а потом… Всё снова рассыпалось. — Но…должен ли я чувствовать опасность? — Спросил незнакомец, резко распрямляясь и делая шаг назад. Его взгляд стал озадаченным, он поправил камею, словно она могла выставить перед ним невидимый щит. — Нет. — Рассмеялся Нотт. — Вы в полнейшей безопасности, Патрик. — Он расцепил руки и легко коснулся той самой тяжести на шее Джинни, совершенно не боясь, что она будет способна выкинуть что-то, что сможет ему навредить. Уизли глазами следила за его тонкими длинными пальцами, мечтая в этот момент лишь о том, чтобы вцепиться в белую кожу зубами. Но челюсть не разжалась. — Это аурелиум. — На её шее покоилось уродливое металлическое ожерелье. Сделанное словно из цельного куска железа, согретое теплом тела. На нём не было узоров и прочей ненужной мишуры, оно холодно блеснуло, отразив зелёный свет факела и резануло по не привыкшим, к яркому, глазам. — Он удерживает магию внутри тела волшебника. — Хм, — Призадумался Патрик. — То есть, Джиневра, не имеет возможности колдовать? — Совершенно верно. — Словно играя с ней, Теодор скользнул взглядом по её шее, выше, к подбородку, а потом заглянул ей в глаза. Впалые щёки его бледнели в зелёном свете факела, он катал на губах уверенную улыбку. Но едва Джинни ответила ему яростным взглядом, как он, с воздушным смешком, уронил ожерелье обратно на её ключицы и расправил плечи, вытягиваясь в полный рост. Что она знала о Нотте? Ничего. Он был однокурсником Гарри, Рона и Гермионы. Слизеринцем. Таким же пустым и неинтересным, как часть пейзажа за окнами проносящегося Хогвартс-Экспресса, когда следуешь по маршруту в пятнадцатый раз. Они никогда не обращала на него внимания в школе. Замечал ли он её тогда? Догадывался ли, что когда-нибудь станет её тюремщиком? Подозревает ли сейчас, что она готова отдать руку за то, чтобы проломить его самодовольное лицо? — А что насчёт…— Патрик многозначительно взглянул на Нотта, отодвигая от шеи плотно прилегающий ворот. — Эм, физического воздействия? Сможет ли она причинить вред, когда чары будут сняты? Джинни затаила дыхание. Острое желание задушить старика подушкой и свернуть шею мальчишке, заставило ощущения дезориентации и путаницы в мыслях, отступить на второй план. — Не о чем беспокоиться. — Пожал плечами Нотт, заложив бледные руки в карманы. — “Печать предателя”. — Больших объяснений не потребовалось, Патрик понимающе закивал, заметно расслабляясь. Растерянность Джинни лихо свернула все планы, которые она красочно рисовала в собственных мыслях. Она не знала, что такое “Печать предателя”. Никто никогда раньше не говорил об этом, в школьных учебниках не было таких терминов, пожиратели не использовали это в процессе борьбы. — И всё же, Совет действительно уверен в том, что она достойна оказанной ей чести? — Патрик скользнул по её телу, затянутому в кокон из плотного одеяла, презрительным взглядом, словно даже мысль о разговоре с ней вызывала в нём рвотные позывы. — Она выглядит нестабильной и этот взгляд…Пока что, предатели крови не выказывали особого желания сотрудничать. — С каких пор вы сомневаетесь в решениях Совета Чистокровных, Патрик? — Голос Нотта был тихим, почти ласковым. О Совете Джинни тоже не знала, но отчётливо ощутила напряжение, что скользнуло вверх, едва Патрик упомянул это. — Я? — Патрик не на шутку испугался, это было очевидно. Некрасивые усики дрогнули, обрамляя погрустневшие тонкие губы, рыбьи глаза тревожно округлились. — О, Салазар, нет, разумеется, нет! — Горячо зашептал он, стараясь сохранить внешнюю демонстрацию самообладания, избегая любых взглядов на Нотта или Джинни. — Я лишь обратил внимание, что Джиневра явно не готова к возложенным на неё обязательствам, а я не имею ничего общего с укротителем соплохвостов. Очевидно, что решения Совета выглядят мудро и обоснованно, но я… Теодор не дал ему закончить. — Ох, не скромничайте, Патрик. — С придыханием начал он. — Она ещё не потеряна окончательно, а о ваших талантах Совет знает не понаслышке, чего стоит только ваша работа с Мисс Браун! — Теодор помолчал, впиваясь в Патрика уничижительным взглядом. — А её позицию и регуляцию поведения в магическом сообществе - оставьте мне. Услышав знакомую фамилию, сознание Джинни встрепенулось. Браун? Лаванда Браун? Девчонка, что волочилась за Роном? Она жива? Она в таком же положении, что и Джинни? От этого стало немного спокойнее. Если она сможет добраться до Лаванды, если остался кто-то ещё они ведь…они смогут… Неожиданная боль пронзила её мозг с невероятной силой, словно проткнула его острой иглой. Темнота расплылась в уголках глаз, заслоняя обзор. Последнее, что она услышала, прежде чем отключиться от схватывающей голову боли, были слова Нотта: — Поверьте, Патрик, наш путь только начинается…