Сборник драбблов по Мороку

Кошмар ворвался в ночь когтистыми лапами, царапая сознание Волота ее смертью. Он резко сел на кровати, пальцы впивались в грубое покрывало, будто цеплялись за жизнь, свисая над обрывом. Страх за Ладу сковал лёгкие, мешая сделать хотя бы один вдох. Волот подскочил с кровати и не накидывая верхних одежд, в одних лишь льняных штанах и рубахе, побежал к ее дому. Прохладный ночной воздух колол лицо, впиваясь в кожу порывами, щупальца тумана, простираясь по земле, то и дело хватали ноги, пытаясь его задержать. Волот распахнул дверь дома, побежал наверх, выбивая из головы образы бездыханного девичьего тела. Лада спала, натянув вышитое оберегами покрывало к самому подбородку. Темные ресницы подрагивали, отбрасывая тень на бледные щеки, пересохшие губы слегка приоткрылись. Волот, не дыша, опустился на край ее ложа, пока в голове вихрем кружилось одно и то же слово: «Жива!». Его огрубевшие пальцы, привыкшие держать жертвенный нож, дрогнули, коснувшись лица, будто она пропадет, развеется как дымка. — Волот? Лада приподнялась на локтях, заглядывая в бездонную радужку. Покрывало сползло, открывая полупрозрачную сорочку, что мягко огибала плавные изгибы. — Мне было видение, — голос его дрогнул, выдавая истинные переживания во время рассказа. Поддаваясь неизвестному порыву, Лада потянулась к его лицу. Холодная ладонь коснулась пылающей щеки, пуская по коже мягкие импульсы. — Если бы боги хотели моей смерти, — переместила руку ему на грудь, где гулко билось сердце, — они бы не послали тебя… Фраза простая, но такая нужная, стирающая любые сомнения. Она ему доверяла… Губы Волота нашли ее пальцы, он мазнул аккуратно по каждой костяшке, переместился на запястье, провел по внутренней стороне предплечья. Словно одурманенный, хотел прикоснуться к каждой клеточке ее тела, чтобы убедиться — она жива. Лада впитывала каждое движение, наполняя себя волнительным томлением. Она слышала от подружек Вереи, каково это, быть с мужчиной, ощущать его. И сейчас, когда видела искренность в словах, взгляде и касаниях, хотела познать то, о чем говорили. Он почувствовал, как в жилах закипает что-то древнее, горящее, отключает разум. Он прижался своим лбом к ее, прикрыл веки и глубоко задышал. — Пойду, — преодолев себя, произнес хриплым голосом, рассыпавшим мурашки по ее телу. — Стой, — отчаянный шепот заполнил пространство, Лада накрыла его руки своими. — Не уходи… Прошу… Секунды растягивались в минуты, протекая тягучей смолой по венам. Слова ее набатом били в перепонках «Не уходи… Прошу». Губы его слегка прикоснулись к ее, задавая немой вопрос. Лада не оттолкнула, лишь неумело прижалась ближе, желая познать его ближе. Он целовал ее скулы, переходя на уши, спускаясь к шее и возвращаясь. Лада прикрыла глаза, отдаваясь во власть Волота, позволяя ему вести. Одежда стала ненужной пеленой, он снимал с нее рубаху аккуратно, медленно, словно снова давал выбор остановить себя. Шершавые пальцы скользили по бархату кожи, обводя подушечками каждое ребро, носом водил по ключице, вдыхая аромат васильков и пшеницы. Тихие стоны медом лились, наполняя грудную клетку страстью, но он не спешил, сдерживал зверя, понимая, что она невинна. Волот покрывал нежными поцелуями каждый миллиметр, рассыпая мелкую дрожь по совершенному девичьему телу. Грудь ее вздымалась утопая во влажных поцелуях, низ живота скручивало от неизведанных ранее ощущений. Он аккуратно уложил ее на постель, нависая сверху, разглядывая помутневшими радужками раскрасневшееся лицо. Лада терялась в обилии чувств, растворялась в каждом прикосновении. Одной он проскользил по изгибам талии, перешел на бедра, слегка сжав ягодицу. С губ ее сорвалось тихое: «Ах», поясница выгнулась, нога коснулась возбуждённой плоти в его штанах. На секунду это отрезвило, но шепот в ухо снова погрузил в приятную негу: — Не бойся, — низкий голос пробирал до дрожи, отключая разум. Он отстранился, жадно разглядывая тело, а после опустился к ногам. Пальцы с нажимом прошлись по нежной коже внутренней части бедра, почувствовав влагу, коснулись складок. Лада была где-то на грани, то теряя связь с реальностью, то возвращаясь к ней. Он целовал ее снова, подготавливал, растягивал, чтобы не было боли. Все движения были аккуратными, несмотря на твердость мышц и дикое желание взять ее прямо сейчас. Волот снял с себя одежду, позволяя Ладе разглядывать его сильное мощное тело и подошёл снова к кровати. Он поставил руки по обе стороны от ее головы, расположившись между ног и прошептал на ухо: — Слушай меня, смотри на меня… если будет больно… Лада не дала договорить, она впилась в его уста, без слов показывая, что готова. Волот осторожно надавил, проникая внутрь, она, сцепив зубы, сжала пальцы на его плече. Он шептал неразборчивые фразы, снова покрывая поцелуями её лицо. Жар сменился холодом. Открыв веки, Лада легонько кивнула, позволяя продолжать. Малейшее давление, и она почувствовала, как он продвинулся вперед. Очень аккуратно, медленно и нежно. Саднящее растяжение внизу смешалось с наслаждением от прикосновений его пальцев к пульсирующему комочку нервов. Трепет в каждом его движении, взгляде и полуулыбке растекался теплом под кожей. Лада видела, как Волоту приятно, как наслаждение выступило потом на его лбу и дрожью на веках. Она подалась бедрами навстречу, позволив ему продвинуться дальше. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось вместе с переплетенными телами. Дав Ладе привыкнуть к наполненности, Волот стал потихоньку двигаться, продолжая усыпать ее грудь поцелуями, отвлекать от возможной боли. Их стоны, ее — тихие, аккуратные, его — хриплые, низкие, заполонили пространство. Лада чувствовала, как напряжено его тело, как мышцы дрожат под ее тонкими пальцами, когда он снова остановился. Чтобы дать ей возможность выдохнуть, перед тем, как снова начать двигаться. Маленькие осторожные толчки, он выходил и возвращался вновь. Волот начал скользить в ней, и это было… так приятно. Необычно. Непривычно. Он стал ускоряться, когда увидел, что тело ее расслабилось. Снова опустил палец к клитору, наклонился вперёд и, продолжая движение, стал шептать слова любви, которые Лада не могла разобрать. Она была слишком поглощена процессом, новыми неизведанными ощущениями и предвкушением ещё большего наслаждения. Ритм его стал хаотичным, дыхание рваным. Глаза все так же неотрывно смотрели на нее. Ещё толчок. Ещё оборот пальца… Содрогнувшись, Лада уловила сквозь гул крови в ушах протяжный, хриплый, изможденный стон. Они лежали рядом друг с другом с закрытыми глазами, Волот поглаживал бедра, талию, позволяя телу расслабиться и уйти в лёгкую дрёму. Их близость была не просто физическим наслаждением, это было духовное единение, вызов давно молчавшим богам: он не тронет ее, скорее сам вонзит клинок себе в сердце, но сохранит ей жизнь.