Между строк

Тишина между ними кажется почти осязаемой. Минхо смотрит на Хана, но больше ничего не говорит. В конце концов, тот лишь сжимает пальцы на кружке и отворачивается, сосредоточенно глядя в тёмное окно. Ли замечает, как его губы чуть поджаты, а в дыхании есть едва заметная неровность. Когда Минхо возвращается в гостиную, он замечает, что Хан всё ещё напряжён. Тот бездумно вертит в руках бутылку с водой, постукивает ногтем по её крышке — едва слышно, но монотонно. Казалось бы, он расслаблен, но напряжение выдаёт именно эта мелочь — его пальцы двигаются слишком быстро. Минхо тянется за телефоном, и его рука случайно задевает тыльную сторону ладони Хана. Лёгкое, почти неощутимое касание. Хан вздрагивает, будто его кожа только что оказалась в центре удара молнии. Ли замирает. Проходит мгновение. Но Хан не отдёргивает руку сразу. Их взгляды встречаются, и на секунду мир вокруг будто размывается. А потом — внезапный отрыв. Джисон резко отводит руку и с напускным равнодушием наклоняется ближе к Феликсу, делая вид, что полностью поглощён разговором. Минхо замечает, как тот прикусывает внутреннюю сторону щеки. Чуть позже, когда большая часть компании начинает расходиться, Хан медлит с уходом. — Ты не собираешься домой? — лениво спрашивает Минхо, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Автобусы уже не ходят, — пожимает плечами Джисон. Чан кричит из кухни: — Можешь остаться здесь. — Да, я так и думал, — Хан качает головой, выглядя скорее усталым, чем раздражённым. Минхо уже собирается уйти, но вдруг останавливается у двери. — Тогда я тоже останусь, — бросает он, словно просто констатирует факт. Хан удивлённо поднимает голову, но не говорит ни слова. Позже, когда Чан и Феликс уже засыпают, Минхо выходит на балкон. Ночной воздух прохладен, пропитан запахом мокрого асфальта. Внизу редкие машины лениво катятся по дороге, разрезая тишину урчанием моторов. Минхо ставит локти на перила, вдыхает глубже. Через пару минут дверь снова открывается. Хан. — Тоже не спится? — спрашивает Минхо, не оборачиваясь. — Вроде того. Они стоят рядом, каждый смотрит в свою точку в ночном городе. — Ты изменился, — вдруг говорит Хан. Минхо усмехается. — Да? — Раньше ты всегда лез ко мне с разговорами. — А ты раньше всегда убегал. Хан не отвечает. — Ты же знаешь, что мне всё равно, — говорит он наконец, и в его голосе странная нотка — то ли вызова, то ли мольбы. Минхо поворачивает голову и внимательно смотрит на него. — Ты ведь понимаешь, что это ложь? Хан задерживает дыхание. Минхо замечает это. Замечает, как его пальцы вцепляются в ткань худи, как напрягаются плечи, как по привычке он чуть прикусывает губу. — Минхо… — голос Джисона чуть тише обычного. Он делает шаг назад, будто дистанция может спасти его от этих слов. Но Минхо не двигается. Он ждёт. Хан сглатывает. Его грудь медленно поднимается и опускается. Ещё секунда — и он разворачивается, скрываясь за дверью. Ли остаётся на балконе. Воздух ночи обжигает кожу, но его мысли горят.