Корона, слёзы и судьба.

где ты? — Элли на маковом поле, лампабикт

Феликс проснулся один в своей постели. Тело ныло, но в душе был тёплый осадок. При воспоминаниях вчерашнего дня, на лицо наползла улыбка. Он уже представил, как сейчас побежит по лестнице (в силу возможностей больного тела, конечно) и прыгнет в объятия возлюбленного. Настроение поднимало также солнышко, ярко освещающее комнату. Но, поднявшись и подойдя к окну, все ожидания разбились о каменные стены, а улыбка тут же пропала с лица, будто и не бывало её. Ликс с дрожащим сердцем увидел, что корабли собирают. Из их королевства не много людей каждый день уплывает. И приплывает тоже. Поэтому сомнений не было точно так же, как и других вариантов. Он уезжает. Феликс вылетел из замка стрелой, сразу же направляясь к флоту. В душе чёрным пламенем горела мысль «он бросил меня?..». По щекам безудержно бежали, словно обжигая щёки, горячие слёзы. Из самого низа горла вырывался истошный крик. — Нет! Как ты можешь бросить меня?! Ты не бросишь! Я же верил тебе! — кричал Ликс на грани срыва, пока стражники замка удерживали его от прыжка на корабль. Хван, уже поднимающийся на корабль, обернулся, сжав челюсть, и с сожалением посмотрел на своего мальчика. Да, он не мог просто так его оставить… Он развернулся и спустился с борта, подходя к стражникам и принцу. — Так нужно, цветочек… Прости меня. — прошептал парень и погладил щёку с затопленными слезами веснушками, заправив блондинистую прядь за ушко. А после ушёл обратно и отплыл. Феликс брыкался и кричал, смотря на отчаливший корабль, до тех пор, пока тот не скрылся за горизонтом. Потом же он обессиленно осел на мощёную дорожку и посмотрел себе на колени. На дорогую ткань капали колючие оставшиеся слёзы. Его осторожно подняли и отнесли в покои. Только спустя пару часов, когда Феликс пришёл в себя, он понял, что его заперли… Ну конечно, отец знает нрав своего сына… Он знает, что тот бы убежал, начал искать, хоть со скалы прыгнул, чтобы быть ближе. А потерять принца нельзя. Окна были заколочены большой железной решёткой, а на двери с другой стороны висел крепкий засов, не дающий открыть её изнутри. Всё было продумано, ведь у Ликса в покоях были все необходимые для жизни удобства… Когда осознание накрыло парня с головой, он начал вновь рыдать и отчаянно кричать, силясь выйти из собственной золотой темницы. На письменном столе был прикреплен маленький свиточек бумаги с надписью «это всё для твоего же блага», написанной отцовским почерком. Парень старался выйти, ломая большие деревянные двери с золотой отделкой, кулаками избивая решётку на окнах и стирая руки в кровь и мясо. Ногами он колотил стены и мебель, с силой кидался на стены, ударяя себе плечи, но, естественно, ничего не помогало. Он был как дикий зверь, поневоле заключённый в железную клетку. С чёртовым золотым покрытием. Покои, служившие ранее хорошим укрытием от всего мира, сейчас внушали тревогу и поселяли в юное невинное сердце безудержный страх. Ликс находился словно в зеркальном лабиринте, где всюду был только он, его одиночество и тревожность. Боязнь и ненависть к зеркалам душила. Смотря на любую из четырёх стен, он всё больше чувствовал тяжесть на сердце, оборачивался по миллиону раз, но ничего не менялось. Было всё так же ужасно, а крик от безысходности в груди поднимался всё выше. Он хватался за голову, кричал, плакал, рыдал, жмурился. Он уже потерял счёт времени, не слышал голосов и не ел принесённую и подложенную через маленькую дверку еду. Прошло около недели, когда он наконец смог более-менее прийти в себя. Глаза не выражали ни одной эмоции, они потускнели, а под ними залегли большие синяки. Кожа была раз в пять бледнее, чем обычно, взгляд смотрел вдаль, словно в никуда. Когда ежедневные крики и удары в стены наконец прекратились, его отперли и выпустили. Только парню было уже всё равно. На всё. Нервный срыв происходил не день и не два. Всю эту неделю он переживал все полученные за жизнь эмоции вместе, только ещё умноженные на два. Апатия и безэмоциональность пришли к Феликсу, как давние знакомые, захватив с собой холод и безразличие. Они сочувственно смотрели на парня, а он дарил им полностью безжизненный взгляд. Ликс будто потух. В нём угасла жизнь, оставив вместо себя голую и холодную пустоту. Мысли о любимом человеке, ужасной жизни или вообще о чём-либо хорошем и даже плохом перестали посещать его голову. Он начал просто существовать в пространстве, не чувствуя ничего. Личные учителя только вздыхали, прекрасно видя, что на уроках Феликс ничего не видит и не слышит. Язвительным червячком в мозгу копошилась мысль «меня просто использовали» … Феликс правда пытался с ней бороться, ведь все те слова казались ему правда искренними, но получалось плохо. Он просто уже устал бороться. Так много он уже пережил, так много поборол, что сейчас… Сил не осталось. Он просто лежал на кровати, бесцветно глядя в потолок и позволяя тревожным и гневным мыслям съесть его заживо. За время своего заточения Феликс понял одну важную вещь — Хёнджин за всего-то неделю подарил ему целый мир, подарил ему то, что Ликс не чувствовал ещё за всю осознанную жизнь ни разу. А сейчас он утратил всё. — Это Сириус… А это полярная звезда. Она всегда укажет путь. — шептал сам себе Феликс, сидя на подоконнике, смотря на звёзды сквозь решётку и повторяя чужие слова, — Почему же она указывает мне только на море, Джинни… Каждая новость о приезде принца от нового дворецкого заставляла Феликса с силой раскрывать дверь покоев и нестись по лестнице к тронному залу с главным входом в замок. Но каждый раз убегать обратно в слезах, ведь там был не он. Надежда не умирала, Ликс продолжал проверять, приехал ли он. Но каждый раз, когда видел совершенно другого человека, совершенно чужого и незнакомого, убегал обратно к себе и запирался в покоях. И с каждым побегом к тронному залу шаг становился всё медленнее и медленнее. В один день он бежал лёгким бегом, через время перешёл на шаг, потом перестал спускаться, лишь сверху проверяя, кто приехал. А потом и вовсе прекратил эту затею. Он больше не ходил к двери и не смотрел на приезжих принцев. Только лежал на кровати целыми днями, ел, спал, не появлялся на приёмах гостей, церемониях и торжествах, изредка плакал и существовал. Так, как будто принц вроде есть, а вроде и нет. Волосы из тепло-жёлтых превратились в почти белые. Глаза тоже слегка обесцветились. Карий стал светлее, а голубой будто серый. Безжизненный взгляд — вот на что только был способен Феликс. Сколько прошло? Полгода, год, два, три? Ликс абсолютно потерял счёт времени. Его жизнь превратилась в один сплошной день. Сколько бы уговоров, угроз и просьб выйти ни поступало от отца и слуг, Феликс не выходил никуда. Сидел в своих покоях, поджав к себе колени. Никакие церемонии, торжества, праздники и визиты ему были не нужны. Он просто не появлялся на них. Через время от него отстали. Конечно, у народа и гостей возникали вопросы, а где собственно их лучезарный, любимый и красивейший принц, но отец успешно отмазывался от всех. Не зря же сам сначала разбил юноше сердце, а потом запер наедине со своим страхом и мыслями. Феликс вспоминал губы, прикосновения, бархатный голос, улыбку, смех. Он боялся забыть всё это. Очень боялся. Сначала думал, что так будет проще, а потом понял, что просто не сможет забыть весь свой мир. Поэтому смирился и наоборот старался воспроизводить в памяти чаще. Он буквально жил в прошлом, в настоящем совсем запустив своё существование. А настоящее ему, собственно, и нужно то не было. Ему нужно было лишь одно — он. А его нет. Неизвестно даже, жив ли он вообще. — Вспоминаешь ли ты обо мне так же, как я о тебе? Тоскуешь так же, Джинни?.. — почти каждый день спрашивал Феликс у звёзд. Он рассказывал им, как скучает он, словно они близко, словно они живые. Сердце билось только для него, сердце тянулось к нему. Выносить всё это было тяжело, но куда ещё Феликс денется. Не утопится же. Хотя даже об этом он думал. Но тогда на их королевстве появится непорочный тёмный знак, потому что неестественная смерть правителя или наследника воспринималась миром ужасно. Феликс не видел его даже во снах. Это било по нему сильнее физических ударов. Так хотелось, чтобы весь этот ад закончился, чтобы он пришёл, чтобы подарил свободу и себя, как и обещал… А он ведь обещал. Феликс помнит. Он помнит те дни, те слова и ласки. Помнит тот переломный день, когда после чудесной ночи проснулся в холодной, совершенно не чудесной реальности.

Ветер перемен (из фильма «Мэри Поппинс, до свидания!») — Павел Смеян, Татьяна Воронина

Новый стук. — Что такое? — усталым тоном отзывается Феликс, даже не взглянув на дверь. — Новый принц приехал, Ваше Высочество! — радостно сообщил новый низенький дворецкий, заглядывая в покои принца. — Да без разницы… Уйди, Хани… — Он красивый, Ваше Высочество! Пойдёмте, Вы же всегда ходили! — А сегодня не пойду. Плевать, кто там ещё приехал. Мне никто не нужен. — ответил Ликс, безжизненно смотря в потолок, — Как его имя? — Не знаю, не понял, но что-то на «Х». — уже грустно отозвался дворецкий. — На «Х»?! — Феликс вскочил с кровати и устремил взгляд на маленького дворецкого. — Ага. — оживился Хан. Сердце Феликса пропустило удар. А потом ещё один, и ещё. Он столько раз повторял про себя одно конкретное имя на «Х», что не забыл бы его, наверное, никогда. Не раздумывая больше, он ринулся к лестнице также быстро, как раньше. Даже быстрее. Внутри него бушевала настоящая буря эмоций, в которой смешано настолько много, что Ликс просто не знал, за что ухватиться и что выпустить первой. То-ли злость за то, что его оставили, если это вообще Хёнджин, то-ли радость, что к нему вернулись, то-ли всё накопленное непонимание, то-ли слёзы, радости, то-ли тоски за всё пережившее, что были уже готовы вылиться из глаз. Но сейчас, несмотря на все терзающие его ранее эмоции, несмотря на всю злость, он мчался к двери. Феликс слетел с лестницы и, маневрируя между слугами и гостями, побежал к огромной двери замка. На чистых рефлексах, он нашёл нужное место и увидел… Его. «Это правда он. Он приехал. Он приехал! Он вернулся!» только и кричало сердце, пока Феликс нёсся к знакомой тёмной макушке. И тогда стало плевать на любые другие эмоции, кроме радости. Хотелось, конечно, накинуться на Хвана и избить кулаками в грудь, но повиснуть на шее и утонуть в крепких любимых объятиях хотелось больше. И Феликсу было плевать, что он был, как преданная и оставленная собачка, которая по одному лишь зову бежит к хозяину. Плевать, значит таким Ликс и был. Просто, даже если его и оставили, сердцу не прикажешь, оно требует лишь одного человека… Он не был похож на других, его нельзя было перепутать с другими. Он покрепчал, немного изменился, но всё также был тем единственным, на кого реагирует сердце. Тем, от кого веет свободой, и кто носит чёрные «не королевские» вещи. Хотя сейчас он был каким-то более статным… Он подтянулся ещё больше не только телом, но и по статусу за это время, это видно. Его волосы стали длиннее, рост выше, черты лица острее, взрослее, но остались такими же мягкими. Да и одежда, хоть и была всё ещё не особо королевской, но уже выглядела более строго и более классически для принца. Но всё это не помешало Ликсу поймать ту же мимолётную улыбку, как и раньше, когда он заметил его. Руки тут же распахнулись, и Феликс налетел на него, падая прямиком в них. Они тут же крепко обхватили его, прижимая к себе. Слёзы не выдержали напора и беспорядочно побежали по веснушчатым щекам, пока их обладатель прижимался руками к чужой голове и плечам и держал крепко-крепко. Феликс буквально повис на Хёнджине, но это не смущало ни одного из них. Также, как и полный зал гостей. Ведь, они вновь были счастливы. Феликс поджал губы и отстранился только тогда, когда его мягко поставили на плиточный пол. Он всхлипнул и, не отцепляя рук от плеч Хвана, посмотрел на него блестящими глазами. Они бегали по лицу напротив, считывая каждую эмоцию и пытаясь найти каждое изменение. Изменений, к слову, не нашлось. Разве что более взрослое лицо и отсутствие молодых щёчек. — Я думал, ты забыл меня, цветочек… — прошептал Хёнджин. На что Феликс громко всхлипнул и ответил тихо, прерываясь на вздохи: — Никогда… Как ты вообще мог такое подумать?.. Ты бы знал, как… — Чш… — Хван перебил парня, перекрывая ему возможность разговаривать нежным поцелуем, — Я тоже очень соскучился, цветочек… — Хван Хёнджин. — строго произнёс голос отца, не давая даже насладиться друг другом и не дав Хёнджину ничего объяснить, — Вы вернулись? Вы не помните наш последний разговор? — добавил король явно с раздражением. — Помню. — серьёзно отозвался Хёнджин и повернулся к трону, не отпуская Ликса, — Поэтому я и приехал. Я теперь король и готов доказать вам все свои намерения, и я более, чем серьёзен. Я приехал просить руки и сердца вашего сына. Весь тронный зал с имеющимися там гостями, включая Феликса, ахнули и замолчали. Было слышно лишь два голоса и тишину. — Хорошо, пройдёмте в кабинет, обсудим это лично. — ответил король, ещё сильнее раздражаясь тому, что это было сказано при всём зале, и поднялся. Отдав указания каким-то своим слугам, он кивнул парню в сторону тёмной двери тронного зала. Феликс вцепился в руки Хёнджина, всё ещё не отойдя от шока заявления: — Нет! Не уходи, я тебя не пущу! — слёзно проговорил он. — Цветочек, не переживай, я скоро. Всё будет хорошо… — прошептал Хёнджин на ухо блондину и осторожно отцепил его руки от себя, проследовав за королём к кабинету. Феликс почувствовал острую тоску и недостаточность чужого присутствия сразу, как только парень ушёл. Как тогда, у корабля… Он нашёл ближайший стул невидящим взглядом и опустился на него, взглядом уперевшись в пол. Он не видел вокруг себя ничего, не слышал гостей и подбежавшего Хани, не чувствовал прикосновений и попыток привлечь его внимание. Он лишь сидел и ждал одного человека. Внутри буря эмоций быстро сменилась на гнетущую и всепоглощающую пустоту, которая, будто пожар, сжигала всё внутри, оставляя пепел и черноту. Очнулся Феликс только тогда, когда почувствовал родные руки на себе, которые осторожно подняли его со стула, подхватив под спиной и коленями, и понесли куда-то. Ликс интуитивно обвил шею, не желая никуда больше отпускать Хвана, и прикрыл глаза. *** — Всё хорошо?.. — Хван тут же подскочил со стула, когда увидел, что Феликс открыл глаза. — Ага… — прохрипел блондин в свою очередь и приподнялся, — Что произошло?.. — Тебе стало плохо. Возможно, от эмоций и шока, возможно, от переутомления и усталости. Ты сначала ни на кого не реагировал, а когда я вышел, ты сидел на пуфике и будто спал с открытыми глазами.  Я отнёс тебя сюда, и ты немного подремал. Как себя чувствуешь, цветочек?.. — Странно… — ответил Феликс и протянул руку к Хёнджину, — Подойди, пожалуйста… — попросил он тихо, и, когда тот подошёл, обхватил его руку своей и притянул к себе, укладываясь на плечо, — Вот теперь хорошо… Хёнджин усмехнулся и запустил пальцы второй руки (которую не оккупировали загребущие ладошки Феликса) в блондинистые пряди. Те за время их разлуки немного выцвели и побелели, а также стали немного длиннее, теперь доставая Ликсу до плеч. — Ты подрос, мой мальчик… — прошептал Хван, смотря на блондина с той же любовью, что и тогда, — Как ты тут? — Глупый вопрос. Плохо. Как ты вообще мог уехать и бросить меня… — также шёпотом ответил Феликс болезненно-отчаявшимся тоном. Он поднял на него глаза, полные тоски и боли, от чего сердце Хёнджина сжалось, — Почему ты не сказал мне нормально? Не сказал мне раньше?.. Мы могли бы вместе что-то придумать, решить. А ты просто уехал и бросил меня… Пообещал забрать, и уехал… А из-за такого своего статуса принца такого строгого королевства я всерьёз начал думать, что приношу проблемы и никому не нужен… Хван нахмурился и погладил щёку, по которой снова бежали слёзы: — Эй, цветочек, ты правда думал, что я брошу тебя?.. Я бы никогда даже не подумал об этом... Я влюбился в тебя ещё тогда, когда впервые увидел. И будь ты принцем, слугой или простым конюхом, я бы всё равно забрал тебя. Забрал под своё крыло из этого сурового места... Обязательно, слышишь? Не статус определяет кто ты, Ликси, а ты сам... То, что внутри тебя — вот, что главное. И ты нужен. Мне нужен, Ликси. — Хван взял в свои ладони лицо блондина, пересчитывая веснушки. Для себя он отметил, что количество их не изменилось (да, он все их посчитал и запомнил, за всё это время не забыв число). Феликс всхлипнул, опустил взгляд и промолчал. Но через несколько секунд всё же решился спросить: — То, что ты сказал в зале… — Ликс замялся, так и договорив, но его и так прекрасно поняли. — Правда. Я приехал просить твоей руки и сердца. Глаза медленно поднялись вверх, встречаясь с тёплым взглядом карих глаз. — Я не понимаю… Что это было, почему, что вообще происходит… — Феликс не договорил. На губы ему лёг палец, и Хёнджин улыбнулся. — Спокойно, цветочек, я тебе всё обязательно объясню. Но сначала скажи, как ты себя чувствуешь? Я не хочу, чтобы ты снова упал в обморок… — Пока что не очень. Но когда расскажешь, будет легче. — нахмурив бровки, серьёзно ответил Ликс. На такую упорность Хван лишь усмехнулся и посадил блондина на свои колени. — Хорошо, хорошо, цветочек…

дыши — Элли на маковом поле

*Флешбэк. Перед той самой первой совместной ночью*

Хёнджин сидел у себя во временных покоях, когда к нему постучали. — Ваше Высочество, можно? — спросил дворецкий перед тем, как войти. — Да, входите. — Король требует Вас у себя, пройдёмте, пожалуйста. Хван вскинул брови, но сразу поднялся и пошёл за дворецким в кабинет правителя. Они прошли в кабинет. Дворецкий любезно открыл дверь, но остался снаружи. Король стоял спиной к двери и смотрел в окно в пол, сложив руки в замок за спиной. — Хван Хёнджин, что у Вас с моим сыном? — сходу строго спросил король, не поворачиваясь к вошедшему. — Мы… — начал было Хван, но его перебили. — Феликс особа высокого королевского статуса. — с раздражением бросил король и повернулся к парню, — Ему не нужны эти недолговечные интрижки с такими, как Вы. Вы ему не подходите. Ему нужен ответственный. Высокий по статусу правитель, с которым он будет править нашим королевством. — добавил он, смотря чётко в глаза. — Вы думаете ему нужно это? — усмехнулся Хёнджин, стараясь не выдавать внутреннего волнения. — Я лучше знаю, что нужно моему сыну! — рявкнул король и спустился со ступеньки, подойдя к Хвану. Мужчина превосходил его в росте, поэтому смотрел на молодого принца сверху вниз, даже как-то свысока, — Он будет наследником. Это давно известно и решено. И Вы нам не помешаете. Или Вы хотите, чтобы я запер Вашего ненаглядного в башне, как чёртову Рапунцель? У Хвана сердце пропустило удар. Неужели отец Ликса настолько суровый, что готов ради власти даже запереть собственного сына и отгородить от всего мира?.. — Вы уезжаете прямо сейчас и не встаёте у меня на дороге. По нашим законам, такие, как Вы, не могут быть рядом с такими, как мой сын. Ему нужны серьёзные люди, которые будут готовы к короне моего королевства. — Хорошо, а если я и есть такой? Вы разрешите мне быть с Вашим сыном и забрать его? — невозмутимо спросил Хван, будто его совсем не смущал такой напор короля. — Ха! Я сходу могу сказать, что Вы не такой, так что нет. — ответил ему король и его губы дрогнули, выдавая весь гнев. — Допустим. А если я стану таким? Что тогда? Уже через год по нашим законам я стану полноправным правителем своего королевства. Что Вы скажете, если я вернусь к Вам таким? — По нашим законам, нельзя забирать наследника без замужества. А по Вашей своевольности, я сомневаюсь, что Вы будете готовы встать под венец с таким большим по статусу наследником, как мой сын. Наше королевство имеет большую славу и уважение за границей. И в Вашем королевстве тоже. — ядовито выплюнул король, под конец, плевав на все рамки приличия и уважения, ткнув Хёнджина в грудь. Тот лишь улыбнулся. — Я готов стать супругом Вашего сына. — не унимался он. Король от этого больше взбесился и, оттолкнув Хвана, отошёл, отворачивая голову и сжимая кулаки. — Сначала приедете сюда, будучи правителем своего королевства, а там и поговорим. Я уверен, что Вы не осмелитесь и сбежите. А сейчас убирайтесь, завтра Ваши корабли отплывают, Вы с ними. Это не обсуждается.

*конец флэшбэка*

— Так это дело рук отца… — прошептал Феликс, потупив взгляд в пол, — Мне стоило догадаться… Ненавижу его! — Ликс всхлипнул и ударил кулаком по постели рядом с бедром Хёнджина, на которых он сидел. — Цветочек, спокойно… — улыбнулся Хван, беря кулачок в свою ладонь и успокаивая бурю внутри Феликса, — Сейчас всё хорошо. Король больше не запрёт тебя и не помешает нам. Я предоставил ему все бумаги о своём правлении, короне, наследстве, мирный договор между королевствами при браке двух наследников и даже согласие на брак от матери. Он, конечно, нехотя, но согласился, если мы сыграем свадьбу. Феликс обернулся назад и посмотрел брюнету в лицо. — Выходит теперь ты… Король?.. — слегка испуганно спросил он. — Да. Но не переживай, это только по бумагам и для того, чтобы ты смог освободиться от оков. Пришлось договариваться с сотнями людей, издавать закон о правлении с более раннего возраста в нашем королевстве, передавать мне корону от матери досрочно. Но зато теперь я смогу забрать тебя отсюда, как и обещал. — То есть ты сделал это… Для меня?.. — Да. — улыбнулся Хёнджин, немедля с ответом ни секунды. Ликс всхлипнул, и по его щеке вновь побежала слеза. Он развернулся и, всё ещё сидя на коленях Хвана, крепко обнял его, пуская слёзы в плечо чёрного пиджака с мехом. — Я так тебя люблю, Джинни… — Я тоже тебя люблю, цветочек. Ты бы знал, как сильно и как долго я хотел это услышать… — глубоко вздохнул Хван и положил свою ладонь на блондинистый затылок, прижимая голову к себе. ** Буквально на следующий день Феликс стоял под венцом за руку с Хёнджином и улыбался народу. Впервые так радостно и искренне… Король был явно не в настроении, но, видя искреннее счастье сына, по мнению Хвана, растаял и тоже улыбнулся. А Хван? А Хван был рад дарить своему чуду счастье. Мечта, загаданная им ещё тогда, когда они сидели на траве и смотрели на звёзды несколько лет назад, сбылась. Хёнджин улыбался счастливее, чем когда-либо. Больше не будет всех этих ужасов, пряток от стражи, догонялок со свободой, встреч на грани прощания. Они будут теперь вместе, и никто не посмеет встать на пути их любви.

Ocean Eyes — Billie Eilish

Морской ветерок развивал светлые волосы, пока глаза заворожённо смотрели на бескрайнюю воду в такой близости. Сзади пристроилось родное тело, а руки обвили талию. — Ну как тебе море? — прошептал Хван над ушком. — Чудесно… — с придыханием ответил Ликс и хихикнул от поцелуев в шею, — Ну Джинни, прекрати, щекотно ведь… — Ну как сдержаться, когда у тебя под носом такое чудо стоит? Тем более, мне можно, я теперь твой муж. — широко улыбнулся Хёнджин. — Да успеешь ещё нацеловаться… — вздохнул блондин, делая вид, что недоволен, а после развернулся и нежно поцеловал парня в губы, удерживая его лицо ладошками. — Так легче? — Нет. Только хуже. Теперь мне ещё больше хочется взять тебя на руки и затащить в каюту. — Ой, отстань! — Феликс громко рассмеялся и вывернулся из объятий, убегая по палубе прочь от "мучителя". А Хван бежал за ним, смотря с непередаваемой и безграничной любовью и не видя ничего кроме него. Словно Феликс был таким ярким пятном его жизни, что всё вокруг моментально меркнет на его фоне (так и есть). Он был рад, что его мальчик наконец счастлив. Он был рад, что смог подарить счастье своему мальчику. Как и обещал, он подарил ему самое главное, осуществил самую заветную мечту своей любви — подарил ему свободу. Это было выше всяких похвал. Хёнджин был готов на всё, лишь бы блеск в этих разноцветных глазах никогда больше не потухал. Он сгладит каждый страх, что имелся в этом чудесном мальчике. Поможет во всём, что бы ему ни потребовалось. Научит всему тому, что это чудо позабыло или совсем не умело, за счёт многолетнего, почти пожизненного, заточения в башне.