Bueno pa'goza

ночь затапливает простыни тьмой, пачкает синевой бледную кожу. ветер из приоткрытого окна треплет светлые волосы, луна играет на них серебром, отражается в синих-синих глазах, будто мелкие барашки бегут по волнам еле беспокойного океана. лу гуан придерживает кончиками пальцев бордовые шторы, не позволяя оконной раме смахнуть ткань в сторону. кружева на рубашке небрежно сбиты, пуговицы расстегнуты. сердце заполошно стучит, колотится, и обычно прохладная кровь кажется ему обжигающе-горячей, хотя лу гуан уверен, что это не так. дверь тихо скрипит – он проскальзывает внутрь, от него пахнет кровью, порохом и серебром, он не человек и не вампир, и лу гуан сам не знает кто он, но коленки от него предательски подкашиваются, а внутри все стягивается в тугой ком. - ты не нападаешь. и даже не бежишь. – тихо произносит чен сяоши, запирая за собой дверь. - а ты не пытаешься всадить мне серебро в сердце. – лу гуан оборачивается – на этот раз на его плечах нет тяжёлой сине-черной накидки. сяоши как обычно в чёрном ольстере, что всегда напоминает лу гуану рясу священника – это настолько одновременно и близко, и далеко от правды, что лу гуану хочется рассмеяться. - соскучился. – сяоши разводит руки в стороны, перетекая ближе к окну. - разве ты не? лу гуан молчит, снова выглядывая в окно – лес под лунным светом дикий, необузданный. - ну что ты такой бука. – тихо смеётся сяоши, осторожно касаясь его запястья. - признайся ведь что скучал. сердце совсем сбоит, рвано пытаясь хоть как-то держать ритм, но не получается совершенно. лу гуан шумно выдыхает, тенью прижимается ближе, так, что из груди вышибает весь воздух – вжимается в его губы, царапая острыми клыками нежную кожу, нетерпеливо скользит языком внутрь, комкая пальцами тяжёлую ткань на плечах сяоши. тот сжимает его талию, притягивает ближе – сил совсем не остаётся, и лу гуан только стонет в его губы. из лёгких выбивает весь воздух, когда сяоши впечатывает его в стену. лу гуан нетерпеливый – дрожащими пальцами он судорожно расстегивает пуговицы, и тяжёлое пальто летит на пол. сяоши остаётся только в рубашке с высоким воротом – лу гуан оттягивает его ниже, обнажая острые ключицы и светлую кожу с несколькими родинками. сяоши улыбается, и лу гуан отчаянно понимает, что контролирует ситуацию далеко не он – это обескураживает, выбивает почву из-под ног, заставляя чувствовать себя обнаженным и открытым, и это пугает. но так сладко. они сами не понимают, как оказываются в постели – руки, ноги и губы везде на телах друг друга, ткань путается, и сяоши, кажется, что-то рвёт, пока пытается стянуть рубашку с лу гуана. уже так плевать, если честно. он только подаётся ближе, снова вжимаясь в его губы, наверное случайно задевает кожу клыком, потому что во рту разливается вкус крови. глаза сяоши шальные, пьяные, и лу гуан понимает, что выглядит не лучше. - можно. – тихо шепчет сяоши, распахивая рубашку так, что та еле держится на его плечах – и лу гуану сносит крышу. он ведёт языком по мягкой коже над ключицей – сладко, так сладко, что хочется заскулить. - давай. – выдыхает сяоши, путая пальцы в его волосах, и лу гуан не в силах ему противостоять. он старается прикусить осторожно, мягко – горячая кровь с первого глотка опьяняет, и сразу становится мутно и вязко. лу гуан берет совсем немного – но он так давно не пил, что когда отстраняется, в голове лишь шум. облизывает губы, скользит языком по зубам, и сяоши снова его целует, вжимаясь бедром меж его ног. лу гуан тихо стонет – собственный холод и выдержка, тщательно охраняемые столько лет, трещат по швам. - на тумбочке. – сипло выдыхает он, отвернувшись. сяоши только хмыкает – голова чуть кружится, но скоро пройдёт, он знает. лу гуан тихо стонет, откинувшись на подушки – сяоши вошёл всего на несколько фаланг, но внутри уже все плавится, растекается будто лава – будто он вот-вот истечет кровью, заляпает ею руки сяоши. - ну тише, тише. – он осторожно целует лу гуана в уголок глаза, ловит не успевшую сформироваться слезинку. лу гуан прихватывает его губу клыками, слизывает каплю крови. сяоши входит медленно, осторожно – и улыбается, улыбается, улыбается – лу гуан чувствует как самообладание трещит по швам, осыпается коркой засохшей крови – и сил на дыхание совсем не остаётся, только на рваные всхлипы. сяоши целует, и вселенная схлопывается, сверхновая разрывается, пачкая все вокруг кровью, и остаётся только сорваться в низкий, глубокий, гортанный стон. - что, уже не считаешь меня исчадьем ада? – сяоши хмыкает, двинувшись резче – тут же заострившиеся когти проходятся по его спине под рубашкой, оставляя россыпь неглубоких царапин. где-то вдалеке кричит ночная птица. - ты..агх. – лу гуан срывается на смесь тихих ругательств на латыни, откидываясь на подушки. - я тебя задушу. - обязательно. – губы сяоши скользят под кадыком, язык оставляет влажный след на идеально бледных ключицах. - только для начала тебе нужно перестать быть лужей в моих руках. лу гуан мстительно двигается сам, выбивая из сяоши рваный всхлип. - это мы ещё посмотрим. на груди сразу расцветает фиолетоватый засос, сяоши тихи смеётся, крепче сжимая его талию – лу гуан теряет все самообладание, и это пугает, но сил держаться не остаётся совершенно. сяоши внезапно замедляется. - попроси. – в его карих глазах возле зрачка луна светится по-кошачьи жёлтым. - ну же, не упрямся. осторожно гладит скулу ладонью, и лу гуан только хмурится, посылая ему уничтожительный взгляд, и это у сяоши на шее две точки от клыков, но лу гуан чувствует себя перед ним отчаянно обнаженным и распятым. - пожалуйста. – он поджимает губы, и сяоши снова так несносно тянет совершенно несносные уголки своих несносных губ выше, и наконец-то ускоряется, вжимает всем телом в матрас, и его чёрная накидка раскидывается по постели, подобно чёрным кожистым крыльям, в тёмных глазах играет что-то отчаянно страшное, недоброе – и лу гуан понимает что ошибался. насчёт всего ошибался, наверное, впервые в жизни. он кончает с хриплым стоном, пачкая пальцы сяоши, и жмурится, отворачивается, не в силах больше выносить этого всего – сяоши переплетает их пальцы, осторожно поглаживает ладонь большим пальцем круговыми движениями – срывается в пьянящее удовольствие следом, не отводя хитрого взгляда от лу гуана. - кто ты. – сипло спрашивает лу гуан, приподнимаясь на локтях и в изнеможении трёт переносицу пальцами. - кто ты, во имя владыки, такой? сяоши только прикладывает палец к губам. - меньше вопросов, лу гуан. ты все узнаешь. он исчезает как полоска лунного света, когда плотно закрываешь шторы, испаряется, как первая капля росы, когда солнце ещё даже не выглянуло из-за горизонта, оставляя лу гуана в полном беспорядке и смятении – о нем напоминают лишь капли крови на губах и клыках, и лу гуан машинально слызывает их языком, чувствуя на кончике пьянящий вкус терпкости и сладости, такой вкус, которым ни один из видов человеческой крови не обладает.