К сердцу прижмёт — к чёрту пошлёт?

— И чему ты улыбаешься? — Аарон впивается в него взглядом, полным раздражения. Его светлые брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Брат не привык, что его посылают, хотя, честное слово, он ежедневно делает все возможное, чтобы получить подробный маршрут путешествия. Рука Эндрю непроизвольно тянется к губам. Он морщит нос, будто пытаясь стереть предательскую улыбку, но продолжает лыбиться как идиот. — Придурок! — бросает сквозь зубы Аарон, оказавшись рядом. — Джостен и раньше был странным, а сейчас, кажется, окончательно сломался. — Ошибаешься, — голос Эндрю звучит хрипло после трех подряд выкуренных сигарет. Капюшон черного худи скрывает волосы, но не маскирует вспыхнувший в глазах огонь. Аарон замирает, ожидая более подробных комментариев, но получает лишь ледяное молчание. Эндрю не собирается трепаться о Ниле. Достаточно того, что этот «милый кролик» внезапно ощетинился клыками. Теперь можно сделать свой шаг, чтобы увидеть, как он будет себя вести. — Твоя проблема! Я сваливаю в клуб. Ты с нами? Точно… Совместный поход в клуб. — Неинтересно. — Что, даже не побежишь сталкерить его? — Аарон ехидно щёлкает языком, указывая на лифт, где минуту назад скрылся силуэт в обтягивающих кожаных штанах. — Разоделся как шлюха… Эндрю резко расправляет плечи и, сощурив глаза, наклоняет голову в предупреждении. — Лучше следи за Кесседи. — Её зовут Кейтлин, — поправляет Аарон, яростно дергая браслет на руке. — И ты бы знал, что мы расстались, если бы обращал внимание на кого-то помимо Джостена. Аарон в своем репертуаре. Его не поймешь: не задашь вопрос — обидится, спросишь — огрызнется язвительным «не твое собачье дело». Ведет себя, словно школьница, которую не пригласили на выпускной. А что касается Нила… Эндрю сжимает кулаки, представляя, как запирает этого разъяренного обиженку в своей комнате и не выпускает, пока у того окончательно не слетят тормоза. Пусть орет, бьется о стену, сыплет проклятиями… делает что угодно, лишь бы сорвал с лица маску приветливого паренька по соседству. — Это был лишь вопрос времени, — бросает Эндрю, проводя языком по острой кромке зубов. — Иди к черту, Эндрю! Чтоб твоего голубка сегодня сняли, как последнюю… арх… Пальцы Эндрю впиваются в шею брата, прижимая его к стене. Эндрю действует инстинктивно, как дикий зверь, защищающий свое. Этот злобный засранец должен научиться держать свой длинный язык за зубами. — Еще слово о нем, — голос опускается до шепота, — и я не посмотрю на то, что ты идеально подходящий мне набор органов, который должен оставаться целым и невредимым. — От…вали! Эндрю отступает, пряча дрожащие руки за спиной. Аарон, сползая по стене, бормочет проклятия, но Эндрю уже скрывается в комнате. Как ни крути, а нападения сзади он не ждет. Оскорбления, подъебы, психологический прессинг — пожалуйста, но до реальной драки никогда не доходило. И не дойдет. Что ж, раз все свалили тусоваться, Эндрю может спокойно почитать без назойливого шума вокруг. Если, конечно, получится осилить больше пары страниц, не скатившись в фантазии о мускулистых ногах Нила в тех греховных штанах. Успех сомнителен.

***

21:42 Эндрю бьёт кулаком по столу, когда на экране телефона всплывает сообщение. На прикрепленной фотографии Нил, в полупрозрачной водолазке и с бутылкой текилы в руке, балансирует на краю стойки бара, окружённый толпой орущих незнакомцев. Подпись: «Твой кролик устроил ад. Забери, пока не сожгли клуб». Отправитель — неизвестный номер. 22:47 Мазерати с громким ревом вылетает со стоянки. Эндрю давит на газ, игнорируя красный свет. В салоне пахнет кожей и холодным кофе из забытого стаканчика. Он мысленно прокручивает возможные сценарии: Нил надрался, Нил подрался, Нил… Ни один из вариантов не устраивает Эндрю, вбрасывая в кровь дозу адреналина. 23:03 Охрана вяло отходит в сторону, завидев Эндрю. Его чёрное худи и взгляд, обещающий расправу, работают лучше пропуска. И какого черта ребят понесло в это место? Уж лучше бы скатались до Колумбии. Музыка бьёт в виски, как молот. «VENOM» — этот адский клуб с неоновыми надписями на стенах и барной стойкой, подсвеченной фиолетовым. В воздухе висит сладковатый запах дыма и перегара, а толпа на танцполе мельтешит, как стая обезумевших мотыльков. Эндрю протискивается между телами, цепляя локтем кого-то в блестящем корсете. Его толкают, но он даже не оборачивается. Ищет его. — Видел парня в чёрной водолазке? — перекрикивая грохот музыки, Эндрю указывает на свой телефон. На экране Нил с подведёнными глазами, сделавший селфи за час до этого. — Огненный парень, — бармен усмехается, подмигивая, и протягивает приветственный шот. Эндрю игнорирует выпивку. — Он у зеркальной стены. Отрывается с друзьями. Эндрю привстает на носки, ловит в бурлящем людском водовороте рыжий всполох и устремляется вперед, словно одинокий корабль на свет маяка в ночи. Он грубо пробирается сквозь толпу, игнорируя ругань и острые взгляды, сосредоточенный только на одной цели. И вот он — стоит на небольшой сцене, держа микрофон как оружие. Его рубашка расстёгнута до пояса, на шее болтается чей-то галстук. Водолазка? Уже нет. Видимо, подарил кому-то. Приближения Эндрю он не замечает, оживленно общаясь с вокалистом, который смеется от услышанного и подает сигнал другим музыкантам. Тяжелые биты затихают и толпа недовольно гудит, лишившись музыки. — Ты думаешь, ты крутой?! — кричит Нил в микрофон, привлекая к себе внимание, и толпа орет в ответ, подбадривая этого идиота продолжать. — Ты… ты просто кусок льда! Льда-а-а! Гитарист ударяет по струнам и Эндрю не сразу, но узнает песню. Вполне себе сносный голос Нила не спасает ситуацию, когда он на ходу переделывает «I Will Always Love You» на «I Will Always Hate You!». Пьяный бэк-вокалист прижимается к его боку и орет «Эндрю — засранец!» в микрофон. Заебись! Нил машет бутылкой текилы, и золотистая жидкость брызгает на девушек внизу. Они смеются, а одна тянется потрогать его голый живот. Эндрю будто бьёт током. — Слезай. Немедленно. — Его голос тонет в грохоте басов, но, кажется, Нил замечает его. Голубые глаза, подведенные черным, сужаются. — О, смотрите! Пришел король равнодушия! — Он прыгает вниз, едва не падая. Эндрю ловит его за локоть, но Нил вырывается. — Не трогай! Ты… ты игнорировал меня месяцами! А теперь что? Решил спасти? Я тебе не нужен! От Джостена несет текилой и гневом. Кто-то из толпы свистит и снимает все происходящее на телефон, не потрудившись вырубить вспышку. И где, твою мать, все лисы? Болтали о совместной тусовке, а в итоге Джостен творит какую-то дичь в одного и всем глубоко насрать. — Ты пьян, — сквозь зубы говорит Эндрю, хватая его за запястье. — Идиот. Ты же ненавидишь толпу. — Зато они не притворяются! — Он тычет пальцем Эндрю в грудь. — Они не делают вид, что я… ничто! Внезапно он вспоминает про все еще зажатый в руке микрофон и орёт в него, глядя прямо на Эндрю: — Всем слушайте! Эндрю Миньярд чертов... — договорить ему мешает резкая поломка техники: микрофон со всей силы врезается в угол сцены, неминуемо проигрывая. Толпа взрывается недовольством. Девчонка в розовом комбинезоне кричит: «Отвали от него!». — Джостен! — Эндрю хватает его за пояс, притягивая к себе. Нил мотает головой и тычет пальцем ему в грудь: — Не-е-ет! Ты… ты игнорил меня! А я… — он вдруг замолкает, глядя себе под ноги. — Я тебе совсем не нравлюсь. Да? Эндрю стискивает зубы, замечая, как гитарист медленно достаёт телефон, а вокалист пыхтит над обломками своего микрофона. Пора валить! Эндрю хватает Нила за запястье и, развернувшись, начинает тянуть сквозь танцпол. — Я никуда не поеду без Квентина! — заявляет этот суицидник, ловко прокручивая руку и выворачиваясь из крепкого захвата. Какого черта? Эндрю запрокидывает голову назад, обращаясь в мольбе к парню наверху. Или кто там отвечает за помощь на распутье. Нил теряется в толпе, чтобы спустя мгновение вынырнуть у бара. Не с первой попытки, но ему удается перевалиться через стойку и притянуть к себе смеющегося бармена. Эндрю сжимает кулаки и тяжелой поступью шагает за своим беглецом. На этот раз вокруг Эндрю сам собой появляется свободный коридор. Будто сверкающие вокруг него молнии и сгустившиеся тучи становятся осязаемыми и видимыми, распугивая попавшихся ему на пути. — Правда? Неееет. Я не могу… хихи… Ты патри... пратри... потрусу… Ох. Клевый ты, короче, — Нил счастливо подпрыгивает на месте, рассыпаясь в плохо связных комплиментах какому-то бородатому мудиле. Эндрю в считанные секунды прикидывает, с какой стороны лучше подойти к нему и под каким углом ударить, чтобы бармен слег и больше не поднялся. — Мне подарили Квентина! — дебильная улыбка Джостена отвлекает от намеченного плана и заставляет перевести взгляд на белую херню, прижатую к груди цепкими пальцами. — Это выхухоль? — Эй! Квентин — крыса. — Дохлая крыса. — Что?! О господи! Квенти, не может быть, — Нил начинает трясти уродца, который не подает признаков жизни. При ближайшем рассмотрении Эндрю понимает, что приглянувшаяся Джостену тварь — это мягкая игрушка. Белобрысая, с красными глазенками, нарисованными клыками и длинным шнурком-хвостом. Блядь! Эндрю выхватывает ее у истерившего парня и несколько раз со всей дури встряхивает, после чего возвращает со словами: — Он в порядке. Напомни, нахуя тебе этот безумный крысеныш? — Он так похож на тебя, я просто не мог пройти мимо! — невинно хлопая глазками, заявляет Нил, нацеловывая плюшевое недоразумение. Эндрю кривится от услышанного. — Теперь мы можем уйти? Нил задумывается на долгие минуты, будто этот вопрос подразумевает развернутый ответ, подкрепленный статистическими данными, а не короткое «да, Эндрю». — Ты! Ты… ледышка! Ледниковая! — икает он, едва стоя. Эндрю готов с этим смириться, толкая Нила вперед. На выходе ему приходится перекинуть Нила через плечо и спешно делать ноги, потому что этому придурку взбрело в голову под звонкое «за милых дам!» швырнуть в лицо лысого охранника горсть конфетти — откуда только взял? Нил вопит, лупит кулаком по спине, но Эндрю уже выскакивает на улицу. — Отпусти! Я тебя ненавижу! — Нил продолжает брыкаться. — Знаю. — Ты… ты вообще человек? — он замолкает, когда холодный воздух бьёт им в лица. Его тело обмякает. А Эндрю... он просто удобнее перехватывает это тело, не желая вести серьезный разговор, пока Нил не протрезвеет. 23:57 Нил плюхается на капот Мазерати, игнорируя открытую в приглашающем жесте дверь. Крысеныш всё ещё в его руках. — Слезай. — Эндрю пытается выхватить игрушку, но та лишь сверкает алыми глазами в свете уличного фонаря. Вот же мерзость! — Не трожь Квентина! Он мой друг! — Нил обнимает уродца, теряя равновесие и скатываясь на асфальт. — Завтра же запрошу для тебя запретительный ордер на приближение к алкоголю. — Ой, полночь! — вдруг кричит Нил, заметив время на мигающей вывеске у соседнего магазинчика. — Бежим! Не дожидаясь ответа, он хватает Эндрю за рукав и тащит к ближайшим кустам. Эндрю отказывается удивляться и сопротивляться. В пьяном состоянии Нил невероятно силен, что немного пугает… и возбуждает. — И что мы тут делаем? — Тссс… Сейчас твоя тачка превратится в тыкву, а злая мачеха явится по наши души. Эндрю чувствует, что более не способен закатывать глаза. Он уже хочет подняться и потащить Джостена за шкирку, если потребуется, как на парковке появляется Кевин. Перед ним, как стайка маленьких утят перед мамой-уткой, семенят все лисы в разной степени присутствия в этом мире. — Злая мачеха, — зловеще шепчет Джостен, скатываясь в булькающие смешки. Кажется, он очень доволен своей спасательной операцией в кустах. — Ты идиот. Кто же в этой ситуации сам Эндрю сказать сложно, но он покорно дожидается, пока ребята разъедутся на такси и только после решительного кивка Нила, говорящего, что путь свободен, они возвращаются к машине. 00:12. Нил, развалившийся на переднем сиденье, орет песни, прерываясь на жалобы крысенышу. В его спутанной речи отвратительно часто мелькает «Миньярд — говнюк». Потом Нил внезапно плачет, вспоминая, как Эндрю несколько недель назад отказался от билетов на игру профессиональной лиги экси. — Ремень, — бросает Эндрю, пристегиваясь и проверяя приборы. — Блядь, другой ремень! — шипит он, наблюдая, как Нил на удивление ловко справился со своим ремнем и уже расстегивал молнию. Очень хочется постучаться головой о руль, но жалко любимую машину. Она такого не заслужила. Треснув Нила по шустрым пальцам, Эндрю одним быстрым движением пристегивает свой личный кошмар и спешно отстраняется, пока не зарылся носом в манящее местечко на шее, покрытое блестками. Тяжело выдохнув, Эндрю вжимает ногу в педаль газа, решив, что возможная смерть на дороге будет милостью для него. А если обойдется, так хоть домчатся к общаге вдвое быстрее. 00:30. Комната Джостена оказывается запертой, а бросить придурка на коврике у двери, конечно, очень заманчиво, но Эндрю предпочитает затащить пьяницу к себе. Предварительно они заглядывают в ванную, где Нил не проникается быстрым умыванием по методике Миньярда. Брошенный на Эндрю взгляд настолько оскорбленный и обиженный, что Эндрю едва сдерживается, чтобы не расцеловать этого идиота. Милого идиота. — Твоя постель. — Эндрю подталкивает замешкавшегося парня на диван в гостиной, притащив подушку со своей постели. В другой ситуации он бы задумался, где в это время носит его братьев и Кевина, уехавших раньше них, но сейчас было как-то похуй. — Это пахнет тобой… — Нил тычется лицом в подушку. — Противно. И… приятно. Эндрю наливает стакан воды, но, вернувшись, видит, что Нил уже спит, обняв подушку и крысеныша. На полу валяются кожаные штаны, напрочь разрушая самоконтроль Эндрю. — Идиот, — бормочет он, накрывая Нила пледом и, не сдержавшись, касается виска мягким поцелуем. В волосах запах дыма и чего-то сладкого. — Утром тебе пиздец.