К сердцу прижмёт — к чёрту пошлёт?

Солнечный луч режет глаза. Нил морщится, пытаясь приподнять веки, но мир плывёт в кисло-сладком тумане текилы и стыда. Голова гудит, словно в ней застрял улей разъярённых шершней, а язык прилип к нёбу. Он пытается повернуться. Плед пахнет морозной свежестью и чем-то чужим… Мятный лосьон? Эндрю. — Проснись и пой. Голос звучит сверху, откуда-то справа. Нил приоткрывает один глаз, отмечая, что он определенно не в своей комнате. Черт! Бегло оглядываясь, он видит спасательный набор алкоголика на журнальном столике: стакан воды с двумя белыми таблетками. — Ты… — голос Нила хриплый. — Что я… — Устроил стриптиз на столе, обозвал меня «ледяным уродом» или «королем равнодушия» — так сразу и не вспомню, попытался станцевать танго с охранником, — перечисляет Эндрю, не отрываясь от книги. Он сидит в кресле-мешке, забросив ноги на журнальный столик, в черной футболке и узких джинсах. Нил тратит драгоценные крупицы сил на то, чтобы приподняться на локтях и посмотреть на носки с принтом «пончики» на ногах Миньярда. Господи, это просто незаконно быть таким! — А ещё ты выпросил у бармена уродливого крысеныша, — Эндрю кивает на плюшевую игрушку с криво пришитыми красными глазами, зажатого под мышкой Нила. — Ты так и уснул с ним… — продолжает он, облизывая подушечку указательного пальца, чтобы перевернуть страницу. И как только ему удается оставаться таким невозмутимым? Бесит! — Спасибо, кстати, за сравнение. С твоих слов это нечто ужасно напоминает тебе меня. Нил натягивает плед на голову, сгорая от стыда. Под тканью проступают очертания надписи на предплечье: «Я ♥ члены» — Это… это не настоящие чернила, правда? — он тычет пальцем в надпись, выглядывая одним глазом. Эндрю приподнимает уголок губ: — Спроси Аарона. Он развлекался, пока ты пел колыбельную крысенышу. — Мы можем просто забыть об этом? — Возможно. Но Ники точно не забудет как в три ночи ты залез к нему в постель на верхнем уровне и полез обниматься. — Глаза Эндрю сверкают едким удовольствием. — ЧТО?! Должно быть, проснувшись ночью, его воспаленный текилой мозг решил, что он находится в своей комнате и отправил буйные ноги по знакомому маршруту. Нил готов умереть на месте. Но тогда его несчастное тело станет легкой добычей для тату-извращенца Аарона. Не хотелось бы отправиться в мир иной с пахабной надписью на лбу. Не то чтобы это будет иметь значение для самого Нила в тот момент, но позорить дядю Стюарта совсем не хочется. — Расслабься! Ники так перепугался, что толкнул тебя на пол. Потом, правда, рассыпался в извинениях и лично держал пакет со льдом у твоей задницы, — будто с недовольством произносит Эндрю. — Мы с трудом его от тебя оттащили. — Ох… — Нил протяжно выдыхает, заметно расслабившись. Ну, Слава богу! Теперь понятно, почему так ноет ниже копчика. — Я… эм… побегу! Тишину прерывает урчание живота Нила, но голод сейчас самое последнее, что его беспокоит. Не дожидаясь новой порции подробностей, Нил наспех выпутывается из перекрутившегося вокруг ног пледа, хватает с пола брюки и тратит позорные пять минут, чтобы запихнуть не слушающиеся конечности в кожу. Эндрю захлопывает книгу и этот звук заставляет Нила подскочить на месте. Он пятится к выходу. — Спасибо за помощь. — Подожди. Ты кое-что забыл… — А? — похмельный мозг Нила начинает истерить: «Неужели поцелуй?!» Эндрю лукаво улыбается и бросает Нилу… крысеныша. Ну да, конечно. Вот ты, Нил, фантазер. А про Эндрю он все правильно вчера пел…

***

— Боже, ну какой же я идиот! — стонет Нил, наматывая круги по комнате. С момента адского пробуждения проходит несколько часов, и он успевает приблизиться к более-менее адекватной версии себя. По крайней мере, он чист, насилу накормлен — спасибо, Элисон, — и пробежался по кампусу, проветрив мысли. Отдельно стоит возрадоваться тому факту, что утром в комнате он застал только Эндрю. Вот уж ирония: чувствовать облегчение в такой ситуации. Выдвинув ящик стола, он достает свою заначку. Чиркает спичкой по коробку. Ничего не происходит. — Да не той стороной! — ворчит Мэтт у него за спиной. — И с каких пор ты вообще куришь? — С недавних, — отмахивается Нил и, перевернув спичку, повторяет свои манипуляции. Кому вообще нужны эти дурацкие деревянные палочки, когда давно придумали зажигалки? Но, к его пожизненному «везению», их в магазине не оказалось, так что выбор был невелик. Наполнить лёгкие отравляющим дымом — вот то, чего он желает прямо сейчас. Правда, не успевает он сделать и двух затяжек, как заходится в кашле под осуждающим взглядом соседа, в котором так и читается: «Не умеешь — не берись». Очередная затяжка, не столь резкая, как предыдущие, и у него получается спокойно выдохнуть густой дым в приоткрытое окно, не выплевывая при этом собственные лёгкие. — Знаешь, что самое смешное? — вдруг произносит Нил, оторвавшись от разглядывания унылого уличного пейзажа. Сигарета отвратительна, и он спешит затушить ее. — Удиви меня, — ворчит Мэтт, энергично размахивая рукой перед собственным носом в тщетной попытке разогнать движущуюся на него дымовую завесу. — Я ведь всё равно люблю его. — Нил прислоняется спиной к стене и медленно съезжает по ней на пол, втягивая грудью воздух, насквозь пропитанный никотином. Кажется, он впервые сказал это вслух. И кому? Мэтту! — Нил... — Я запутался. В один день он полностью игнорирует мое существование, а в другой носится за мной по всему клубу и полночи потом нянчится, как с ребенком, — перечисляет он. — То одним взглядом перечеркивает все надежды, а в другой раз смотрит так, словно я чёртово божество. Что из этого правда? — Я ничего не смыслю в парнях. Ну, в романтическом плане, — пожимает плечами Мэтт. — Я боюсь… боюсь вновь открыться, — еле слышно произносит Нил, тяжело сглотнув слюну. — А что, если он просто хотел мне помочь? Как другу или члену команды. Да хрен знает кому, но никак не парню, который нравится. — Тогда я скажу тебе, что… — начинает Мэтт, но закончить ему не позволяет раздавшийся из приоткрытой двери холодный голос. — …ты просто идиот, Джостен! Нил до боли закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза, не желая верить в появление Эндрю Миньярда в своей спальне.