LEGION

Размытая тень кружилась вокруг. Силуэт вспышкой появлялся на краю зрения, исчезал и тут же о мой телекинетический купол со свистом ударялся кусок металла или бетона, обдувая меня импульсом инерции. От трения металлические элементы раскалились, а бетон стирался в пыль. Я даже чувствовала этот запах жжёного металла. За считанную минуту со всех сторон поприлетало градом из всевозможных обломков. Некоторые почти даже пробивали барьер. Но пока лишь «почти». Спустя пару секунд глаза немного привыкли к постоянному мельтешению. Я увидела его вполне четкий силуэт. Это мало что дало, разница в скорости оставалась существенной. И я не могла ответить на его атаки. Спустя несколько минут начинала уставать. Мыслей стало слишком много, и они норовили выйти из-под контроля. Полный защитный купол требовал слишком много концентрации и психокинетических сил. Его нельзя держать постоянно. В глазах сначала пропала четкость, фокус зрения сузился, мысли будто стали вязкими и давящими. Тогда я чуть не пропустила смертельный удар. Светящийся кусок арматуры пролетел над ухом, что даже ощутила тепло и от свиста почти не оглохла. Вонзившись в брусчатку за спиной, вспахал в земле выбоину с размером в машину. Впервые, по спине пробежал холодок. И мой противник не собирался на этом останавливаться. Не смотря куда-либо конкретно, успела выставить более концентрированный щит перед локтем. Он вновь начал ускоряться и спустя пары секунд в меня будто влетел поезд на полной скорости. Это был торс памятника, который стоял в центре площади. И я полностью приняла на себя чудовищный удар. Не особо помню, как отлетела на несколько футов в сторону улицы. Зато помню, как прокатилась по земле, пересчитав все ребра. Тупая боль осадила от локтя до лопаток. Дыхание сбилось. Разум будто резко накрыли чем-то глухим и тяжелым. Шум хаоса вокруг стал доноситься приглушенно. Помню, как до меня пытались добраться бунтовщики или черт его разбери кто. Вооруженного топором человека отпихнула от себя. Наспех собрала импульс и ударила о землю, раскидав их. После чего резко встала и оглянулась по сторонам, вновь активировав купол. Опять снова вымотаюсь, но пока других вариантов не видела. Хотя, у меня всегда запасной план на самый паршивый случай. Правда, со своими нюансами. Сопряжение с другой личностью без должной подготовки и в не совсем ясном рассудке имеет побочные эффекты. Или же того хуже, я могу уступить ему место. Может реально наплевать? Ситуация явно не та, чтобы осторожничать. — Прими же тьму... — призывал голос, и я ответила на зов. Что ж… Не обессудьте. Резкий вдох и закрыв глаза, я в тот же миг с обрыва сорвалась в непроглядную бездну. Когда открыла глаза, увидела, как вокруг всё стало мрачнее и медленнее. Первым пришел звук. Он ворвался протяжным белым шумом, серый мир превратился в тягучее, почти неподвижное месиво из красок и света. Дерганые объекты двигались как при замедленной съемке. Клубы дыма тянулись к небу словно вата. А люди просто лежали в дюжине футов от меня. Вроде крови нет, хотя, не уверена. Взмахом руки, я просто смела их всех в сторону, как пыль метлой. Быстро нашла белобрысого бегунка разумом. Размытый след от его движения еще не успел достичь купола Джин. Зато красные молнии пробивали почти насквозь. Джин держалась. Взмахнула огненными крыльями и бегунка откинуло назад. Сосредоточившись только на нем, попыталась схватить. Но он заметил. Исчез и появился в сторонке от меня. Вновь обходил по широкой дуге, набирая скорость и толкал впереди другой обломок памятника. Видимо, понравилось играть в таран. Всё же любопытная способность... Сильная... Это просто организм так позволяет двигаться или же тут нечто другое? В иных случаях, паренек должен был просто стереться об трение воздуха. Но его что-то защищало. Он сам, возможно, не понимает этого. Хм. Белобрысый сорвался с места, вокруг меня постепенно образовалось яркое кольцо из шлейфа его движения. А за ним несся облако пара от капель дождя. Внешний мир утих и звучал на периферии сознания. Мысли людей, бои, крики, выстрелы, лазер, взрывы – раздавались отдалённо и вскоре слились в одну какофонию. Внезапная вспышка. Не звук, не тень, порыв. И снова об мой щит прилетел обломок. Вроде тело немного приспособилось. Пора. Я ощущала тончайшее возмущение в ткани реальности. Линия, прочерченная чистой кинетической энергией, превратилась в человека. Она движется со скоростью, от которой разум обычного существа мог бы сломаться. Она вырисовывает вокруг меня сложный, безумно быстрый узор. Довольно. Я уже не поворачивалась. Мне уже не нужно. Полностью сконцентрировалась и собрала псионику вокруг себя. Сейчас это было до смешно таким простым делом. Восприятие, обычно всегда привязанное к глазам, стало шире, глубже. В сопряжении с Фаруком я видела всё иначе. В первую очередь считывала мысли и намерения всех живых существ поблизости. Мысли бегунка стали осязаемыми, а я увидела его всего. Не только как физическое тело, энергию, но и как сгусток стремительного намерения, силуэт из света и тревожных, вихревых мыслей. Его сознание – это не слова, а стремительная последовательность образов, расчётов, прилив адреналина. Он тоже вымотался за время нашего боя. Вроде прошло всего несколько минут, но для его скорости это наверняка было долго. Как там говорил великий ученый — всё относительно. Интересно, как он пробьет это? Что толку от скорости, если траектория линейно зависима и предсказуема. Я позволяю ему завершить подготовку. Позволяю отбежать, набрать скорость и толкать перед собой длинную балку, от которой почти что ничего не осталось в конце пути. Похоже это был каркас от панелей. Вот. Он набрал колоссальную скорость. Вот. Он несётся. Для мира он – размытие, поток. Для меня – медленный, ясный объект. Конец балки нагрелся и нес в себе энергию, способную пробить любую защиту. Раскалённое копье направлено в мою спину. Снова бьет со спины? Предсказуемо. Псионика. Чистая, всеобъемлющая как тьма. Телекинез высшего порядка Короля Теней – это вам не мой жалкий толчок и не «бумажный» щит. Это изменение фундаментальных правил мироздания на крошечном участке реальности, как не раз повторял дядя. Воздух вокруг меня сгущается, становится темнее, абсолютным саркофагом из непреодолимой силы. Его движение, вся его колоссальная кинетическая энергия, набранная разгоном всё это время, поглощается, растворяется, обращается в ничто. Он тормозит и замирает в паре дюймах от меня. Я чувствую его ужас, неверие. Резкий, кислотный, животный страх в том вихревом сознании вспыхивает звездой в ночи. «Не может быть... Не может. Быть... Что это?! Кто... Она?!» – кружились мысли Пьетро в моей голове, как сотня других. Я медленно оборачиваюсь. Легонько отвожу его оружие в сторону. Копье молниеносно улетает в здания, пробивая его насквозь. Мы остались с ним с глазу на глаз. В этот раз правила поменялись. В моём времени всё стало плавно. В его – быстро. В мире – мгновенно. Наши взгляды встречаются. Его глаза, широко открытые, полные непонимания и паники. В его разуме, в страхе я вижу свой новый облик с короной, сотканной из самой тьмы, а в глазах только чернота. Я впускаю его в свой разум. Не глубоко. Лишь тончайшей нитью – ровно настолько, чтобы говорить. «Здравствуй». «Телепатия?! Как у сестры…». «Верно, Пьетро». Его имя падает в тишину его собственного замершего мира, как камень в гладь пруда. Он вздрагивает всем существом, хочет вырваться, но не может пошевелить даже ресницей. «Ты – как молния в пустыне. Яркий, ослепительный проблеск в вечной ночи. Я вижу красоту твоего дара. Но вижу и его уязвимость». А вот это уже мысли Фарука. Он любит такие витиеватые описания. «Но это же правда, моя дорогая. Нужно описывать объекты, чтобы понять». «Да я не спорю». «Кто ещё здесь?! Как это возможно?! Кто ты?!». Паника поселилась в мыслях парня. Его мысли хаотично бились, как пойманная в клетку птица. И вновь и вновь повторялся вопрос: «как?!». «Похвально. Ты продолжаешь искать мое слабое место. Физическое. Но я тебя разочарую, его нет. То, что ты атакуешь – лишь оболочка. Лишь тень той, что скрыто во тьме. Я существую между атомами, в промежутках между твоими скоростными мыслями. Я – Король Теней. С таким слабым разумом, ты мне не соперник, а так хотелось». Я поднимаю руку. Складываю пальцы. Я могла бы не делать и этого. Могла бы просто стереть его. Но это – жест предупреждения. Дядя знает, что мы всегда должны давать шанс. Один. Это своего рода наша клятва. Если они не поймут, что ж... Так тому и быть. Я касаюсь пространства перед его лбом. Не кожи. Самой концепции его бытия в этой точке. «Хочешь продолжить?». И я показываю. Не реализую, но позволяю ему на миллисекунду ощутить то, что было бы. То, чему ему не миновать, будучи даже в полной скорости. Сознание – сложная мозаика. Разумом можно пронестись сквозь время, объять необъятное. Я аккуратно, как стирательной резинкой, провожу по нему пальцем. На холсте мира на месте, где он бежит прямо сейчас, остаётся лишь пустота. Как будто он никогда не существовал. Вторая картина: связи между атомами его тела ослабевают настолько, что растворяются. Он становится туманностью, облаком частиц, красивым сияющим распадом на ветру. Буквально распадается в прах. Картина третья… Я возвращаюсь в прошлое, к моменту до его рождения, и тихо меняю одну хромосому. Он никогда не получает свой дар. Он просто человек. Или вообще не рождается. Эти видения прокручиваются в его мозгу всего на миг. Но ему хватает. Фарук мог бы придумать ещё много вариантов как его уничтожить. Но я его остановила. Разум парня и так скоро сломается. Его вихревое сознание остывает. Парня охватывает леденящий, абсолютный ужас. Не страх смерти. Страх небытия. Страх быть стёртым из реальности, как простая ошибка. Его гордость, уникальность, его скорость – лишь песчинка перед лицом бескрайнего океана тьмы. И в нём поселяется тишина. Та самая, что бывает, когда борьба бессмысленна. Паренек за эти мгновения буквально пережил свою смерть в нескольких ипостасях. «Но я не сделаю этого. Пока ты не мой враг. Просто заблудившийся. Но пойдешь против меня второй раз, от тебя ничего не останется». Я не усыпляю его. Просто… Отключаю ему доступ к телу. Просто как выключают лампу. Его веки тут же смыкаются. Паника сменяется глубоким, неестественным сном. Мы возвращаемся к привычному мироощущению. В реальности на полной скорости он тут же оказывается далеко за пределами площади. Но даже так я видела во тьме его разум. Телекинез переносит его на скамейку в стороне от дороги, в километре отсюда. Я оставляю его там, присматривая за пульсом. Живой. Он очнётся с жуткой головной болью и смутным, кошмарным воспоминанием о бездне, в которую заглянул. С пониманием, что его дар – это не вершина, а лишь одна из бесчисленных ступеней к настоящей Силе. А вот рядом происходило то, что интересовало Фарука сильнее. Он наслаждался боем между Вандой и Джин. И настоял на том, чтобы не вмешиваться. — Гляди, как они танцуют. — Танцуют? — Давай понаблюдаем, — говорил он, появившись в своем физическом образе рядом со мной в центре бури. — Нам не нужно вмешаться? — Ты не доверяешь ей? — Дело не в доверии. Просто неприятно наблюдать, когда твоему близкому человеку причиняют боль. — Тцк-тцк, — цокнул и мотнул головой Фарук. — Вот и узнаешь, каково бывает нам. — Оу. Я поняла. — Жизнь – не дар, она дается в борьбе. К тому же, немного опасно. При всей своей мудрости и сдержанности, к Фаруку не стоит относиться как к доброй дядюшке. Это только я могу. Для остальных же он представляет смертельную угрозу. И когда я сейчас с ним в сопряжении многие вещи я смотрю через его призму восприятия. Поэтому я просто стояла и наблюдала за битвой стихий. За эпицентром разыгрывающейся псионической смерчи на площади от многочисленной толпы уже мало кто остался на ногах. Тысячи людей раскиданы далеко от площади. Их разум не выдержал. Они потеряли сознания в надежде спастись от колоссального психического давления. Грудой тел раскиданы улицы вокруг площади, как в каком-то апокалипсисе. Но хотя бы они живы. Не все, конечно, но большинство. На ногах оставались лишь самые «необычные» и стойкие. Бои велись уже локально. Алые лучи где-то за спиной разрезали воздух. И почему-то не только алые. В ушах иногда проскальзывали обрывки, как обменивались информацией остальные Мстители. Для меня это сейчас было не важно. Бой между Джин и Вандой перешел в Астральный план. И через глаза Короля Теней я видела их «там». Аловолосую с пылающей красной тиарой и Джин с огненными крыльями. — Нет, Наокси. Пока просто наблюдай, — остановил меня Фарук. — Хотя бы сдержим, чтобы люди не пострадали. — Ладно. Фарук поставил вокруг вихря защитный барьер. — Хотя бы так… — Ху ты… В этом что-то есть, — объявилась Аврора и начала рисовать стихийное бедствие. — А что я говорил. Вот же… Они нашли общий язык. Они. Ладно. Пока посмотрим. Джин выглядела неплохо. И вроде не ранена. Чего не скажешь об её визави. Аловолосая должна была ощутить, как её брат исчез с поля восприятия. И вообще, на что ГИДРА надеялась, атакуя нас столь малочисленным войском? Просто пострадали гражданские. Тем временем на восточных улицах рядом с площадью шла ожесточенная перестрелка. Две машины сопровождения президента были взорваны. Сам президент ранен. Его пытались вывести из-под огня неизвестных. Капитан Америка пока не мог им помочь. Он дрался с крепким бойцом в черном с силовыми рукавицами. Голову бойца украшала маска с рисунком черепа. Его поддерживали огнем снайперы с противоположной стороны площади. — Я сняла двоих, — доложила Романофф. — Роджерс, как у тебя дела? Нужна помощь? Впрочем, продержался боец немногим дольше обычного человека. Роджерс сломал ему ноги щитом и вырубил, проломив его головой машину. — Крепкий боец попался. Явно не простой мятежник. И я, кажется, узнаю наколки на его шее. — В каком смысле? — Просто рисунок похож на орла Третьего Рейха. Я видел такие в свое время. — Может он просто любитель птиц. — Может быть. — Так, сладкая парочка, не расслабляемся, нужно ускоряться. Джарвис заметил две батареи РСЗО в паре кварталов. Похоже они собираются бить по площади, — обнадежил всех Тони. — Информаторы ЩИТА были правы, некоторые части армии Заковии работают на ГИДРУ. — Этого не хватало. Нужно вывести всех гражданских из-под обстрела. — Сначала президента и делегатов ООН, — не согласился с Роджерсом Тони. — Они их цель. — Мы должны обезопасить мирных людей в первую очередь. Это был наш приоритет, Тони. — Приоритеты немного сменились, когда эти мирные начали бросать коктейли молотова. — Парни, что там за буря разыгралась на площади? — вмешалась в их спор Наташа. — Наши мутанты резвятся, — сказал Тони. — Я к ним. По щиту Роджерса прилетел выстрел из крупнокалиберной винтовки. — Четвертый этаж, здание на два часа за церковью, увидел блик. Наташа? — Уже работаю. — Нет нужды, — Старк пролетел над указанным зданием и накрыл каждое окно управляемыми маленькими ракетами. Потом пришло уведомление от Джарвиса. — Ой-ой. Мне пора. Железный Человек резко взмыл вверх. С высоты птичьего полета он увидел первый залп полной кассеты РСЗО. Как последовательно летели ввысь вспышки света. И как они превращались в смертоносный град. — Просыпаемся, Джарвис. — Все цели захвачены, — сообщил Джарвис. — Отлично. Мини ракеты-перехватчики устроили грандиозный фейерверк над площадью, сбив каждый реактивный снаряд. И осколки вместе с ливнем пролились на центр Нови Града. По наводке обнаружил сами установки, и издалека снял их более мощной ракетой. — Ракеты закончились, — доложил Джарвис. — Уровень энергии сорок семь процентов. — Вижу, Джарвис. Черт, что ещё? Что-то эти тучи мне не нравятся. Да и ветер усиливается. Что происходит на земле? Ответьте. С высоты Тони застал необъяснимую картину. Люди пачками падали на землю уже далеко за пределами площади. Танки застыли на перекрестках, аварии не заставили себя долго ждать. А в самом эпицентре образовался самый настоящий смерч. — Люди теряют сознание. Увозите их! Быстрее! Быстрее! Ещё автобусы нужны! — орал Алекс. — Не подходите близко! Все назад! — Сейчас буду. Джарвис, оцени обстанов... — не успел Тони договорить, как по нему прилетел золотой луч. Джарвис показал место попадания на броне и обнаружил легкое пробитие корпуса левого бедра. — Энергетическое оружие?! Откуда… — Нет, сэр. Этот луч выпустили они. Джарвис вывел перед интерфейсом Старка кадр, где стояли двое молодых людей: девушка и юноша со светлыми волосами и в черных комбинезонах. Они выпускали лучи, как у Хавока и Циклопа, но только золотого цвета и из рук. — Мутанты, значит. Покажи, как дела у Паучка и остальных ребятишек. Автономные дроны, они же «глаза» и «уши», Джарвиса летали везде по городу. Нескольких сбили. Но большинство оперативно собирало данные с поля боя. Паркер с Фелицией обнаружились у пожарных машин и почему-то сражались против своего же. Озборн летал на своей штуке и пытался порезать их острыми крыльями глайдера и раскидал бомбы с едким дымом. — Гарри! Гарри, это иллюзия! — пытался докричаться до него Паркер. — Это тот мутант! Очнись! — Наокси! Наокси, ответь! Черт! Почему она не отвечает?! Питер, нам надо найти этого телепата! Или вырубить Гарри! — негодовала Фелиция. — Вот где наши телепаты, когда нужны?! Чем они вообще заняты?! — Думаю, они сейчас заняты своими делами. Паучье чутье активировалось от одного только взгляда в сторону громадного вихря в центре площади. Смерч достиг размеров в шестиэтажный дом. Всё вокруг кружило в псионических потоках. От пыли, обломков, дыма и дождя невозможно было увидеть, что в центре этой бури. И казалось, что даже тучи собирались над вихрем. Несколько раз раздались раскаты грома и сверкнула молния. — Президент тяжело ранен! Группа противника обошла армию с юга! Повторяю, замечена большая группа противника! — раздался голос Роудса. Со стороны миротворцев пошли в ход вертолеты. Они сопровождали колонну техники и обстреляли ракетами парочку зданий. Сохранность автобусов, державших курс в пострадавшие районы, сейчас была в приоритете. Городская среда была не подходящим полем боя. А противник не собирался сдаваться. По вертолетам ответили с ручных ПВО. Миротворцы с их малым контингентом оставались сами. Добившись разлада среди армии Заковии, ГИДРА сковала их решимость. Они посеяли хаос. Военные части отказывались покидать свои участки по приказу какого-то Воителя, пусть и из Мстителей. Бои медленно расползлись по другим районам. Ему самому приходилось вмешиваться в каждое столкновение. — Роуди, что там? — Пока спокойно. Похоже это был отвлекающий маневр. Где президент? — Он… Он не дышит… — сказал Капитан. — Слишком много крови. — Твою ж ма… — Тони, — не дал договорить Старку Роджер. — Продолжаем. И чтоб больше никаких потерь! — Куда ещё… Так, Джарвис, найди всех наших мутантов. Паркер отреагировал телом раньше, чем разумом. Паучье чутье заставило его инстинктивно отпрыгнуть. Он не сражался, он уворачивался. Каждый щелчок его вебшутеров, посылающий липкие белые нити, был не атакой, а попыткой связать, остановить. Его удары, способные согнуть стальную балку, были сдержаны, расчетливы, полны ужасающей бережности. Он бился не с Гарри Озборном. — Гарри, это я! — вновь голос Питера утонул в шуме хаоса. В ответ — лишь свист бомб и залп из орудий глайдера. Кассетные гранаты озарили улицу оранжевым огненным шаром. Взрыв осветил на миг демонскую маску Гарри. К счастью, это были последние. Фелиция спряталась в переулке между домами и старалась прислушаться. Она искала иллюзиониста. В профайле Джейсона Уингарда было сказано, что его способность не работает издалека. Значит, он должен был быть где-то рядом и наблюдать за своей жертвой своими глазами. Иногда Гарри вроде бы приходил в себя, но ментальные нити надежно сковывали его разум. А их улица была видна лишь с этой стороны трех высоток. Озборн всерьез думал, что сражается с солдатами ГИДРЫ. Особенно его напрягал это мутант в черном костюме, который пускал по нему нити. Он что-то кричал ему, оскорблял, угрожал. Его демонический голос звал по имени, будто читал мысли. Но Гарри хотел доказать всем, что он достоин считаться супергероем. Как Тони Старк. Ведь он тоже не имеет мутаций. Но как на зло закончились боеприпасы. Остались лишь лезвия. Кульминация их битвы пришла не с грохотом, а с глухим стуком. Вспышка очередной бомбы ослепила Гарри на миг — и этот миг стал вечностью. Паук, воспользовавшись замешательством, рванулся вперед не для удара, а для захвата. Они сцепились в полете. Острые шипы на защитной наручи прошли по маске Паркера и пробили, оставив порезы на щеке парня. — Да очнись же ты! — крикнул Питер и сорвал с него маску. В глазах Гарри что-то дрогнуло. На мгновение иллюзия спала, и сквозь неё проглянуло знакомое лицо Питера Паркера — не врага, а того, кто помогал ему в занятиях, кто смеялся над его глупыми шутками. Это был миг хрупкого, невозможного прозрения. — Питер? Что… С рычанием, в котором смешались боль и отчаяние, Гарри потерял сознание. Ведомый паучьим чутьем Паркер увернулся в последний миг, когда глайдер столкнулся с пожарной машиной. Паркер успел его вытащить. Озборн без сознания лежал у него на руках. В его разум резко ворвался мерзкий скрип. От боли Паучка скрутило наизнанку. Он начал бредить и стал бить себе по голове. Рядом раздался грохот и наваждение резко отпустило. Он начал дышать и ясно мыслить. — Ты как, Паркер? — рядом стоял Воитель. — Я… А… В порядке… Да, в порядке… — Хорошо. Как он? — Жив. Но без сознания. — Да, не вижу ран. Отнеси его в ваш транспорт. — Мистер Роудс, обнаружены последние мутанты. Близнецы Фенрис остались в меньшинстве и укрывались в парке перед церковью. Они прекрасно понимали свои шансы. Но дело было прежде всего. Они уже достигли своей цели. Весь мир увидел, что Мстители — не всемогущи. Что они не гарант мира и спокойствия. Они связались с фон Штрукером. Тот отдал последний приказ. — Andrea… — спокойно позвала девушка. — Verstanden, schwester. Раненый он подполз до неё. Практически вся правая сторона девушки была обожжена алым лазером. Хавоку с Циклопом оставалось только добить, но они хотели их взять живыми. — Сдавайтесь! — кричал им Алекс. Андреа дополз до своей сестры. Дрожащие пальцы юноши нашли руку сестры и сцепились мертвой хваткой. Алекс, не получив ответа, осторожно подошел к пробоине в церкви, от которого отдавало жаром. Близнецы лежали, вцепившись руками. От них практически не осталось живого места. Кожа, где не обуглилось, покрыта волдырями. Саммерс-старший подошел поближе. Тогда он заметил слабое золотое свечение и услышал: — Hail Hydra. Раздалась мощная вспышка. Прямо на глазах Скотта его старший брат вылетел из пробоины, объятый золотым пламенем. — Алекс! Нет-нет-нет… Циклоп вслепую выстрелил в пробоину и вокруг, обвалил крышу. И только потом добежал до своего брата. От неминуемой гибели Алекса спас его костюм. На груди зияла ужасная рана. Костюм расплавился. — С-спокойней, Скотти… — хрипло промолвил он, кашляя. — Это… Это царапина. Помоги подняться.