Госпожа Лань и Мародеры

      Линель решила хранить тайну. Вес открытия о Мародерах лежал на ее плечах, как невидимая мантия, окутывая ее мысли и чувства. Раскрыть этот секрет означало бы предать их доверие, нарушить неписаные законы дружбы и, возможно, подвергнуть Римуса опасности. Линель не могла себе этого позволить. Она выбрала путь молчания, решив стать хранительницей тайны, которая теперь связывала ее с Мародерами невидимыми нитями. Она старалась вести себя как обычно, вернувшись к спокойному ритму учебы и дружеским посиделкам с Лили и Марлин. Но внутри нее все изменилось. Каждое взаимодействие с Мародерами теперь окрашивалось знанием их секрета, придавая их шуткам и проказам новый, более глубокий смысл. Она наблюдала за ними издали, пытаясь разгадать их истинные лица за маской озорства и беззаботности, и постепенно начинала видеть в них не только школьных шутников, но и верных друзей, готовых на все ради защиты своего товарища. Однако спокойствие Линель длилось недолго. Уже несколько дней ее неотступно преследовал Сэмуель Хопкинс, полукровка с ее курса, ученик с Пуффендуя, известный своей неутомимой энергией и желанием всем понравиться. Сэмуель, заметив новую красавицу на Гриффиндоре, решил не упускать свой шанс и начал активно добиваться внимания Линель. Каждое утро ее ждал у двери гостиной небольшой подарок – обычно это были сладости из школьных запасов или незатейливые безделушки, найденные, вероятно, в комнатах Потери. Каждый день она получала записки с неловкими, но искренними комплиментами и приглашениями на свидание. Сэмуель не упускал возможности подбежать к ней в коридоре, осыпая ее восторженными замечаниями и предлагая проводить до урока. Линель, привыкшая к более тонким и ненавязчивым формам ухаживания, находила старания Сэмуеля скорее забавными, чем лестными. Она видела его искреннее желание понравиться и оценила его упорство, но его неуклюжие ухаживания начинали ее утомлять. Она вежливо, но твердо отказывалась от всех его приглашений, стараясь не обидеть энергичного пуффендуйца, но Сэмуель, казалось, не замечал ее холодности и продолжал с еще большим энтузиазмом осаждать ее своими знаками внимания. Эта ситуация не осталась незамеченной Сириусом. Он, словно черная пантера, наблюдал издали за ухаживаниями пуффендуйского кавалера, и чем настойчивее становился Сэмуель, тем темнее становилось лицо Сириуса. Ревность – чувство новое и незнакомое для Сириуса Блэка, привыкшего к всеобщему обожанию и легким победам на любовном фронте, – заполняла его сердце неприятным жаром. Вид Линель, окруженной вниманием другого, пусть и нежеланным, раздражал его до зубовного скрежета. Комплименты Сэмуеля в адрес Линель казались ему глупыми и неуместными, подарки – дешевыми и бесполезными, а само присутствие этого надоедливого пуффендуйца рядом с Линель – просто невыносимым. Сириус начал вести себя более раздражительно и нервно. Он стал чаще срываться на шутки и проказы, переходя границы разумного, подкалывал Джеймса и Римуса по любому поводу, и даже однажды вспылил на бедного Питера, который неосторожно задел его плечом в коридоре. В компании Линель он становился то слишком навязчивым и шумным, пытаясь привлечь ее внимание своими выходками, то угрюмым и молчаливым, погружаясь в собственные мрачные мысли. Он ревностно следил за каждым взглядом, каждым словом, которыми Линель обменивалась с Сэмуелем, и каждый раз внутренне закипал от злости и бессилия. Однажды после обеда, когда Линель выходила из Большого Зала вместе с Лили и Марлин, к ней снова подскочил Сэмуель, сияя улыбкой и протягивая ей небольшую самодельную открытку, украшенную неуклюжими рисунками цветов и сердечек. – Линель, привет! Это тебе! Я сам сделал! Ну, то есть … попытался! Надеюсь, тебе понравится! Тут стихи про тебя! Линель вежливо улыбнулась, принимая открытку из рук Сэмуеля, но внутри нее нарастало раздражение. Ну сколько можно быть непроходимым? – Сэмуель, это очень … мило, конечно, но я действительно очень занята и мне не до… Не успела Линель закончить фразу, как из-за ее спины вырос Сириус, словно черный вихрь, отталкивая Сэмуеля в сторону и оказываясь между Линель и пуффендуйцем. – Эй, Хопкинс, полегче! – прорычал Сириус раздраженно, сверля Сэмуеля недовольным взглядом. – Не видишь, что девушка пытается пройти? Загораживаешь дорогу своими валентинками! Сэмуель отшатнулся от напора Сириуса, опешив от такой неожиданной резкости. – Блэк, в чем дело? Я просто хотел подарить Линель открытку, что такого? И какое тебе дело до наших … открыток? – А мне есть дело, Хопкинс, – проговорил Сириус сквозь стиснутые зубы, делая шаг вперед и нависая над пуффендуйцем своей высокой фигурой. – Потому что меня тошнит от твоей назойливости и глупых подарков. Линель уже сто раз сказала, что не хочет твоего внимания. Неужели ты совсем не понимаешь слов или тебе нужно объяснить по-другому? Лицо Сэмуеля покраснело от обиды и недоумения. – Ты не имеешь права мне указывать, Блэк! И кто тебя спрашивает? Линель сама разберется, с кем ей разговаривать и что принимать в подарок. Или ты возомнил себя ее личным телохранителем? Смешно просто, Блэк! Все знают, что ты только и умеешь, что девочек динамить и разбивать сердца. Линель не поведется на твои мародерские приемы. Последние слова Сэмуеля стали для Сириуса последней каплей. Его глаза загорелись неистовым гневом, кулаки сжались сами собой. – Ах ты … да ты … – прорычал Сириус, делая еще шаг вперед и нависая над Сэмуелем словно темная туча. И прежде чем кто-либо успел опомниться, Сириус с размаху влепил Сэмуелю кулаком прямо в лицо. Сэмуель пошатнулся от удара, отступая назад и схватившись рукой за разбитую губу. Изо рта пошла кровь, пачкая его форменную мантию и подбородок. Пуффендуец вскрикнул от боли и обиды, глядя на Сириуса полными ненависти и ужаса глазами. Линель и ее подруги замерли в шоке, не ожидая такого бурного развития событий. Сириус стоял над поверженным Сэмуелем, тяжело дыша и смотря на него с яростью и торжеством в глазах. Кажется, ревность Сириуса Блэка перешла точку кипения, и теперь последствия этой вспышки гнева могли быть самыми непредсказуемыми.