Госпожа Лань и Мародеры

      Кровь брызнула на пол и мантию Сэмуеля, прежде чем Линель успела опомниться. В одно мгновение коридор из обычного школьного пространства превратился в поле битвы, где ярость Сириуса вырвалась наружу, словно неуправляемое заклинание. Шок и неверие сменились в Линель мгновенным порывом гнева на Сириуса. Как он посмел вести себя так грубо и агрессивно, тем более из-за такой глупости, как невинные ухаживания Сэмуеля? – Сириус! – воскликнула Линель в ярости, бросаясь к нему и оттаскивая его от поверженного Сэмуеля. – Что ты творишь? Совсем ополоумел? За что ты его ударил?! Сириус, все еще тяжело дыша, повернулся к Линель, в его глазах плясали искры гнева и возбуждения. – Он сам нарвался, Неля! – прорычал он злобно, указывая пальцем на Сэмуеля, который сидел на полу, прижимая руку к разбитой губе. – Он тебя достает своими приставаниями! Я просто поставил на место этого назойливого типа! – Поставил на место?! – взвилась Линель еще больше, не веря своим ушам. – Ударом в лицо?! Ты считаешь это нормальным, Сириус?! Ты же хулиган, а не рыцарь! Никто тебя не просил меня "защищать"! Я сама могу разобраться с нежелательным вниманием, без твоих кулаков! – Но он тебя раздражает, Неля! Я видел! – не сдавался Сириус, желая оправдать свою агрессию в глазах Линель. – Он тебе проходу не дает! Я просто… не хотел, чтобы тебя доставал всякий сброд! – Сброд?! Ты сейчас о Сэмуеле?! – Линель смотрела на Сириуса с отвращением. – Да ты посмотри на себя, Сириус Блэк! Кто из вас двоих больше похож на "сброд"? Сэмуель хоть пытался быть вежливым и внимательным, пусть и неуклюже. А ты что творишь? Дерешься как тролль в коридоре из-за ревности! Это просто позор, Сириус! Мне стыдно за тебя! Сириус словно окаменел от слов Линель. Ревность… она назвала это ревностью. И стыдно за него… Эти слова резанули больнее любого проклятия. Он ожидал от Линель благодарности или хотя бы понимания, а вместо этого получил удар в самое сердце. В его душе поднялась волна обиды и злости на Линель, на Сэмуеля, на весь мир, который, казалось, ополчился против него. – Стыдно за меня? – проговорил Сириус тихо, но в его голосе звучала опасная сталь. – Хорошо, Неля. Будет тебе не стыдно. Больше не увидишь от меня никаких "позоров". Делай что хочешь, встречайся с кем хочешь, принимай подарки от кого угодно. Мне все равно. Заботься сама о своей безопасности и своем "нежелательном внимании". Я больше не буду тебе мешать наслаждаться обществом таких "вежливых и внимательных" кавалеров, как Хопкинс. С этими словами Сириус резко развернулся и быстрым шагом покинул коридор, оставляя Линель и Сэмуеля в недоумении и тревоге. Лили и Марлин молча переглянулись, оценивая серьезность ситуации. Линель же опустилась на колени перед Сэмуелем, стараясь забыть о Сириусе и сосредоточиться на помощи пострадавшему пуффендуйцу. – Сэмуель, прости меня, пожалуйста! – произнесла Линель с искренним сожалением, осматривая его разбитое лицо. – Я не ожидала, что Сириус так отреагирует. Он … он перешел все границы. Давай я тебе помогу встать и отведу в лазарет. Мадам Помфри быстро все поправит. Сэмуель смотрел на Линель смесью боли, обиды и … благодарности. Несмотря на боль и унижение, его сердце немного согрелось от участия Линель и ее заботы. Он кивнул головой, позволяя Линель помочь себе встать. – Спасибо, Линель, – пробормотал он тихо, вытирая кровь с губы дрожащей рукой. – Это … было очень неожиданно. Я не думал, что Блэк способен на такое … зверство. – Он идиот, Сэмуель, не обращай внимания, – успокаивала его Линель, поддерживая под руку. – Его ревность затмила ему разум. Но это не оправдывает его поступка. Я обещаю, что поговорю с ним и заставлю извиниться. А сейчас давай поторопимся в лазарет, пока твоя рана не загноилась. Линель вместе с подругами отвела Сэмуеля в больничное крыло, где мадам Помфри, ворча и причитая, быстро привела его в порядок. Затем Линель вернулась в гостиную Гриффиндора, полная гнева и решимости поговорить с Сириусом. Она нашла его в их спальне, сидящим на кровати в полумраке и смотрящим в никуда пустыми глазами. – Сириус, нам нужно поговорить, – произнесла Линель холодно, войдя в комнату и закрывая за собой дверь. Сириус поднял на нее тяжелый взгляд, полный обиды и вызова. – О чем нам говорить, Неля? Ты же все сказала в коридоре. Я "позор", "идиот", "тролль", и моя ревность тебе противна. Что еще ты хочешь услышать? Признание в любви к Хопкинсу? Клятву ненависти к тебе? Выбирай. – Сириус, не будь ребенком, – Линель старалась сохранять спокойствие, хотя внутри нее все кипело от гнева и разочарования. – Речь не о Сэмуеле и не о ревности. Речь о твоем поведении, Сириус. Ты перешел черту. Ты ударил человека ни за что, только потому, что он пытался быть вежливым со мной. Это же дикость, Сириус! Ты же не варвар какой-нибудь! – А что я должен был делать, Неля? – Сириус вскочил с кровати, в его голосе звучали оправдания и боль. – Смотреть, как он тебя окручивает своими приторными улыбками и глупыми подарками? Слушать его комплименты и приглашения, зная, что ты их все равно отвергаешь? Я не могу так, Неля! Я не могу спокойно наблюдать, как другие пытаются приблизиться к тебе, когда … когда я сам… Сириус запнулся, не договаривая последнюю фразу, словно боясь произнести слова, которые вертелись на языке. Линель смотрела на него с некоторой тревогой, замечая в его глазах не только гнев, но и нечто большее, нечто похожее на… признание? – Когда что, Сириус? – спросила Линель тихо, стараясь смягчить тон. – Когда ты сам … что? Когда ты сам что чувствуешь ко мне, Сириус? Ревность? Раздражение? Или что-то еще? Сириус отвернулся от нее, отходя к окну и смотря на ночной Хогвартс бездонными черными глазами. – Не важно, Неля, – проговорил он глухо, словно отрекаясь от своих чувств. – Это больше не имеет значения. Ты ясно дала мне понять, что я для тебя "позор" и "идиот". Что ж, пусть будет так. Я не собираюсь навязываться и мешать тебе наслаждаться обществом более "достойных" кавалеров. И ты можешь не беспокоиться о моих "позорах". Больше их не будет. Обещаю. С этими словами Сириус снова отвернулся от Линель, давая понять, что разговор окончен. Линель поняла, что дальнейшие уговоры бесполезны. Сириус был обижен, разгневан и закрыт для разумных аргументов. Своими резкими словами она, возможно, нанесла ему глубокую рану, задев его самолюбие и гордость. Но она не сожалела о своей резкости. Поведение Сириуса было недопустимым, и кто-то должен был поставить его на место, даже если это означало ссору и вражду. С тяжелым сердцем Линель покинула спальню Мародеров, оставляя Сириуса одного в его мрачном одиночестве. В коридоре ее ждали Лили и Марлин, с тревогой в глазах. – Ну что, как он? – спросила Лили тихо. – Сильно злится? – Сильнее, чем можно представить, – ответила Линель с тяжелым вздохом. – Кажется, наша дружба с Сириусом окончена. И, возможно, началась настоящая вражда. Марлин вздохнула с сожалением. – Жаль. А все так хорошо начиналось… Флирт, шутки, намеки… Кто бы мог подумать, что все закончится дракой и ссорой. – Таков уж Сириус Блэк, – произнесла Лили с грустной усмешкой. – Весь в крайностях. От любви до ненависти – один шаг. И сегодня он, кажется, сделал этот шаг в сторону ненависти. Что ж, будем надеяться, что это не навсегда. Может быть, со временем они оба остынут и смогут помириться. Линель сомневалась. Ссора с Сириусом казалась ей не просто школьной размолвкой, а чем-то более серьезным и глубоким. Ревность Сириуса, его вспыльчивость, ее собственная резкость – все это плелось в тугой узел непонимания и обид, распутать который казалось практически невозможным. И Линель чувствовала с тревогой в сердце, что начавшаяся сегодня вражда с Сириусом Блэком может оказать серьезное влияние на ее жизнь в Хогвартсе, и возможно, на ее сердце, которое, несмотря на ссору, все еще не могло забыть озорной улыбки и блеска темных глаз Сириуса Блэка.