Госпожа Лань и Мародеры

      Сириус был взбешен, но не сломлен. Проклятие Неудачи, устроенное Линель, не только испортило ему день, но и задело его гордость. Он не мог позволить Лани одержать верх в этой внезапно разгоревшейся войне. Месть должна быть быстрой, изящной и, главное, унизительной для противника. Сириус решил сыграть тонко, используя главное оружие Линель – ее интеллект и расчетливость – против нее же самой. План созрел мгновенно. Сириус решил притвориться, что проклятие Линель возымело действие, но не в плане неудач, а в плане… пробуждения в нем совести и раскаяния. Он должен был изобразить искреннее сожаление о своем грубом поведении, попросить прощения у Линель и предложить… перемирие. И как только Линель расслабится, поверив в его искренность, Сириус нанесет свой сокрушительный удар, который заставит ее пожалеть о своей дерзости. Утром следующего дня Сириус, собрав все свое актерское мастерство, разыграл перед Мародерами сцену полного раскаяния. Он ходил по гостиной с понурым видом, вздыхал, бормотал что-то о своей глупости и невежливости, и даже пару раз демонстративно взъерошил свои и без того растрепанные волосы, изображая душевные муки. – Парни, я был идиотом, – заявил Сириус трагическим голосом, усаживаясь рядом с Джеймсом и Римусом у камина. – Я повел себя как настоящий кретин, ударив Хопкинса и наговорив гадостей Линель. Ревность меня ослепила, понимаете? Я просто… не знаю, что на меня нашло. Джеймс и Римус переглянулись, удивленные такой неожиданной переменой в поведении Сириуса. – Сириус, ты это серьезно? – спросил Джеймс, подозрительно прищурившись. – Это не очередной твой розыгрыш? – Джеймс, ну какой тут розыгрыш, когда дело касается чувств, – Сириус всплеснул руками, изображая искреннее негодование. – Я действительно раскаиваюсь. Я должен извиниться перед Линель. И перед Хопкинсом, кстати, тоже. Но Линель… это главное. Я боюсь, что своими глупыми выходками я все испортил между нами. – Ну, это ты точно подметил, – усмехнулся Римус, наблюдая за актерской игрой Сириуса с явным интересом. – После вчерашней драки и твоего хамства, шансы на перемирие у тебя, прямо скажем, невелики. – Вот именно! – подхватил Сириус, хватаясь за слова Римуса, как утопающий за соломинку. – Именно поэтому мне нужна ваша помощь, парни. Я не знаю, как подойти к Линель после всего этого. Может, вы дадите мне совет? Может, поможете организовать… ну, не знаю… романтическое извинение? Джеймс и Римус окончательно поверили в искренность раскаяния Сириуса, польщенные его просьбой о помощи. Мародеры всегда были готовы поддержать друг друга, особенно в делах сердечных. И они с энтузиазмом взялись за разработку плана «романтического извинения» для Линель. План был прост, но, по мнению Мародеров, гениален. Сириус должен был подкараулить Линель в коридоре, подарить ей букет ее любимых ландышей (которые Джеймс, как истинный друг, поклялся доставить из оранжерей Хогвартса любой ценой), прочитать ей заранее сочиненное Римусом трогательное стихотворение о раскаянии и надежде на прощение, и в завершение всего, пригласить Линель на прогулку к озеру, чтобы в спокойной обстановке обсудить возможность перемирия. Сириус, выслушав план друзей, одобрительно кивнул, внутренне ликуя. План был идеален. Линель, с ее романтичной натурой, наверняка растает от такого искреннего извинения и поверит в его раскаяние. И вот тогда… тогда он нанесет свой удар, который заставит ее запомнить этот урок надолго. Вскоре Линель, как и ожидал Сириус, попалась в расставленную ловушку. Увидев Сириуса, одиноко стоящего в коридоре с букетом ландышей в руках и виноватым выражением лица, Линель, несмотря на всю свою подозрительность, не смогла устоять перед соблазном выслушать его извинения. Любопытство и женское самолюбие взяли верх над здравым смыслом. – Линель, привет, – произнес Сириус робким голосом, протягивая ей цветы. – Я… я хотел извиниться за свое вчерашнее поведение. Я был неправ. Прости меня, пожалуйста. И прими эти цветы в знак моего раскаяния. Линель, взяв букет, недоверчиво посмотрела на Сириуса. Его вид был настолько жалким и виноватым, что закрались сомнения – а вдруг он действительно искренен? Но интуиция подсказывала – здесь что-то не так. Сириус Блэк, извиняющийся и раскаивающийся – это было слишком неправдоподобно, чтобы быть правдой. – Сириус, что это за представление? – спросила Линель с подозрением, складывая руки на груди и сверля его взглядом. – Ты действительно думаешь, что я поверю в твое внезапное раскаяние? После всего, что было между нами? – Линель, я серьезно, – Сириус изобразил на лице искреннюю грусть и разочарование. – Я понимаю, что ты мне не веришь. И я заслужил это недоверие. Но я действительно хочу исправить свою ошибку. Пожалуйста, дай мне шанс доказать, что я изменился. Выслушай хотя бы это стихотворение, которое я для тебя написал… Сириус с выражением прочитал стихотворение, полное банальных, но трогательных фраз о раскаянии, вине и надежде на прощение. Римус постарался на славу, сочиняя эту сентиментальную чушь, и Сириус читал ее с таким пафосом и надрывом, что даже у Лили, проходившей мимо, навернулись слезы на глаза. Линель слушала, сохраняя невозмутимое выражение лица, но внутри нее что-то дрогнуло. Слишком уж убедительно играл Сириус, слишком старательно пытался изобразить раскаяние. Это настораживало. – Сириус, это, конечно, очень … трогательно, – произнесла Линель, когда Сириус закончил чтение, – но я все еще не уверена в твоей искренности. Прости, но после всего, что было, мне трудно тебе поверить. – Я понимаю, – Сириус вздохнул с видом оскорбленного достоинства. – Я не жду, что ты поверишь мне на слово. Но, может быть, ты дашь мне шанс доказать свои намерения делом? Прогуляемся к озеру? Поговорим спокойно, без свидетелей. Я просто хочу объяснить тебе, почему я так себя повел. И выслушать твое мнение. Что скажешь? Линель задумалась. Прогулка к озеру с Сириусом, наедине, после всего, что произошло – это было рискованно и опасно. Но в то же время, соблазнительно и интригующе. Интуиция кричала – это ловушка, не верь ему ни единому слову! Но любопытство и желание раскусить игру Сириуса перевесили опасения. – Хорошо, Сириус, – произнесла Линель, принимая вызов. – Я согласна на прогулку к озеру. Но предупреждаю сразу – если это очередная твоя проказа, ты пожалеешь об этом. Очень сильно пожалеешь. – Клянусь, Линель, – Сириус прижал руку к сердцу, изображая оскорбленную честность. – Я хочу только мира и взаимопонимания. И, возможно… возможно, чего-то большего. Но это уже зависит от тебя. Сириус и Линель, сохраняя настороженность и недоверие, отправились к озеру, словно два дуэлянта, готовые к последнему, решающему бою. Каждый из них вынашивал в голове свой план победы, каждый был уверен в своем превосходстве. Но кто из них окажется хитрее, проницательнее и удачливее в этой игре под названием «вражда и любовь», пока оставалось загадкой. Война продолжалась, и ставки в ней становились все выше и опаснее.       Дорога к озеру прошла в напряженном молчании. Линель и Сириус шли бок о бок, сохраняя дистанцию и обмениваясь настороженными взглядами. Букет ландышей, который Сириус протянул Линель, она небрежно держала в руке, словно оружие, готовая в любой момент отбросить его, если почувствует опасность. Сириус, в свою очередь, старался изобразить искренность и раскаяние, избегая прямого взгляда и опуская плечи, словно неся на себе бремя вины. Молчание нарушила Линель, первой решив перейти в наступление – словесное, разумеется. – Итак, Сириус, – произнесла она, нарушая тишину, – ты привел меня сюда, чтобы извиниться. Я слушаю. Но постарайся быть убедительным, времени у меня не так много. Сириус вздохнул, изображая глубокое сожаление. – Линель, я уже сказал, что был неправ. И я искренне сожалею о своем поведении. Я повел себя как идиот, как грубиян, как… как Сириус Блэк, в худшем смысле этого слова. Ревность меня ослепила, я не думал о тебе, о твоих чувствах, о том, как тебе было неприятно. Прости меня, пожалуйста. Линель слушала, не меняя выражения лица. – Ревность? – переспросила она с иронией. – Неужели Сириус Блэк, самовлюбленный сердцеед Хогвартса, может ревновать к какому-то Сэмуелю Хопкинсу? Это звучит неправдоподобно, Сириус. Или ты считаешь меня настолько глупой, что я поверю в эту сказку? Сириус покачал головой, стараясь придать своему голосу больше искренности. – Линель, дело не в Хопкинсе. Дело в тебе. В твоем внимании, в твоем расположении… Я не знаю, как это объяснить, но когда я увидел тебя с ним… меня словно молнией ударило. Я потерял голову, сказал и сделал глупость. Прости меня за это. Линель остановилась, поворачиваясь лицом к Сириусу и смотря ему прямо в глаза. – Ты хочешь сказать, что ревновал меня? Сириус Блэк, ревновал меня, Линель Поттер? И это говорит тот самый Сириус, который еще вчера называл меня "напыщенной француженкой" и "скучной ледышкой"? Это что-то новенькое. Сириус снова вздохнул, опуская взгляд в землю. – Да, Линель, ревновал. Глупо, нелепо, но ревновал. И мне стыдно за это. И стыдно за то, как я себя повел. Я не хотел тебя обидеть, не хотел тебя разозлить. Я просто… запутался в своих чувствах. Линель молчала, продолжая смотреть на Сириуса с прищуром. В его голосе звучали нотки искренности, в глазах блестело что-то похожее на раскаяние. Но интуиция настойчиво шептала – это игра, не верь ему. Сириус Блэк никогда не меняется так быстро. Здесь что-то не чисто. – Хорошо, Сириус, – произнесла Линель наконец, решив подыграть ему. – Я ценю твои извинения. И я готова их принять. Но это не значит, что я забыла о твоем поведении. И не значит, что я тебе полностью доверяю. Доверие нужно заслужить, Сириус. И тебе еще предстоит это сделать. Сириус поднял голову, на его лице заиграла легкая улыбка победителя. – Я понимаю, Линель. И я готов заслужить твое доверие. Я готов на все, чтобы исправить свою ошибку. Только скажи, что я должен сделать? Линель усмехнулась про себя. Вот и попался. Она знала, что Сириус не так прост, как кажется на первый взгляд, и его "раскаяние" – лишь маска, скрывающая какой-то коварный план. Но она готова была играть по его правилам, и даже переиграть его в его же игре. – Хорошо, Сириус, – произнесла Линель с деланной серьезностью. – Я дам тебе шанс заслужить мое доверие. Но это будет непросто. Для начала… расскажи мне о Карте Мародеров. Расскажи все, что скрываешь. Открой мне свои тайны, Сириус. И тогда, возможно, я поверю в искренность твоих извинений. Сириус замер на месте, словно удар молнии поразил его. Карта Мародеров? Откуда Линель узнала о Карте? Неужели она раскрыла их главный секрет? Этого не могло быть. Карту знали только Мародеры, и они никому не рассказывали о ней. Как Линель могла узнать о Карте и тем более потребовать раскрыть ее секреты в качестве условия для "перемирия"? Это был ход конем в ее исполнении, дерзкий и неожиданный. Но Сириус не собирался сдаваться. Он был слишком самовлюблен и уверен в себе, чтобы отступить перед вызовом Линель. Если она хочет играть в тайны и секреты, он готов был принять ее игру. И даже переиграть ее на ее же поле. – Карта Мародеров? – переспросил Сириус, стараясь выглядеть удивленным и невинным. – Линель, о чем ты говоришь? Я не знаю никакой Карты Мародеров. Ты, наверное, что-то путаешь. – Не притворяйся, Сириус, – усмехнулась Линель, понимая, что попала в точку. – Я знаю о Карте Мародеров. И я знаю, что ты и твои друзья ее создали. Я видела ее своими глазами в вашей спальне. Так что не стоит отрицать очевидное. Если ты хочешь заслужить мое доверие, расскажи мне о Карте все. Как вы ее создали, как она работает, для чего вы ее используете. Открой мне свою тайну, Сириус. И тогда, возможно, я поверю в твое раскаяние и дам тебе шанс на … перемирие. Сириус смотрел на Линель с восхищением и тревогой. Она была хитра, умна и дерзка – настоящая Лань в логове Львов. Она раскрыла их главную тайну и теперь использовала ее против него самого. Но Сириус не был бы Сириусом Блэком, если бы сдался без боя. Он принял вызов Линель, решив использовать Карту Мародеров в своей игре мести и любви. У него созрел новый, еще более коварный план, который должен был не только вернуть ему победу в войне с Линель, но и, возможно, завоевать ее сердце. Игра продолжалась, и теперь она становилась еще более опасной и непредсказуемой.