Тень Атлантиды

Тёмный зал был пуст, если не считать семи молчаливых фигур у голографического стола. Воздух висел неподвижный, тяжёлый. Я встал за спиной Тар’клоса, стараясь дышать тише. Взгляды командующих скользнули по мне — быстрые, цепкие, без интереса. Я был инструментом. Удобным или нет — предстояло выяснить. — Результаты, — голос Ра’кшана был низким, как скрежет камня. Голограмма мертвой королевы Тис замерцала в центре.Прекрасная и уродливая в своей неестественной позе. — После допроса люди подтвердили, — отчеканил Тар’клос. — Убийцы — они. Маяк, что привёл нас, был при них. Охота открыта. Высокий, искорёженный шрамами рейф, которого я мысленно звал Горгульей, издал хриплый звук. — Падаль решила, что может охотиться на высших. — Или они просто наткнулись на технологии Древних и не знали, что трогают, — я сделал шаг вперёд, и тишина в зале стала звенящей. Сам не понимаю, зачем преуменьшил значимость этих людей. — Маяк мог среагировать на их геном. Возможно, они не охотники. А просто жертвы. Тар’клос не обернулся, но его спина выразила всё — молчаливое презрение к моей речи. Я отступил, снова растворяясь в его тени. Спорить было бессмысленно. Они жаждали расправы, а не правды. Затем проектор выбросил новые координаты. Планета-скелет. Бескрайние ржавые дюны, ни пятнышка зелени или воды. Звёздные врата, одиноко торчащие посреди мёртвого ландшафта. Я чуть не подался вперед, чтобы сказать — они были в Атлантиде, где было больше воды, чем суши. Но память была не моя, а того, кем я был. — Они построили форпост у этих руин, — Тар'клос ткнул когтем в голограмму, показывая полузасыпанные чёрные структуры. — Копали. Что-то нашли. Их группа ушла вглубь и не вернулась. Возможно, там прячется ещё больше людей. — Древние хоронили не сокровища, а угрозы, — проворчал Ра'кшкан. — Может, эта яма уже выполнила свою работу?— Или эти люди нашли способ использовать технологии Древних, — парировал Тар'клос. — Разведка доложила об аномальных энергетических сигналах. Возможно, они нашли МНТ-источник. Такой артефакт мог бы подпитывать флот Королевы годами. — Тогда мы должны не просто стерилизовать место, а захватить его, — в голосе Ра'кшкана впервые прозвучал интерес. — Если там действительно есть МНТ... Я молчал, сжав челюсти. Сказать, что я это «помню»? Их телепатия мгновенно почувствует чужеродность этих знаний. Они уловят обрывки чужих миров, образы, которым не место здесь. Молчание было моей единственной защитой. — Нужна разведгруппа, — прозвучал чей-то голос. — Возглавь её, — Ра'кшкан уставился на меня. Его жёлтые, как серные озёра, глаза не спрашивали. Они констатировали. Он хочет моей смерти? Да, это явно подстава от людей. Рейфы относятся друг к другу как к расходному материалу. Один падет — его заменят клоном из инкубатора. — Принято, — я выдохнул, заставляя свои новые, чужие мускулы оставаться неподвижными. — Бери кого хочешь. Если уж идти в западню, то с тем, кто ее устроил. По сериалу люди всегда выкручивались — может, и мне повезет. — Я возьму пленных. С них уже нечего взять. Командующий медленно кивнул, его лицо не выразило ничего. — А что со станцией? — спросил Ш'арнез. — Мы возвращаемся, — ответил Тар’клос. — Нужно подготовиться к пробуждению остальных. Ты также присоединишься к Иширр. Ра’кшан выключил проектор. Мы шли к ангару. Я смотрел на ржавый пол под ногами, в ушах стоял гул, на пальцах прилип запах чужого пота и моей злости. Безымянные подгоняли группу пленных. Трое мужчин, женщина. И Джон. Я остановился. Тот самый майор, которого я допрашивал. Его лицо изменилось. За несколько дней у глаз прорезались морщины, в висках появилась седина. Я вспомнил человека из захваченной деревни — ту же походку, тот же постав плеч. Солдата, пытавшегося спасти детей. Совпадение исключено. Констатация этого факта вызвала сожаление. Жаль этого мужчину. Синий катаклизм врат отступил, выплюнув нас на раскалённый песок. Воздух ударил в лицо — сухой, густой, мёртвый. Я сделал первый шаг, и ботинок с хрустом утонул в дюне. Перед самым переходом губы Тейлы беззвучно двигались в гуле врат. Теперь, в мертвой тишине, этот образ всплыл с неестественной четкостью. Пока рейфы растягивались в цепь, я обернулся, чтобы отдать приказ о страховке тыла. И застыл. Звёздные врата стояли как ни в чём не бывало. Но что-то было не так. Я заставил себя думать, анализировать, а не поддаваться панике. Обычно даже неактивные врата излучали лёгкую вибрацию, едва уловимую нашим обострённым слухом. Сейчас — ничего. Абсолютная тишина. Каменная глыба. Могильная плита. И тут до меня дошло. Она не бормотала. Она отсчитывала. — Обратный адрес, — мои слова прозвучали слишком громко в давящей тишине. — Проверь. Связист, молодой рейф с испещрённым шрамами лицом, уже колдовал у портативного устройства. Его пальцы замерли. Он ударил по корпусу, перезапустил программу. — Нет ответа, — его голос был ровным, но я уловил в нём первую трещину. — Система не видит точку выхода. Протокол не... — Дай сюда. — Ша’рнез оттолкнул его и сам ввёл код. Экран устройства оставался мёртвым. Он попробовал вручную, набрав адрес Улья. Ничего. Тишина сгущалась. Односторонний переход — ловушка, примитивная, как дубина, и оттого вдвойне унизительная. Я знал, но даже представить не мог, что всё обернётся таким идиотизмом. Мы остались без воздушной поддержки, стрелы не успели за нами последовать. И тут взгляд Ша’рнеза, тяжёлый, как свинец, медленно пополз от мёртвых врат к Тейле. Она стояла, выпрямившись гордо, но в её глазах на мгновение мелькнуло торжество. Быстрый, ядовитый всполох, и снова каменная маска. Этого оказалось достаточно. Ша’рнез двинулся к ней без лишних слов. Одним движением вцепился в волосы, рывком запрокинул голову. Вторая рука скользнула по воздуху — и коготь рассёк кожу от скулы до подбородка. Не крик — короткий, хриплый выдох. Кровь мгновенно залила смуглую шею. Пленные заволновались, раздались выкрики. Рейфы действовали без колебаний. Мужчины получили удары и рухнули, мгновенно затихнув. Через минуту всё снова стихло. Только кровь продолжала капать на раскалённый песок. — Следующий разговор будет короче, — голос Ша’рнеза звучал тихо, абсолютно спокойно. — Ты поведёшь нас к тому, что скрывается здесь. И если это не даст нам выход... — он не договорил. В этом не было нужды. Он отпустил её. Женщина рухнула на колени, зажимая окровавленное лицо. Её плечи дрожали, но звука не было. Лишь прерывистое, свистящее дыхание сквозь стиснутые зубы. — Веди, — бросил я, и голос прозвучал хрипло. Ша’рнез метнул на меня короткий, оценивающий взгляд — мол, твоя мягкость нам дорого обойдётся. Мы двинулись. Песок хрустел под ботами, солнце било в спину. Рейфы шли бесшумно, как призраки. Людей волокли впереди. Краем глаза я отметил Маккея — бледен как полотно, старается держаться так, чтобы его прикрывали спины других пленных. Когда нас на миг отделила от остальных каменная глыба, её голос прозвучал тихо, но отчётливо: — Вы не первые, кто ищет технологии Древних здесь. Я медленно повернул голову. Она шла, всё ещё прижимая руку к окровавленной щеке, но взгляд оставался ясным. — Продолжай. — Команда «Судьбы» была здесь десятилетия назад. Они нашли не артефакт, а болезнь. Мозговой паразит, переписывающий сознание. — Она почти не шевелила губами. — Ваша Королева будет разочарована. В её голосе не было страха. Была... предостерегающая усталость. Блефует. — Не слишком ли вы разговорчивы? — Ты единственный, кто смотрит на эти руины не как на трофей. — Её взгляд скользнул к Ша’рнезу. — Он охотится за оружием. Ты ищешь нечто большее. Когда он это осознает... Безымянные приближались. Разговор окончен. Её слова — отточенный клинок, вонзённый точно в стык между моими сомнениями. Попытка раскола? Смешно. Рейфы и без того едва терпят друг друга. Мы передерёмся и без её помощи. Но позже, когда это не поставит под удар операцию. Гробовая тишина встретила нас за порогом. Воздух внутри был сухим и неподвижным, пахшим озоном и пылью тысячелетий. Свет от наших фонарей выхватывал из мрака стены, испещренные непонятными символами, и узкие арочные проходы, уходящие вглубь. Рейфы двигались бесшумными тенями, сканируя отсеки, пытаясь найти следы энергии. Я шел сзади, подталкивая перед собой пленного — Джона. Напряжение висело в воздухе гуще пыли. И тогда раздался гул — низкий, нарастающий, исходящий отовсюду. За ним последовал оглушительный, металлический скрип, от которого сжались зубы. Я инстинктивно отпрянул, но было поздно. Пол под нами просто перестал существовать. Каменные плиты и металлические балки с оглушительным ревом поползли вниз, увлекая за собой обломки и нас. Мир превратился в черную круговерть. Я услышал короткий, обрывающийся на полуслове ментальный крик одного из рейфов и хруст ломающихся конструкций. Что-то острое и неумолимое с размаху дернуло меня за руку, и адская боль в левом плече на миг выжгла все мысли. Затем — удар, и сознание отключилось. В пустоту хлынули обрывки: скрип тормозов, запах медикаментов, чужая кровь на моих руках. И сдавленный шёпот: «...должны были успеть...» Видение растаяло, оставив лишь привкус железа на языке. Я провёл ладонью по шершавой коже. Что это было? Не память, а её призрак. Намёк на другую жизнь, которая настойчиво стучится в запертую дверь, не предлагая прощения, а лишь напоминая: ты — не только это. Я очнулся от того, что кто-то тихо стонал. В ушах звенело, во рту был вкус крови и пыли. Я попытался подняться и чуть не потерял сознание снова от волны тошноты. Левая рука... ее просто не было. Только окровавленный обрывок ткани и раздробленная плоть у локтя. «Древние строили на века, — хрипло пробормотал я, отплевываясь, — а тут пол прогнил. Кто-то, выходит, схалтурил». Зубами и правой рукой затянул жгут выше локтя. Боль стала глуше. Я осмотрелся. Мы были в огромном заваленном зале. В нескольких шагах молодой рейф, тот самый, что докладывал о вратах, был придавлен гигантской плитой. Он был жив — его конечности судорожно шевелились, пытаясь сдвинуть неподъемную тяжесть. Вытащить его не было никакой возможности. Затем я добрался до Джона. Он лежал неестественно, но, похоже, отделался ушибами. Не иначе как его спас тот самый "ореол главного героя". Ирония была в том, что рейфы, созданные быть прочнее людей, теперь представляли собой груду искалеченной плоти. Сверху, сквозь завалы, пробился мысленный импульс. Чёткий, холодный, лишённый каких-либо эмоций. Ша'рнез. «Состояние.» Я собрался с мыслями и выдавил в ответ: «Функционирую. Продолжайте движение.» Пауза. Затем тот же ледяной тон: «Делай, что должен.» Я лежал в темноте, стиснув зубы от бессильной ярости. Этот жалкий козёл с его бородкой! Надо было прикончить его при первой же возможности! Снова я в дерьме по уши. Глупо было надеяться, что, держась поближе к главным героям, я спасусь за их счёт. Я почти ничего не помнил из сериала, лишь обрывки сюжета. Где-то рядом гудела часть обвала. Глубокий провал, куда продолжали оседать фрагменты стен, — лезть туда сейчас было бы самоубийством. Нужно было ждать, пока завал не осядет окончательно и не найдёт новую точку опоры. Что могло бы вытащить нас с этой проклятой планеты? Я не знал, как устроены врата и как их можно принудительно активировать. Значит, нужно искать шаттл. Перед отправкой я успел изучить эту систему. На одной из лун, в трёх месяцах дрифта отсюда, когда-то велись работы по добыче водорода для кораблей. Наверняка там должен был остаться малый корабль-улей. Такое расстояние для меня преодолимо. В крайнем съем Шеппарда. Пролежал так, наверное, с полчаса, пока не очнулся майор. — Кажется, мы теперь в одной лодке, — хрипло произнёс Джон, потирая ушибленное плечо. Я не удостоил его ответом, щёлкнув лампой на запястье. Вроде бы обвалы утихли. Луч света утонул в пустоте, и у меня ёкнуло внутри. Мы висели на крошечном карнизе, нависавшем над чёрной, бездонной пропастью. — Вот чёрт! — Майор попытался было привстать, и его сразу же повело к краю. Я рефлекторно впился когтями ему в запястье. В ту же секунду его глаза расширились от шока — не от страха падения, а от того, что он увидел. Моя единственная рука, та самая, что схватила его, была холодной и неестественно твёрдой, бледная кожа обнажала чёрные вены. Он застыл, парализованный этим видом. Мешкать было нельзя. Пока он не запаниковал, я рванул его на себя со всей силы. Мы кубарем повалились на другую нишу, в проём туннеля, что уводил прочь от пропасти. Переведя дух, я скинул его тушу с себя. Этот «запас еды» был до неприличия тяжёлым. — Ещё одно резкое движение — и я тебя отпущу. — Мой голос звучал ровно, без эмоций. — Слушай сюда. Выбраться можно. На луне в этой системе есть старый корабль-улей. Три месяца полёта. Я долечу. Ты — нет. Значит, пойдём вместе. Будешь думать — выберемся. Будешь дёргаться — останешься здесь. Шепард медленно поднялся, всё ещё прижимая своё плечо. Шок в его глазах сменился холодной, аналитической оценкой. Он смерил меня взглядом — с головы до ног, задержавшись на моей отсутствующей руке, — а потом неожиданно усмехнулся. Усмешке явно не хватало веселья, но в ней читалось странное понимание. — Ладно. — Голос хриплый, но уже собранный. — Договор. Я не лезу в твою анатомию. Ты не лезешь в меня своим... — он кивнул на мою руку, — этим. А теперь — валим отсюда, пока нас тут не засыпало окончательно. Он кивнул в сторону туннеля. Я медленно кивнул, и свет лампы выхватил из тьмы его напряжённое лицо. — Только не путай причину и следствие. Ты дышишь, потому что живой майор мне пока полезнее мёртвого груза. Иди за мной. И не шуми. Мы двинулись вглубь. Туннель был тесным, и Шепард, сжимая плечо, с трудом пробирался за мной. Свет моей лампы выхватывал из тьмы оплавленные стены, испещрённые странными узорами. Спустя полсотни метров путь преградила завала. Тупик. — Прекрасно, — пробормотал Шепард, оглядывая груду камней. Но мой взгляд упал на участок стены, не тронутый обвалом. Там, в свете лампы, проступили изящные, угасающие символы. Язык Древних. Они плыли перед глазами, складываясь в слова, которые моё сознание понимало прежде, чем ум успевал их перевести. «...Прощание. Последний оплот пал. Легионы ворот умолкли. Победа за...» Имя расы-победителя было стёрто, но в моём сознании всплыло другое слово, тяжёлое и знакомое. Рейфы. В висках застучало. Промелькнул образ такие же полированные коридоры, тот же запах озона и пыли, но за окном, не чёрный космос, а багровая пустыня. База на P5C-971. Схема была похожей. Вход... служебные тоннели... Сердце комплекса должно быть слева. — Это не тупик, — мои слова прозвучали резко, заставив Шепарда вздрогнуть. — Проход сместило, но он здесь. Двигаем налево. Я закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь фоновый шум — гул камней, тяжёлое дыхание майора. И там, на самой границе восприятия, почувствовал холодный, целенаправленный поток. Так ощущается присутствие рефов. Идут уверенно, словно знают дорогу. Новый проход, узкая трещина в скале, вывел нас в обширный зал. Воздух здесь был холодным и густым, пахло статикой и вековой спячкой. Десятки криокамер, похожих на вертикальные саркофаги, стояли вдоль стен. Почти все были тёмными, с паутиной трещин на стеклах, за которыми угадывались иссохшие силуэты. Люди. Или то, что от них осталось. Но одна, в центре, слабо пульсировала голубым светом. Обвал отсоединил её от основной сети, но резервный источник ещё работал. Значит, Рейфы были правы. Здесь может быть МНТ. Я не могу уйти с пустыми руками. — Ищи что-нибудь, похожее на портативный энергоёмкий блок, — бросил я Шепарду, подходя к активной камере. Мои когти скользнули по интерфейсу, вызывая данные. Нужно было найти запись о шаттлах, любой корабль, способный покинуть эту ловушку. В этот момент тень за спиной камеры качнулась. Я не почувствовал ничего — ни мысли, ни присутствия, только смутный шевелящийся инстинкт, который заставил меня резко отпрыгнуть в сторону. Из-за криокамеры метнулась худая, почти скелетообразная фигура. Одежда превратилась в лохмотья, кожа была мертвенно-бледной, но глаза горели чистым, нечеловеческим безумием. Древняя. Она пролежала в анабиозе тысячелетия, и её разум был сломан. Её удар, быстрый как молния, пришёлся бы мне в горло, если бы не рефлекс. Я уклонился, но она была невероятно быстра. Ещё один выпад — и её пальцы, тонкие и острые, как скальпели, впились в мою грудную пластину с таким треском, что Шепард крикнул что-то предостерегающее. Я рванулся назад, пытаясь освободиться, но она была на мне, её вес обрушился на меня, прижимая к холодному полу. Её лицо, искажённое гримасой голода и ярости, было в сантиметрах от моего. Я упёрся единственной рукой ей в горло, чувствуя, как мышцы шеи напряглись, как стальные канаты. Мои когти впились в холодную плоть, но она, казалось, не чувствовала боли. — Чёрт возьми! — прорычал Шепард. Выстрела не последовало — слишком большой риск рикошета в тесноте. Вместо этого майор обрушил на спину Древней увесистый обломок трубы. Тот глухо стукнул, заставив её замедлиться. Этого было достаточно. Я резким движением перекатился, меняясь с ней местами. Теперь я был сверху, всё так же сжимая её горло своей единственной рукой. Её пальцы царапали мою броню, пытаясь дотянуться до лица. Я наклонился ниже, мой голос просипел, обращаясь к Шепарду: — Отойди. Мое единственное запястье с резким, костяным щелчком выгнулось, обнажив скрытое питающее отверстие — бледную, пульсирующую полость в центре ладони, обрамлённую хитиновыми пластинами. Без промедления я прижал её к оголённому участку шеи Древней. Её тело затряслось в немом параличе, не в силах даже издать звук. Я почувствовал, как по моей руке хлынула жизнь — чистая жизненная энергия, прохладная и опьяняющая. Она вливалась в меня, смывая усталость, наполняя силой каждую фибру моего существа. Это был нектар, ради которого моя раса и была рождена. Глаза Древней, ещё секунду назад полые от безумия, расширились в немом ужасе осознания. Она узнала во мне Рейфа. Когда поток иссяк, я отстранился. На её шее остался багровый след-ожог. Тело, которое секунду назад было наполнено крохами силы, теперь было просто высохшей оболочкой. Я встал, чувствуя, как сила растекается по венам, и на мгновение мне стало все равно, что это была за женщина. Это мгновение испугало меня больше, чем обвал. — Что, чёрт возьми, ты только что сделал? — голос Шепарда был жёстким, но в нём читалось отвращение. Я проигнорировал его, глядя на то, что осталось от Древней. Она лежала на полу, слабо дергаясь. Её кожа, всего минуту назад натянутая на кости безумной силой, теперь сморщилась и посерела, словно пергамент. Из её горла вырывался нечленораздельный, хриплый вой — звук окончательно сломанного разума. Она была пустой скорлупой. Мне стало неуютно. Не от жалости — это было холодное, щемящее осознание того, во что мы превратили когда-то великих существ. Смотреть на это... было невыносимо. Без лишних слов я провёл ладонью по пластине на бедре. Мои пальцы обхватили рукоять узкого, отполированного до синевы кинжала. Я наклонился к ней в последний раз. Её остекленевшие глаза, полые и пустые, смотрели в никуда. — Ты — последний солдат забытой войны. Прощай, — тихо прошептал я. Слова вырвались сами — не мои, а этого тела. Или того, кем я начинаю становиться. Лезвие блеснуло в тусклом свете и быстрым, точным движением вонзилось ей в висок. Конвульсии прекратились мгновенно. Наступила тишина. Я вытер лезвие о свою броню и встал, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Шепарда. — Искал информацию, — сухо бросил я. — Её разум был мусором. Теперь ищем МНТ. И шаттл. Шепард не ответил. Он молча отступил на шаг, его спина наткнулась на холодную поверхность единственной уцелевшей криокамеры. Он обернулся и замер, уставившись на своё отражение в потрескавшемся, но всё ещё зеркальном стекле. Я наблюдал, как он изучает свою седину в потрескавшемся стекле, как сжимаются его плечи под тяжестью этого открытия. Да. Это была моя работа. Мои когти и ферменты оставили на нем не только видимые шрамы. Прожитые годы, вытянутые из него за несколько недель, были моим автографом. Он отвернулся от отражения, и его взгляд, полный тихого отчаяния, встретился с моим. В нём не было вопроса. Был ответ. Он всё понял. Я выдержал его взгляд, не моргнув. Ни тени сожаления, ни злорадства. Только холодная констатация факта, обращённая к нему и, в большей степени, к самому себе. Его рука, всё ещё сжимающая обломок трубы, дрогнула. Я видел, как борются в нём два инстинкта — ударить меня этим куском металла прямо сейчас и продолжать дышать. Он выбрал второе. Солдат до мозга костей. — Тело — это глина, майор, — прозвучал мой голос, ровный и лишённый всяких интонаций. — Оно помнит каждое прикосновение. Даже моё. Теперь ты знаешь цену, которую заплатил за то, чтобы дышать. Не трать её понапрасну. Я развернулся и сделал шаг в сторону туннеля, оставляя его наедине с этим открытием. — МНТ ждёт. Твои седые виски не помогут нам его найти.