Тень Атлантиды

Улий встретил нас сухим воздухом, обжигающим лёгкие после планетарной сырости. Наша группа вывалилась из "Стрелы" — мокрые, злые, похожие на потрёпанных котят. Часть пленников очнулась, их испуганные взгляды метались по ангару. С меня стекала вода, мокрые длинные волосы прилипли к спине, издавая затхлый запах мокрой шерсти. Настроение было скверным. Рядом материализовался Ша'рнез — сухой, опрятный, будто только что из салона красоты для рейфов. — Иширр, у тебя уже входит в привычку терять часть одежды, — его глаза медленно скользнули по моей мокрой форме, задерживаясь на повреждённых участках брони и отсутствующем плаще. Вместо ответа я швырнул ему кулон, снятый с пленницы во время полёта. Металлический диск плюхнулся в его ладонь, разбрызгивая капли. Ша'рнез поймал артефакт, и я видел, как его пальцы непроизвольно сжались — он явно хотел возмутиться, но сдержался. Повертел кулон в пальцах, изучая узоры. — Это... привнесло некую ясность. Но почему он активирован? — Тебе придётся поработать, учёный, — я оскалился, чувствуя, как капли воды стекают по моему подбородку. — Надо изучить этих людей, особенно их гены. Они не лантийцы, но используют их технологии. — Понятно, — он кивнул, уже полностью погрузившись в изучение артефакта. Из тени ангара вышел высокий силуэт — слишком опрятный даже для рейфа. Тар'клос. Командир первого отдела. Как же иначе — куда ж нашему козлику без своего хозяина. Я слегка кивнул в знак приветствия. Он ответил едва заметным движением подбородка, его тонкие губы растянулись в усмешке: — Мой отряд позаботится о пленниках, — произнёс он, осматривая меня с лёгким отвращением, будто я был чем-то, что прилипло к его сапогу. — Вам же, полагаю, не мешало бы привести себя в порядок. Ступайте. Я молча кивнул. Из "Стрелы" выволокли женщину — она уже пришла в себя. Глаза метались, оценивая обстановку, тело напряглось, готовое к сопротивлению. Но стоило ей увидеть, сколько рейфов заполнило ангар, как движение замерло — осталось только дрожание пальцев. Она проходила мимо, и я ловко перегородил ей путь, наклонившись так близко, что дыхание коснулось её кожи. — Шаг в сторону — и я лично начну с твоего голубоглазого друга. — Голос низкий, будто шорох чешуи по камню. — Он уже трясется… Представляешь, каков он на вкус? За её спиной послышался судорожный вздох. Я не стал оборачиваться — и так знал, что этот мужчина вжимается в стену, его пальцы скребут по мокрой ткани. Её спина напряглась, но шаг остался ровным. — Разумная, — хрипло выдавил я, отводя взгляд. Мужчина, что вжался от страха — судорожно схватил за руку своего товарища, солдата в потрёпанной форме. Его шёпот был прерывистым, словно сдавленным невидимой петлёй: — Джон... если выживешь... — он сглотнул ком в горле, — передай сестре... скажи, что я... "Прекрасно. Стоит мне просто стоять — и люди уже мрут от страха. Даже пальцем не пошевелил, а они сами делают за меня всю грязную работу. Как удобно. Будь я кем-то другим, мог бы просто наслаждаться зрелищем. Но нет, мне же обязательно надо исполнять этот спектакль, чтобы удержать их от глупостей. Потому что, если они рванут — рейфы перестреляют всех без разбору. Так что лучше уж пусть боятся меня, чем умирают от их рук." Женщина бросила быстрый взгляд через плечо: — Родни, успокойся, — но её взгляд не отрывался от меня, полный ненависти и... чего-то ещё. Любопытства? Я наблюдал, как рейфы уводят пленных в глубь корабля — их шаги глухо отдавались в узких коридорах, смешиваясь с мерцающим светом ламп. Последний исчез за поворотом, но я ещё немного смотрел вслед, выжидая, пока шум затихнет. Развернулся к своим, скользнул взглядом по усталым, заляпанным чёрной кровью фигурам. Эти идиоты сами лезли под пули, будто смерть для них — просто досадная помеха. У рейфов за века действительно атрофировалось чувство самосохранения — они шли в бой с тупой покорностью скота, ведомого на убой. "Безымянные" — меткое название. Без прошлого, без будущего, без даже намёка на страх в пустых глазах. Я сжал челюсть, чувствуя, как во рту горчит желчь. Самый страшный кошмар — осознавать, что начинаешь понимать эту извращённую логику. — Привести себя в порядок, — бросил сквозь зубы. — Потом отдых. Если, — резкий взгляд в сторону самого раненого, чья рука висела как тряпка, — вы вообще на это способны. Они замерли, будто только сейчас заметили свои раны. Один даже потрогал дыру в броне, как бы проверяя, его ли это плоть просвечивает сквозь рваный металл. Идиоты. Безнадёжные, бессмысленные идиоты. И самый большой идиот здесь — я, потому что продолжаю ими командовать. Повернулся и пошёл прочь, слыша за спиной их неуверенные шаги, а я направился к Ра'кшану, скрипя зубами от этой рейфовской покорности. Тяжесть мокрой брони тянула вниз, холод Улья пробирал до костей. Дверь в помещение командующего открылась беззвучно, впуская меня в полумрак. Ра'кшан сидел за пустым столом в странном помещении — не то переговорная, не то место для допросов. Я удивлялся назначению некоторых отсеков на кораблях рейфов. — Этих людей нужно допросить и обследовать, — начал я без предисловий. — Думаю, это не просто случайные крысы, нашедшие древние игрушки. Их может быть больше. Командующий молчал дольше обычного. В его глазах читалось что-то... тревожное. Но когда он заговорил, голос был ровным: — Получен кодовый импульс. Возвращаемся на исходные позиции, —его пальцы непроизвольно сжались. —Станция вышла из режима ожидания... без нашего приказа. Меня будто ударили под дых. Началось. Те самые события. Внутри всё оборвалось, но внешне я лишь слегка напряг плечи. — Ты беспокоишься о людях? — Ра'кшан изучал мою реакцию. — Они даже не помнят, кем были. Их цивилизация — это жалкие обломки прошлого. Разве можно бояться муравьёв, копошащихся в развалинах? Как объяснить, что из галактики Млечный Путь уже летят профессиональные убийцы рейфов? Я выбрал полуправду: — Те люди использовали технологию, для которой нужен лантийский ген. Если они нашли способ его имитировать... Сколько ещё таких артефактов разбросано по окраинам космоса? Многие из них не уничтожены. — Ты преувеличиваешь их возможности, — он откинулся на спинку кресла. — Разведка подразумевает незаметность и точность, а ты устроил атаку с горсткой безымянных. Где в протоколах ты нашёл разрешение на подобную самодеятельность? — Объект наблюдения вынудил меня действовать. Они дистанционно активировали врата и предприняли попытку побега. Мы рисковали потерять их след. — Вынудил? — голос Ра'кшана стал тише, но от этого только опаснее. Он медленно выпрямился, и свет от панелей скользнул по его скулам, подчеркивая резкие черты. — Если они успели активировать врата — значит, ты дал им повод. Наблюдение подразумевает невидимость. Ты стал для них фактором угрозы. Ра'кшан замолк, пальцы сложились в странный жест — будто ловя невидимую нить между молитвой и расчетом. Губы дрогнули, но улыбки так и не случилось. — Нестандартное решение... — он медленно провел пальцем по кромке стола, — Вчера ты рубил с плеча. Сегодня просчитал ситуацию. В его голосе не было одобрения. Только холодный интерес хищника, учуявшего новую игру. Я почувствовал, как в груди сжимается что-то тяжелое — не гордость, а груз ожиданий. — Впредь... — он сделал паузу, подбирая слова, — Думаю, ты сам понимаешь границы допустимого. Меня будто окатили ледяной водой, когда до меня дошёл его посыл — он... разрешал мне действовать на своё усмотрение? На долю секунды моё тело предательски дёрнулось в кивке, прежде чем я успел взять себя в руки. — Людей оставят в камере. Через некоторое время Тар'клос проведёт допрос. Я хочу, чтобы ты присутствовал и при необходимости вмешался. — Принято. Ра'кшан остался сидеть в пустом зале — странно для командующего. Я вышел, ощущая под лопатками его взгляд. Мокрые сапоги хлюпали по коридору. В голове сверлило: зачем ему моя инициатива на допросе? Но уже на втором повороте я поймал себя на том, что шагаю быстрее — будто мог уйти от этих вопросов. Тесная каюта, пропитанная запахом металла и сырости, встретила меня гулким эхом шагов — скинутая куртка шлепнулась на пол, сапоги глухо ударили о сталь, а в потрескавшемся иллюминаторе мерцало отражение моих жёлтых глаз, будто чужой, затаившийся в темноте, наблюдал за тем, как я стираю с лица остатки человечности. Я знал, чем закончится эта война. Люди не проигрывают. Это прописано в самой ткани мироздания. Не таким, как мы. Они уничтожат улья, заразят колонии, зачистят. Мы уже проиграли. Но тогда почему я всё ещё сомневаюсь? Останусь с рейфами — стану тем монстром, которого сам бы пристрелил. Перебегу к людям — меня прикончат свои же, да и людишки вряд ли бросятся обнимать Рейфа с его... особенностями. — Так что, блять, выбирать? — усмехнулся себе под нос, доставая из ниши в стене свежий комплект формы: куртку, брюки, сапоги. — Сдохнуть от голода, от пули или от совести? Я разжал пальцы и выдохнул, отбрасывая эту пустую рефлексию. Сейчас было не время для жалких размышлений. Развернувшись, я шагнул в коридор. В этот момент я владел ситуацией, а значит, пришло время действовать. В допросной уже ждали пленники — и ответы, которые предстояло вырвать силой. Войдя в помещение, я внезапно ощутил странную тяжесть в сознании — будто чужой разум осторожно провёл пальцами по извилинам моего мозга. На миг в ушах проступил шёпот, тут же растворившийся, как дым. Но я быстро вернул ясность мыслей — этот морок предназначался не мне. Губы пленников непроизвольно дёрнулись — они тоже чувствовали это. Учёный нервно облизал пересохшие губы, женщина резко вдохнула, будто пытаясь очистить лёгкие от невидимого тумана. "Так вот как они работают..." — мелькнуло в голове, пока невидимые щупальца чужого разума тянулись к сознанию. Я стиснул зубы, маскируя мысли. Напротив них, неторопливо расставляя инструменты на столе, сидел Тар'клос. Он поднял голову, когда я вошёл, но ничего не сказал. Просто жестом предложил мне присоединиться. Я скрестил руки и остался стоять у стены. Пока. — Начнём с простого, — голос Тар'клоса звучал ровно, почти лениво. — Кто вы и зачем проникли на территорию Первого Улья? Несмотря на морок, женщина не ответила сразу. Её глаза сузились, и я видел, как она просчитывает возможные варианты ответа. — Меня зовут Тейла, — наконец произнесла она спокойно. — Мы потерпели крушение. Мы не угрожаем вам. Врёт. Держится так уверенно, будто смерть — лишь досадная формальность. "Если бы наши роли поменялись, она бы не переступила через себя, как я... Не стала бы топтать собственные принципы, оправдывая это необходимостью. Умерла бы, стиснув зубы. Чистой. Теперь же я стою перед ней, гнилой изнутри, и её спокойствие обжигает. Потому что она — всё, что я потерял. А я — всё, чем она никогда не станет." Учёный резко повернул голову в её сторону. — Родни МакКей. Доктор. Гений. И да, мы не просто «потерпели крушение», мы были атакованы! Это не одно и то же! Тар'клос слегка наклонил голову, явно заинтригованный. — Атакованы? Кем? — Эм… — Родни замялся, но потом, как всегда, не удержался. — Ну, знаете… всеми. Вы. Другие рейфы. Люди, которые хотят нас убить. Обычно это довольно длинный список. Солдат сжал челюсти, бросив быстрый взгляд на Родни, но промолчал. — Майор Шеппард, — коротко бросил он, не скрывая напряжения в голосе. Последний, неизвестный мне военный, лишь кивнул. — Сержант Рэндалл, — представился он после короткой паузы. Я удержался от насмешки. Будто эти погоны что-то значат для Тар'клоса. Мы не на параде. Мы в клетке. А звания — всего лишь иллюзия контроля. Рейфу плевать на ваши ранги. Его интересует одно — как вы обошли систему лантийцев. Однако, он усмехнулся. — Вы слишком много говорите, доктор МакКей. Это редкость для людей в вашем положении. Но меня интересует другое. — Он подался вперёд. — Как вам удалось использовать технологии Древних? Без их гена это невозможно. Родни сглотнул. — Ну… э-э… научные разработки, скажем так. Не думаю, что вам стоит вдаваться в подробности. Тар'клос нахмурился, явно не удовлетворённый ответом. — Вы либо носители гена, либо нашли способ его обойти. Первый вариант маловероятен. Значит, второй. — Он склонил голову. — Как? Тейла сжала губы, но не ответила. Рейфы не должны были так изящно проникать в разум. Это был не пролом, а тонкое вплетение. Мысли звучали чужим голосом, будто не свои. И всё же эти люди держались. Придётся давить. Я взглянул на Тар’клоса. Он едва заметно опустил веки — знак, что препятствий нет. Я медленно подошёл к Шеппарду. Он напрягся, но не отвёл взгляда. Мои пальцы скользнули по чёрной вышивке его погона, будто проверяя прочность — Хватит притворства, — голос мой звучал почти ласково, но холодно. — Генотерапия — ваша. Это факт. — Я склонился ближе, до почти неощутимого касания лбами. — Но оборудование… — выдохнул ему в лицо, — откуда? Отстранился на шаг, наблюдая, как сузились его зрачки. — Один корабль? — фыркнул с показным презрением. — Не смешите меня. — Резко схватил за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Три? Пять?.. — Пауза. — ...Или сотня? Он напрягся. В глазах — сталь. Но в уголке губ дрогнула предательская мышца. Я попал в точку. Даже Тар’клос не пошевелился, вслушиваясь. — Молчите? — Я вздохнул с преувеличенным сожалением. — Жаль. Значит, придётся… Я медленно расстегнул верхнюю пуговицу его рубахи. Тейла дёрнулась, но рейф вдавил её в стол. — Последний шанс, майор, — прошептал я. — Или доктор заговорит первым? Родни побледнел. — Мы… мы не… мы просто… — Просто что? — Я понизил голос — он стал опасным. Джон сжал зубы, но я уже видел — он понял, что игра окончена. — Хватит. Я вцепился ему в горло, прижав к креслу. Ладонь второй руки легла на грудь. Кожа под ней посинела, чёрные вены поползли, как чернила. Я нарочно замедлил процесс — не из голода, а ради изощрённого удовольствия. Его жизненная сила струилась в меня, горячая, упругая, ровная. — Раз ты не говоришь, я возьму ответ сам. Зрачки Шеппарда расширились, дыхание сбилось, на висках выступил пот. Воздух наполнился сладковато-гнилым ароматом белка. Привкус насыщения — знакомый. Желанный. Он задрожал, выгнулся, но не закричал — фермент парализовал голос. Только хриплый стон вырвался сквозь сжатые зубы. — Адрес врат? — я усилил поток. Его сила, молодость, дыхание — всё перетекало в меня. Вены на шее почернели, кожа на лице начала морщиниться. — Джон! — закричала Тейла. Я резко отдёрнул руку, и ферментные каналы с влажным хлюпаньем сомкнулись. По спине пробежали мурашки — не от процесса, от осознания. Холодная волна стыда накрыла грудь ледяной тяжестью. Что со мной? Это не моё — не моя жажда, не моё удовольствие. Но почему тогда тело помнит, а разум молчит? Пальцы сжались в кулаки, но теперь уже не от голода — от тошнотворного отвращения к самому себе. Мужчина с треском осел в кресло — словно оболочка, из которой вылили суть. Он хрипло дышал, а на лице уже проступали первые следы старения. Его энергия пульсировала во мне — яркая, но с горьким привкусом. Слишком свежая. Слишком… человеческая. Тар'клос медленно поднялся, подходя ближе, взгляд его стал отрешённым. — Ты оставил ему жизнь. Зачем? — Голос звучал без укора, но вопрос повис в воздухе, как приговор. Я не ответил сразу. Просто вытер ладонь о его рубашку, оставив на ткани серо-зелёный след от ферментов. — Потому что если он умрёт сейчас, — бросил я, не глядя на Тар'клоса, — они точно ничего не скажут. А живой, но сломленный — куда более полезен. Особенно для доктора. И правда — МакКей побелел, как мрамор. Пальцы его дрожали, как у уставшего старика. Он даже не пытался сделать вид, что не боится. — Родни, — я подошёл к нему, медленно, спокойно, как хищник, наевшийся, но всё ещё играющий с добычей. — Ты ведь не хочешь, чтобы это повторилось, правда? Он резко кивнул. Почти дернулся. — Тогда скажи. Адрес. Один. Начнём с малого. — Я... я не помню, — пробормотал он. — Мы... мы вбили координаты автоматически, у меня нет доступа... я просто... я не знаю... Я посмотрел в глаза Тар'клосу. Он кивнул. — Тогда попробуем через боль, — его голос был мягче шёлка, но от этого только хуже. — Уверен, ты хорошо знаешь, как боль влияет на память. Он подошёл к учёному, и в его руках появился тонкий длинный инструмент, с изогнутым концом, как у хирурга. Я знал, что он им сделает. Не сразу. Но точно и последовательно. — Стой. — Женщина снова выпрямилась. — Оставьте его. Я скажу вам координаты. — Тейла... — хрипло прошептал Шеппард. — Нет, — сказала она, глядя на меня. — Он не должен страдать. Я скажу. Но вы должны прекратить. Я усмехнулся. — Ты ещё веришь, что у нас можно что-то выторговать? Тар'клос чуть приподнял бровь. Он любил, когда люди сдавались. Особенно гордые. Особенно те, кто делал это не за себя. — Адрес, — повторил он. — Сейчас. Или я позволю ему продолжить. Она опустила голову. А потом тихо, очень чётко, произнесла шесть цифр. Адрес. — Проверим, — сказал Тар’клос. — Если ты солгала… — Я не лгу, — прошептала она. В её голосе уже не было силы. Ложь. Явная. Она тянет время. Я отступил, ощущая, как энергия Шеппарда всё ещё пульсирует во мне. Мерзость. Вкус этого питания был слишком горьким, чтобы дарить удовлетворение. Мы вышли из камеры, и за нашей спиной с сухим шорохом сомкнулась вторая створка. Почти сразу мимо нас скользнули трое безымянных, даже не удостоив нас взглядом. Они знали, зачем пришли. Я тоже знал. Тар'клос остановился в дверном проёме, наблюдая, как их фигуры растворяются в полумраке. — Вот и всё, — пробормотал он с ленивым удовлетворением. — Больше не наша забота. Я скользнул взглядом по нему, но ничего не сказал. Мы двинулись по коридору, шаги гулко отдавались от стен. — Адрес, — продолжил он, насмешливо растягивая слова. — Забавный выбор. В том секторе давно ничего нет. Одни развалины. Разве что… Он намеренно замолчал, ожидая, когда я задам вопрос. — Разве что что? Тар’клос ухмыльнулся. — Если верить древним картам, когда-то там стояло нечто любопытное. До войны с Лантийцами. Теперь лишь обломки, но иногда фиксируются энергетические выбросы. Я полагаю, это совпадение. — А если нет? — Тогда они, возможно, даже не осознают, что наткнулись на нечто ценное. Как слепые детёныши, роящиеся в костях давно убитого зверя. Я усмехнулся. — Значит, отправим разведку. Ложь порой ведёт к истине. Тар’клос резко остановился и повернулся ко мне. Его взгляд — острый, пронзительный, снисходительный. — Ты слишком мягок с ними, — сказал он, с ленивой насмешкой. — А ты слишком нетерпелив, — ответил я спокойно. — Иногда ложь раскрывается не в словах, а в тишине. Он хмыкнул. — Возможно. Но зрелище ты испортил. Они сдаются куда красивее, когда в них остаётся капля надежды. Я взглянул на Тар'клоса, но он был слишком увлечён своей победой, чтобы думать о главном. А главное заключалось в том, что нам пора смываться отсюда к Рейфовой матери. Группа поддержки этих жалких мешков с костями, конечно, уже заметила, что сигнал их команды пропал. Дай им пару минут на панику, ещё десять на сборы, пятнадцать на вылет – и вот уже где-то в космосе несётся спасательный отряд, полный героического рвения и идиотского оптимизма. "Чип и Дейл спешат на помощь", — усмехнулся я про себя. Только вот им вряд ли понравится, если на месте бедных заложников они найдут лишь пустые камеры, запах фермента и отголоски страха. Мы шли дальше, оставляя за спиной глухие звуки борьбы. Да, нам определённо пора убираться.