Глава 1. Нежеланная связь
26 февраля 2025 г., 02:24
Тилл был тем самым невезунчиком, который очень рано познал разочарование.
С тех пор как ему исполнилось десять лет, он просыпался каждое утро полный ожиданий, в надежде найти красную нить, привязанную к его безымянному пальцу левой руки.
И сегодня это, наконец, случилось. Утром он открыл глаза и увидел слабое красноватое свечение, окружавщее его палец, словно толстая лента света.
Чуть ли не подпрыгивая от волнения, Тилл с нетерпением ждёт, когда же доберётся до школы и проверит, там ли его родственная душа. Когда мальчик, наконец, сел в машину, едва не подавившись завтраком, его нервозность с каждой минутой только усиливалась. Красная веревочка тянулась в направлении школы!
Сердце бешено колотилось. Он знал, кем хотел бы видеть свою вторую половинку, — человека, который, как говорили взрослые, всегда будет рядом с ним, — Мизи.
Мизи была красивой девочкой, которая перевелась в его школу пару лет назад, — дружелюбная и добрая, всегда с лучезарной улыбкой, от которой у него становилось тепло на душе. Тиллу нравилось смотреть на неё, на эту хорошенькую девочку, которая ослепительно сияла и чей смех звенел, как колокольчики.
Как только машина подъехала к школе, Тилл выскочил, даже не попрощавшись с матерью. Он всё бежал и бежал, следуя за красной нитью. Она привела его на игровую площадку, где все дети ждали, когда откроются двери. Бирюзовые глаза распахнулись, когда мальчик увидел как нить ведёт прямо туда, где смеялась розоволосая девочка в окружении своих друзей.
Широкая улыбка расплылась по его лицу, сердце готово было выпрыгнуть из груди, и он уже собирался окликнуть её по имени, чтобы поделиться радостной новостью, как тут она направилась к зданию школы, — двери только что открылись, — и красная нить не потянулась за ней.
Сбитый с толку и не понимающий, что произошло, Тилл на несколько секунд застыл на месте, а потом последовал за красной нитью. Казалось, она вела к дереву позади того места, где стояла Мизи. Мальчик осторожно подошёл, и его сердце упало в пятки, когда его встретила пара чёрных глаз.
Иван — чудак класса, его личный кошмар с детского сада, молчаливый невыразительный ребёнок, который проводил время, либо сидя в одиночестве за чтением книг, либо докучая Тиллу, — был его родственной душой.
Мир Тилла рухнул прямо у него на глазах.
☆☆☆☆☆
Никто не знал, откуда взялись соулмейты и когда они начали появляться в человеческом обществе, но в исторических справочниках их всегда упоминали. Разные культуры и религии объясняли их по-разному: от идеи, что первый человек был создан с раздвоенными конечностями и разделён богами, обречённый искать свою вторую половину, чтобы снова почувствовать себя целым; до необходимости найти баланс между инь и ян человеческих душ, которые испытывали необъяснимое влечение к своей идеальной паре с целью обрести внутреннюю гармонию. Как бы то ни было, концепция везде была одинаковая: поиск и потребность в другом человеке, который мог бы дополнить и сбалансировать вашу жизнь. Друг и союзник, который поймёт вас, будет сопровождать на протяжении всей вашей жизни и поможет вам справиться со всеми трудностями. Идеальный партнёр. Самая прекрасная любовь. Люди могли бы отмахнуться от этого, как от какой-то детской сказки, если бы не тот факт, что у судьбы был довольно осязаемый способ проявить себя: красная нить. Как только человеку исполнялось десять лет — в старину это число считалось барьером между детством и началом пути к взрослой жизни, — в любой момент могла появиться красная нить, привязанная к руке и соединяющая его с родственной душой. Всё это в любом случае считалось лишь «возможным», потому что связь со своей родственной душой видели не все. Будь то из-за расстояния, жизненных обстоятельств, генетики или других неизвестных факторов, не у всех была привязана к руке красная ниточка. Кроме того, были случаи, когда со временем она теряла свою непрозрачность, становясь заметной только в моменты повышенной эмоциональности (при первой встрече; в моменты, если один из пары испытывал сильные чувства; во время чрезвычайной ситуации и т.д.), что позволяло легко игнорировать её в повседневной жизни. К тому же, некоторые люди были более чувствительны к её существованию, чем другие, что приводило к редким (но задокументированным) случаям, когда только один из пары мог видеть красную нить. Этому стали посвящать бесчисленные сюжеты книг и фильмов — поиск, встреча и романтика между родственными душами. Людям нравилась идея о существовании идеального партнёра, и все с нетерпением ждали волшебного момента, когда их пути, наконец, пересекутся. Все, кроме Тилла. Тилл ненавидел всё, что связано с соулмейтами или красными нитями судьбы. Его бесило, что никто даже не хотел встречаться с другими людьми, даже не давая тем и шанса. Все ждали свою обещанную вторую половинку. Неужели они не понимали, что «их человек» может вообще никогда не появиться? Болезнь, разлука, смерть — случиться может всё, что угодно! Или, что ещё хуже, вдруг вторая половинка появится, но не будет соответствовать вашим ожиданиям? Пол, возраст, культура, этническая принадлежность… Всё может быть! Когда Тиллу было тринадцать, стоило кому-то поднять эту тему в его присутствии, как он хмурился или переводил разговор в другое русло. Если его спрашивали, он всегда отвечал одно и то же: он не верил в соулмейтов. Он не верил в саму идею обусловленности, в то, что он не может сам выбрать, кого любить. Слыша его пылкие высказывания, все реагировали одинаково — снисходительно смеялись. Они относились к этому как к проявлению незрелости, говоря, что он всё поймёт, когда вырастет. Взрослые улыбались и гладили его по макушке, покачивая головами. Тиллу хотелось покусать их руки. Поскольку не все могли видеть красные нити, многие просто этим воспользовались. Особенно это касалось одиноких взрослых, поскольку им было легче убедить других в том, что именно они являются чьими-то соулмейтами. В новостях были десятки случаев с такими «обманщиками судьбы». Тиллу было жаль тех, кто настолько отчаялся, что готов был поверить в любую историю, лишь бы не оставаться в одиночестве, но это всё ещё подтверждало его мнение о том, как глупо всю жизнь ждать кого-то, не зная, кем или чем он окажется. Из раздумий его вырвал чужой смех. Он взглянул на группу девочек, которые смеялись в его классе, видимо, сплетничая о каких-то пустяках. Его взгляд окинул помещение и остановился на знакомой фигуре. Мизи выглядела такой же хорошенькой, как и всегда, а может, даже ещё лучше. Она отрастила волосы подлиннее, и теперь казалось, что её голову покрывает блестящая шёлковая вуаль. Она не была похожа на человека — она была почти божественна. Тилл не мог отвести от неё глаз, словно завороженный. Она заметила его пристальный взгляд, повернула голову в его сторону и, улыбаясь, помахала ему рукой. Тилл неловко ответил на жест. Они дружили с восьми лет, и их общая страсть к музыке свела их в одном школьном кружке. Их даже можно было считать близкими друзьями! Ему нравилось сочинять песни, которые позже пела розоволосая девочка, запоминать каждый её звук и жест, чтобы, вернувшись домой, воспроизвести всё карандашами на бумаге. У него щемило сердце, когда он видел её улыбку. Мизи, в своей милой невинности и невелении, была одной из тех, кто больше всего обожал идею родственных душ. Она без проблем делилась со всеми своими мечтами и романтическими ожиданиями встретить вторую половинку. Большая часть её музыки была посвящена её пока не найденной родственной душе. Это было нечестно. Тилл мог дать ей всё, что она хотела прямо сейчас. Это он был здесь, рядом с ней, а не воображаемый образ «того самого». Но все его проявления интереса воспринимались как доброта или обычное дружелюбие, давая понять, что девушка даже не рассматривает его в качестве партнёра. Тилл молился, чтобы она не разочаровалась, когда встретит свою вторую половинку — если вообще когда-нибудь встретит. Какая-то часть его, — очень эгоистичная часть, — надеялась, что всё будет не так, как она себе представляла. Может быть, она расстроится так же, как и он. Тогда он будет рядом с ней, подставит плечо, чтобы она могла выплакаться. Может быть, тогда у него появится реальный шанс. Взгляд Тилла неохотно остановился на человеке, которого он меньше всего хотел бы видеть. Иван, как обычно, склонился над книгой. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, брюнет повернулся и посмотрел на него, не моргая, улыбаясь своей странной улыбкой. У Тилла от этого всегда мурашки бегали по коже, поэтому он раздражённо отвернулся. В довершение ко всему, у него был один из тех редких случаев, когда только один из пары мог увидеть проклятую красную нить судьбы. Хотя, учитывая его ситуацию, он за это только благодарен. Он не хотел думать о том, что бы сделал этот прилипчивый ублюдок Иван, если бы узнал, что Тилл — его родственная душа. Жизнь — полный отстой.☆☆☆☆☆
Жизнь Тилла резко изменилась, когда ему исполнилось шестнадцать. Казалось, на пике гормонального всплеска люди стали легче относиться к идее соулмейтов. На каждом углу можно было увидеть компании парней и девушек, которые смеялись и флиртовали в поисках «развлечения», прежде чем найти свою судьбу. Но большинство до сих пор мечтали о том, как романтично было бы встретить свою вторую половинку и как они были бы счастливы вместе. К ужасу Тилла, эта мысль только укрепилась в сердцах его одноклассников в тот же день, когда они перешли в старшие классы. И всё из-за Мизи. Всё случилось как в каком-то дешёвом романтическом фильме: в первый день учебного года Мизи, как всегда энергичная, случайно столкнулась с кем-то в коридоре. Из-за столкновения другая девочка уронила все книги, которые держала в руках. Нервничая и извиняясь, Мизи поспешила помочь ей собрать вещи, и на секунду их пальцы слегка соприкоснулись. Перед испуганными глазами Тилла предстал тот самый «волшебный» момент, когда девушки посмотрели на свои руки, а затем друг другу в глаза, поражаясь и теряясь в сиянии друг друга. Тилл не мог видеть соединяющую их красную нить — можно было видеть только свою собственную, — но и так было ясно, что произошло. С этого самого момента Мизи перестала быть просто Мизи; она стала Мизи и Суа. Одна без другой уже просто не существовала. Их отношения и романтичная встреча стали настоящей школьной легендой (даже легендой их района). Тилл в приступе ярости сломал несколько своих вещей, когда вернулся домой. Это было так несправедливо! Он всегда был рядом с Мизи, играл с ней, сочинял музыку, завоевал её дружбу и доверие. И ради чего? Ради того, чтобы появилась какая-то незнакомка и забрала себе всё время розоволосой девочки? Тилла отодвинули на второй план — и это ещё в лучшем случае — как что-то забытое и неважное. Он сжал кулаки, оставляя следы ногтей на ладонях, а бирюзовые глаза наполнились горькими слезами разочарования и печали. В последующие дни аура гнева Тилла была настолько ощутимой, что никто не осмеливался приблизиться к нему. Даже Мизи, хотя она сейчас казалась слишком занятой, чтобы обращать внимание на своего «вроде бы» друга детства. Что ж, он солгал — не все его избегали. Иван всё ещё доставал его, игнорируя грубые ответы и убийственные взгляды, которые бросал в него Тилл. Брюнет, казалось, был вообще невосприимчив к его нападкам и оскорблениям, отвечая на всё лишь своей бесячей улыбкой. Иван, к огромному разочарованию Тилла, всегда присутствовал в его жизни. Казалось, он жил для того, чтобы бесить его, отбирать у него вещи или дразнить, пока Тилл в конце концов не терял терпение и не пускал в ход кулаки. Конечно, Ивану тоже пришлось стать частью школьной музыкальной группы, хотя его интерес к этому был минимальным. Он присоединился только для того, чтобы почаще действовать Тиллу на нервы. Судьба, как ни странно (а странным было всё с того самого дня, как Тиллу исполнилось десять), наградила Ивана прекрасным голосом и хорошим музыкальным слухом. Тилл не сомневался, что брюнет сможет научиться играть на любом инструменте, если захочет. Так он и оставался в кружке, даже если ему было на него откровенно плевать, а Тилл продолжал жаловаться на него их учителю. Тилл обычно игнорировал и избегал Ивана, если только у него не было другого выбора, кроме как заговорить с парнем, будь то по приказу учителя или просьбе Мизи, которая — к большому неудовольствию Тилла — обожала Ивана и считала его одним из своих лучших друзей. Плюс одна причина, по которой Тилл не мог окончательно послать Ивана ко всем чертям. Иван часто заставлял Тилла играть сочинённую им музыку, и она почти всегда нуждалась в корректуре, поскольку этот ублюдок над ней даже не старался. Тилл мог не обращать на него внимания, но его душа музыканта не могла смириться с мыслью, что нотный лист полон ошибок. Обычно он их исправлял, бросал в лицо Ивану и быстро уходил, чтобы сохранить между ними достаточную дистанцию. Но не его неохотное общение с Иваном изменило его жизнь — в этом не было ничего нового. И даже не роман Мизи и Суа, как бы сильно это его ни ранило. Нет, то, что изменило ход его жизни, так это появление пары новых одноклассников. Они переехали из большого города и стали глотком свежего воздуха в их маленьком городке. Близняшки были симпатичными, весёлыми, общительными и полными энергии. Всех тянуло к Хёне и Хёнву. Близнецам, которые были родственными душами.☆☆☆☆☆
Городок, в котором жил Тилл, был небольшим, но в нем было всё: предприятия, школы, больница, торговые центры… Люди даже редко хотели куда-то переезжать. Благодаря новым технологиям и транспортным маршрутам они были связаны с остальным миром и, как правило, ни в чём не нуждались, так что это только подтверждало тот факт, что покидать город не было необходимости. Обычно это не было проблемой, но когда появились новые люди — те, кто переезжал из других мест, — становилось очевидно, насколько местные жители были не в курсе некоторых вещей. В каких-то областях они, откровенно говоря, отставали. Обычно это касалось мелочей, но конкретно в данном случае произошло нечто такое, что полностью изменило взгляды Тилла на жизнь. Когда близнецы Хёна и Хёнву перевелись в старшую школу, это вызвало настоящий переполох. Все были в восторге от новых лиц. Они были не только очень привлекательными, с бронзовым оттенком кожи, весьма редким в этих краях, но близнецами, и это делало их ещё более необычными и желанными. Оба были экстравертами, живыми и весёлыми. Хёна была намного более резкой и шумной, чем спокойный Хёнву, — до такой степени, что, если бы не очевидный факт, что она была девушкой, люди могли бы принять их за мальчиков-близнецов. Оба были добрыми и дружелюбными, так что их без проблем приняли в школьные кружки. Хёнву был силён в спорте, и спортивные клубы его чуть ли не с руками отрывали. Хёна, наоборот, любила петь и присоединилась к музыкальному клубу. Именно благодаря этому у Тилла появилась возможность познакомиться с ней поближе. Её энергия была заразительна, и девушка быстро изменила атмосферу в группе. Ей нравилось дразнить Тилла, — к его большому разочарованию, — и он боялся, что теперь ему придётся иметь дело с двумя приставучими Иванами. На удивление, Иван и Хёна быстро нашли общий язык. Тилл готов был поспорить, что если предоставится шанс превратить его жизнь в кошмар, они объединятся первыми. Только всё равно было видно, что Хёна не знала, как обращаться с такими людьми, как Иван. Настоящая проблема возникла, когда Хёна встретилась с Мизи. Милая, невинная Мизи, казалось, была только рада познакомиться с дерзкой девушкой, и это чувство было взаимным. Видеть Хёну рядом с Мизи стало обычным делом. Новенькая иногда вообще практически висла на розоволосой девушке. Такая близость выбила бы из колеи любого партнёра, но Суа терпела всё с достоинством. Когда Хёна узнала, что девушки встречаются, она сразу же по-доброму уточнила, не чувствует ли Суа себя некомфортно из-за её грубоватого поведения. Тилл, на самом деле, ожидал какой-то отпор. Он прекрасно понимал, что если бы Мизи была его девушкой, ему бы не понравилось, что кто-то так близко к ней подходит. Но он был не более чем «другом». К его удивлению, Суа просто пожала плечами. — Мы с Мизи — родственные души. Ты не представляешь угрозы, — сухо сказала Суа. — О! Так вы решили, что у вас романтическая связь! Поздравляю! — весело ответила Хёна. — Ты о чём? — спросила Мизи, опираясь на руку шатенки, чтобы не упасть. — Ну, знаете, родственные души не всегда вступают в романтические отношения. Бывают и платонические узы. Это заявление привлекло внимание всех, даже руководителя клуба, который незаметно оторвался от своих бумаг, чтобы послушать их разговор. — Что ты имеешь в виду? Родственные души — это ведь любовь всей жизни, разве нет? — Не всегда. И слава богу, иначе у меня были бы проблемы, потому что мой соулмейт — Хёнву, — Хёна рассмеялась, но тут же замолчала, увидев шокированные лица остальных. — Есть куча возможных вариантов. Существует множество случаев, когда члены семьи являются родственными душами, например, родители и дети, братья и сёстры или даже лучшие друзья. Родственная душа означает, что кто-то идеально подходит вам, является надёжным союзником на протяжении всей жизни, но романтикой тут может и не пахнуть. Вы не знали? За её заявлением последовала тишина, а потом все стали заваливать девушку вопросами. Шокированная, она старалась отвечать как можно понятнее, даже загуглила конкретные случаи и исследования, чтобы показать их всем заинтересованным (то есть, всем присутствующим). Новость быстро разлетелась по школе, вызвав небольшой ажиотаж. Тилл лежал на кровати и пялился в потолок, пытаясь распутать мысли. Тот факт, что родственная душа может быть платонической, не обязательно романтической, разрушила представления всех, включая его самого. На тех соулмейтов, которые уже встречались, это никак не повлияло, поскольку для них ничего не изменилось. Остаться навсегда со своим лучшим другом и союзником? Это и так уже подразумевалось в здоровых романтических отношениях. Но тех, кто всё ещё ждёт свою вторую половинку, это открытие заставило задуматься о природе их будущей связи. Осознание того, что она не обязательно должна быть романтической, изменило всё. Тиллу стало даже немного легче. Он с самого начала считал абсурдным то, что людей заставляли любить незнакомцев из-за какой-то красной нитки на пальце (он проигнорировал голос, который сказал, что в детстве он был одним из них). Какая-то его часть сожалела, что он не узнал об этом раньше. Будь проклят этот маленький, замкнутый городок с его устаревшими представлениями! Возможно, если бы у Мизи не было таких романтических ожиданий, её отношения с Суа могли бы быть платоническими. Возможно, они могли бы стать лучшими подругами, сёстрами по крови, а не парой… Возможно, у Тилла был бы шанс завоевать расположение Мизи, если бы она не была так помешана на обещанной «безграничной любви». Теперь Тиллу стало горько из-за упущенных возможностей и неопределённого будущего. Он вздохнул, разглядывая свою руку, на которой мерцала его собственная красная нить. Но действительно ли эта штука была такой проблемной, как он всегда думал? Хоть его история с Мизи была давно забыта, перед ним открылась другая возможность. Теперь, когда ему не нужно было вступать с своим соулмейтом в романтическую связь, может, пришло время пересмотреть свои отношения с Иваном. Иван был постоянной занозой в заднице. И хоть с годами брюнет немного исправился, — больше не воровал у Тилла вещи и не затевал драк от нечего делать, — он всё ещё находил способы вывести его из себя, отпуская резкие, почти жестокие, замечания или вмешиваясь в его дела. И всё же, несмотря на свои странности, Иван сумел стать довольно популярным в старшей школе. Его загадочный вид, трудолюбие и привлекательная внешность вызывали восхищение. А с тех пор как он вымахал под метр девяносто и стал держать рот на замке, так вообще начал привлекать взгляды людей, куда бы ни шёл. Но не то чтобы ему было до этого дело. Однако, Тилла выбили из колеи не новая репутация Ивана или его поступки. После того, как его сердце разбилось из-за Мизи, и после того, как он узнал о родственных душах, парень упорно отказывался от любых отношений с Иваном. Он отвергал неуклюжие попытки брюнета завязать дружбу до такой степени, что тот прибегал к дракам, лишь бы поддерживать хоть какой-то контакт. Тилл всё ещё считал их связь односторонней, поскольку Иван никогда ничего не говорил о ней (что тоже бесило — неужели он был недостаточно хорош даже для такого чудака, как Иван?). И всё же, что, если он всё это время смотрел на их связь под неправильным углом? Что, если встречаться с Иваном было необязательно? Что, если он лишал себя шанса обрести хорошего друга и сообщника? Эти вопросы и сомнения не давали ему покоя ещё несколько дней. Причём, до такой степени, что во время занятия в музыкальном клубе, когда Хёна дразнила и щипала за щёки, как ребёнка, Тилл инстинктивно спрятался за спину Ивана. Комнату заполнила напряжённая тишина. Хёна приподняла бровь, словно так и спрашивая: «Серьёзно?» Но больше всего Тилла нервировало удивлённое лицо Ивана. Он уставился на него, не мигая, явно шокированный тем, что Тилл сам пошел на контакт. — Ну что?! — рявкнул Тилл, защищаясь. — Ничего, — ответил брюнет через мгновение, и на его губах появилась ухмылка. — Я просто удивлен, что ты сам ко мне подошёл. — Заткнись, идиот! Из двух зол надо выбирать меньшее или как там, — раздражённо пробормотал Тилл, уже сожалея о своём выборе. Это была плохая идея, просто ужасная! К его удивлению, Иван больше не делал никаких смущающих замечаний. Вместо этого он обратил своё внимание на Хёну. Не привыкшая отступать, она без колебаний выдержала его пристальный взгляд. Игра в гляделки длилась несколько напряжённых минут, прежде чем губы Хёны дрогнули, не в силах сохранять серьёзное выражение лица. — Фу! Это уже не весело, — воскликнула она, небрежно махнув рукой. Затем она переключила своё внимание на новую жертву. Только когда шатенка ушла, Тилл понял, что до сих пор цепляется за рубашку Ивана. Смутившись, он резко отстранился, не зная, что сказать тому, кого он старательно избегал каждый день в течение многих лет. Тилл украдкой взглянул на брюнета, но тот просто смотрел на него с непроницаемым лицом. По спине Тилла пробежала дрожь. — Даже от такого чудака, как ты, есть своя польза, — сказал он и умчался прочь, оставив Ивана стоять на месте и смотреть ему вслед. В последующие дни в школе царило смятение. Всем было прекрасно известно, что Тилл — тот самый буйный гитарист, — изо всех сил старался избегать Ивана, образцового ученика, которым восхищались за его внешность и обаяние. Однако, теперь попытки Ивана наладить контакт с Тиллом не встречали оскорблений и прямого отказа. Тилл действительно старался его терпеть! От старых привычек трудно избавиться, и Тилл по-прежнему часто срывался на него или выходил из себя. Но было видно, что с каждым разом он всё больше сдерживался и набирался терпения — или, возможно, он просто привыкал к Ивану, как привыкают к шумным соседям. Для Тилла это тоже был какой-то сюрреалистический опыт. Присутствие Ивана рядом означало, что он мог сосредоточиться на своих проектах и не тратить энергию на попытки сбежать от него куда подальше. Интеллект и музыкальный талант Ивана, как бы неохотно Тилл это ни признавал, оказались весьма полезными. Композиции Тилла, дополненные вкладом Ивана, стали одними из его лучших работ. Так их отношения и стали меняться, а годы всё шли.
