Непростительно

– Никита... Никита, нет, нет, ты не бестолочь, не бездарь и не мразь. Ты не виноват в её смерти. В этом нет твоей вины, – отчеканил Артур, придавая голосу спокойствие, чтобы убедить этого ребёнка, что это лишь стечение обстоятельств и ничего больше. Он опустился на колени рядом с парнем и потянул свободной рукой к себе, имитируя полуобъятия. Мягко уткнулся носом тому в волосы, аккуратно поглаживая по плечу. Не должен столь юный мальчишка жить такой ужасной жизнью. Почему столько невзгод и несчастий выпадает на эти хрупкие плечи? Почему люди, которые едва ли жизни заслуживают, существуют со всеми благами, а такие вот дети, которым просто не повезло родиться в таких условиях, должны всю жизнь страдать? Почему из всех этих жалких людишек именно Никита?! Почему?! – крутилось в мыслях у мужчины. – Никита, ты должен быть сильным. Я уверен, твоя сестра бы не хотела, чтобы ты сломал свою жизнь из-за неё. Пожалуйста, не убивайся так... Да, я знаю, это тяжело, но ты должен держаться. Ради неё, ради мамы... Ради меня, Никит... – шептал ему Артур, пытаясь хоть капельку успокоить. Он боялся, что события сломают Никиту окончательно. Что они погубят те остатки счастья и стремления жить, которые остались в парне. Никита поднял на друга большие чёрные глаза. В них можно было утонуть и раствориться, потеряться. – Откуда ты знаешь? – судорожно спросил парень. Ему, разумеется, было понятно, что вопрос не тот, что стоило бы задать сейчас, но осознание того факта, что он всё это время держал ситуацию в тайне, а друг ему её только что выложил, как на подносе, пробежало по спине мурашками. В голове заметались самые разные мысли: он стал думать, что помешался, что забыл, кому говорил, а кому нет, мелькнула даже картинка, будто один из врачей был Артур, но, разумеется, тут же исчезла. Мальчишка судорожно дышал. Он искал ответы на множество вопросов, в том числе хотелось понять, как жить дальше. – Я ничего не знал до сегодняшнего дня, – сразу же пояснил Артур. – Просто когда тебе позвонили, я увидел, что это контакт твоей мамы, а догадаться, кто эта «она», если один из единственных двух людей, которые тебе дороги, отпадает, не составляет особого труда, – закончил он, не отстраняясь от парня. Он перенёс свою руку с плеча мальчика на голову и аккуратно зарылся пятернёй в волосы. Блондин боялся даже представлять, что сейчас творится в голове парня. Сам-то не имел ни малейшего понятия, как ощущается смерть близких и дорогих сердцу людей. У него с родителями довольно холодные отношения. Те никогда не проявляли к нему особой ласки и всяких нежностей. Им было важно лишь бы сын вырос прилежным и с хорошим образованием, чтобы можно было соседям хвастаться, какое у них сокровище растёт и как они его любят. От этих воркований ему всегда становилось тошно. Был только один человек, который действительно понимал и ценил его, – это был дедушка Кирилл, но Артур разочаровал и того. Воспоминания нахлынули необузданным потоком, погребая под собой. – Артур – очаровашка! – Истинный вундеркинд! – Вы не подумывали отдать его в детскую научную школу? – Слышала, что вам приходило предложение из консерватории… – Артур же ещё совсем дитя… – Гении не имеют возраста! – Именно, – приторно улыбнулась мама, наклоняясь к нему и поцеловала в лоб. – Моему сыночку нет равных! – хвасталась она, и Артур улыбнулся ей в ответ, предполагая, что всё делает как надо. Только вот, когда гости ушли, улыбка соскользнула с лица мамы, сменившись недовольством. – Твой контроль эмоций стал заметно хуже, Артур, – прищурилась она. – Мою репутацию ухудшить решил? – Они ведь меня хвалили… – аккуратно попытался возразить он. – А что за печальная улыбка была? – Я же говорил тебе, что у меня болит живот. - Перестань придумывать сказки – мы ходили к врачу. Он сказал, что с тобой всё хорошо! Ты и отца хочешь опозорить? – приглушила она голос до недовольного шёпота. – До фестиваля осталось меньше недели, а ты тут кислые физиономии строишь! – Но преподаватель же говорил, что я самый прилежный и лучший ученик, которого он когда-либо учил… – Тогда пора сменить учителя, раз он считает это хорошим результатом! – перебила его мама. – Не надо! – Не надо? Артур опустил взгляд на свои ноги. – Подними глаза, – приказала она. Артур поднял голову, и мама подцепила его подбородок, оглядывая со всех сторон, будто куклу. – Причёска отросла, – подметила она, убирая прядь с его лица. – Извини… – вздохнул Артур. Ведь он должен быть точной копией отца. – Зачем ты к ребёнку пристаешь? – раздался голос деда. – От осины не родятся апельсины. Он прошёл в гостиную, прихрамывая на правую ногу. Мама тут же отошла от сына и расправила плечи. – Выскочила замуж за первого подвернувшегося под руку… – Ты говорил, что не придёшь, отец, – прервала она его. – Я тоже так думал, – закатив глаза, заявил дедушка и махнул рукой к себе. – Пошли, Артур. Посмотришь на кое-что. – Артур! – прикрикнула мама. Артур замер, раздумывая, пойти с дедом или с мамой. – У нас нет на это времени, нам надо ехать стричься, – странным голосом заявила она, скрестив руки на груди. – Ты видела, сколько сейчас времени, Оксана? – Самое подходящее время для посещения парикмахерской, – процедила мать. – Дурёха, – едва ли не сплюнул дед. Артур наблюдал, как лицо мамы скривилось. – Нет, – вмешался он, шагнув к матери. Дедушка глянул на него с неопределённым выражением, а потом просто отмахнулся. – Почему вообще приглашала? – прохрипел Кирилл, направляясь к выходу. Потом Артур понял значение этого взгляда, но было уже поздно. Дураком был и он, когда полез не в своё дело. – Лезть в разговор взрослых… – …дурной тон, – заключил Артур почти неслышно. – Извини, мама. Он тогда хотел побежать за дедушкой, но не сделал этого и поехал с мамой стричься. Думал, что, если будет послушным, она похвалит его. Мечтай. А он ведь даже извиниться перед дедом не успел... Артур резко очнулся от воспоминаний, когда послышался очередной всхлип, и вернул всё своё внимание успокаиванию мальчишки. Сейчас они не важны. – Всё рушится, – почти неслышно всхлипнул Никита. – Меня вышвырнут из универа. Мама окончательно сопьётся... В голове парня уже детализированными до боли в глазах картинами мелькали будущие провалы, сродни "Последнему дню Помпеи", и немногочисленные попытки из них вывернуться. Дыхание потихоньку выравнивалось. Счёт времени размазался вместе с кровью и слезами по щекам так, что казалось, будто друзья просидели в таком положении не меньше часа. – Я не поеду домой, – хрипло выдавил из себя мальчишка. – Сегодня туда нельзя. Он отстранился от друга, боясь испачкать кровью его деловой костюм. – Она будет пьяной, – очевидно имея в виду мать, опустив голову, парень наконец встал с колен и достал из кармана пачку вишнёвого Chapman. Она была совсем новой, свежей. Никита сунул сигарету в рот и прикурил, приятно щелкнув зажигалкой. – Тогда поехали ко мне, – поднявшись вслед за ним, утвердительно сказал Артур без толики вопросительной интонации. Мальчишка к тому времени немного успокоился, хотя было явно видно, что он всё ещё находится в подвешенном состоянии, и поэтому Артур постарался перевести тему. Не стоит лишний раз упоминать случившийся инцидент, а то мало ли парень снова в истерику ударится. Молодой человек подошёл к нему и протянул носовой платок. – Сотри кровь, – неожиданно приказал он. Никита нагло выдохнул дым в лицо Артуру и, взяв салфетку из руки друга, плюнул на неё, умудрившись тем самым почти отчистить лицо. Худи была чёрной, как его глаза, так что пятен на ней было не видно. Обычно парнишка был тихоней, но теперь у него, словно у карандаша, сломался внутри стержень в трёх местах, и парень хрипло выдавил: – Поехали. В его голосе не прозвучало и грамма интонации. Будто бы ему стало всё равно. Он сам удивился такой резкой перемене, но виду не подал. Кажется, выплакал всё на две жизни вперёд. Теперь понятно, почему парни не плачут – им нечем. И удивляться нечему. Жизнь несправедлива. Никита давно это понял, но смириться никак не мог. Парень и курил вроде меньше года, но, кажется, слишком часто. Его голос просел и приятно хрипел. Руки всё время держал в карманах, мол, "по привычке". Что ж это за игра такая противная? Артур обеспокоенно смотрел в сторону парня и молча кивнул в сторону машины. Раньше Никита не позволял себе курить при нём, а то, что Артур видел сейчас, заставляло его не на шутку обеспокоиться психическим состоянием парня. Шувалов наблюдал в данный момент будто за совсем другим человеком. Тот Никита, которого он всегда знал, держался за какую-то надежду в жизни, что не давала ему прогнуться и сохранял свой внутренний свет. Сейчас же Артур видел уставшего от жизни, сломленного человека, у которого не осталось ничего. Это пугало. Артур бы дорого отдал, чтобы никогда не видеть такого Никиту, чтобы он снова улыбался ему, пусть даже вымученно. Как же он хотел сейчас прижать к себе этого разбитого мальчишку и скрыть его от всех несчастий этого жестокого мира! Но он не мог. Он сдерживал себя, потому что боялся, что Никита ещё больше закроется от него. Поэтому всё, что он мог, – это положить свою руку на плечо парня, что он и сделал, да отвезти к себе домой, чтобы напоить чаем и хоть чуточку его успокоить. Никита затушил сгоревший бычок и сел в машину к другу. Здесь было теплее и уютнее, чем на улице. Светло и мягко. – Включи что-нибудь погромче, – попросил он, всматриваясь куда-то в окно, словно в этой чёрной мгле за тонированными стёклами было что-то видно. Ему не хотелось думать, не хотелось слышать стук своего сердца, хотелось, чтоб басы глушили сознание. Неважно, что слушать, неважно, насколько старая или популярная новая песня. Музыка – лучший психолог. Она пробирается глубоко в сознание и лечит так, как не смог бы ни один доктор. Исполняет, словно джин, любое твоё желание. Пьянит, как алкоголь, отключает мысли, меняет настроение или даже мировоззрение. Только попроси у неё. Парень – меломан. Постоянно в наушниках. Всегда отрешён от реальности. Выключен. Нет ничего, что заменяло бы ему музыку, кроме сигарет и лучшего друга. – Хочу напиться, – хрипло буркнул он себе под нос и откинулся на спинку обтянутого кожей кресла переднего сиденья. – Ты уверен? – с тяжёлым вздохом уточнил Артур, листая экран в поисках плейлиста, хотя и так уже знал ответ. Мужчина решил, что не будет препятствовать Никите, но и пускать всё на самотёк не планирует. Лучше, чтобы парень пил с ним вместе и не всякой херню из первого встречного ларька. Наконец-то он выкрутил звук на максимум. Конечно, ездить в жилых районах с такой громкостью запрещено, но кого это сейчас волнует? Уж точно не Артура. Его сейчас волновал исключительно безэмоциональный мальчик на соседнем сиденье и только.