Коль песня ещё льется, налей ещё вина

Он провел рукой по деревянному столу, он помнил, как любила его Калисто сидеть за ним, вдыхать воздух из распахнутого окна и ощущать лицом ветер. Иногда она пела тихо и протяжно, о легендах южных земель, о завоеваниях их предков и о любви. А временами она ложилась на сложенные на столе руки и казалась ему такой бесконечно печальной, что ее становилось нестерпимо жаль, он знал, Калисто тосковала по мечам, по книгам, по красоте южных пейзажей, по воздуху степей до краёв наполненному свободой. Он тяжело сглотнул. Ему чудился ее запах, будто он пропитал всю комнату и этот стул , и этот стол, и эту пустую вазу, и этот витраж. А пахло чем-то приятным, это был не искусственный аромат, она ненавидела парфюмы и ярко-пахнущие масла, у нее от них всегда болела голова, это был приятный запах человека, которого любишь, который можешь узнать среди тысячи таких же. Сел на свой стул, на котором он так часто сидел глядя на рыжие кудри, ключицы, красивые черты лица, загорелую кожу, тонкие, но сильные руки, плечи, декольте, и  винно-розовые глаза, обрамлённые длинными ресницами. Он махнул рукой, и перед ним возникла Калисто, такая, какую он ее помнит. Он прекрасно понимал, что это реалистичная, но всё же иллюзия.  Она всегда была красивой, даже после потери зрения, даже после смерти оставалась красивой. Но он бы не полюбил бы только за красоту и на сотую долю от того как любил ее. Калисто была просто прекрасной, как дева из древних былин, была уверенной, восхитительной, изящной, очень ласковой, мягкой, но одновременно стойкой, была себе на уме, как и все провидцы, а ещё она была смелая, как образцовый войн, и даже когда она шла на казнь, она не боялась смерти.