Бал сатаны

Итэр вышел из почтового отделения опустошенный. В руках было уже чистое письмо, написанное ему архонтами. Значит, Царица действительно хочет разжечь войну между семью государствами... Итэр даже не слушал Паймон: За столько лет своего путешествия было уже просто невыносимо больно терпеть свою беспомощность. Да, он не один раз спасал Тейват, но зачем это всё, если Царица уничтожит его? Он не знал. Но он знал одно: во что бы то ни стало, он остановит Царицу. И архонты, которые успели несколько раз пожалеть о расставании с сердцем бога, получат их обратно. Крио архонт по-настоящему безумна... Есть ли у Итэра товарищи на её стороне? Он не знал. — Путешественник... Паймон прочитала в газете, что в это воскресенье в дворце Царицы будет бал. Но туда приглашают только чиновников, дипломатов и богачей. — Девочка скромно стояла возле Итэра, спрятав руки, укутанные в рукавички, за спиной. Итэр давно изменился. Не было больше блеска в глазах, прежней улыбки, радости от нового знакомства... Было только одно: ни чем не глушимая боль от разлуки. Сестра уже давно не давала о себе знать. Как она? Где она? Он не знал... — Ты знаешь, что это значит. — Отрезал он, поправляя длинный вязанный шарф. В Снежной было ужасно холодно. Итэр и Паймон уже около двух месяцев живут в отеле. За долгое путешествие Итэр поднакопил хорошее состояние, может и номер себе позволить. Только вот под категорию богачей он всё никак не влезает: к сожалению, ни один зал в банке северного королевства его морой не наполнен. Но это было не важно. Важно было то, что через три дня, в воскресенье, будет бал в дворце Царицы. И у Итэра ровно трое суток на то, что придумать, как туда попасть. Не смотря на дружбу с Чайльдом, Арлекино и Капитано сделать это будет почти невозможно: всё таки там есть немаловажный человек, который его ненавидет. Дотторе... Его лицо до сих пор иногда снится Паймон в кошмарах. Да и Синьора не особо обрадуется его присутствию. Так как же ему быть? Итэр точно не знал, что там будет, но, по видимому, Царица решила осуществить свой план и уничтожить Селестию. И когда это произойдет, озлобленные боги очнуться ото сна, и тогда Тейвату огласят войну. Итэр больше всего беспокоился о Мондштадте - Венти явно не хватит сил отразить удары Селестии. Да и не готовы они: магистр Варка вернулся из экспедиции с большими потерями. Но, так или иначе, ему нужно как можно скорее придумать план. Тарталья вряд ли ему поможет: любовь и преданность Царице не дадут ему так с ней поступить. Итэру больше верилось, что Тарталья убьет его, чем предаст Царицу. Арлекино? Та же история. Она скорее предупредит его не заходить так далеко. Капитано со своей справедливостью, возможно, и не станет говорить об этом Царице, но, следуя примеру Арлекино, убедительно попросит не глупить. И будет, возможно, прав. Проникать без приглашения в дворец, кишащий людьми, по силе превосходящими архонтов, неразумно. И тащить с собой Паймон тоже. Итэр не знал точно, как сказать Паймон, что она не идёт, так что первой строкой его плана было не будить Паймон. Да... Идеально. Бал начнется в девять часов вечера и продлиться до утра. И к утру Итэр должен украсть сердца богов и сбежать с ними. И тогда войны не будет... Но кто тогда низвергнет Селестию? Но прошло три дня. Стрелки часов неумолимо приближались к девяти. Паймон сладко сопела после плотного ужина. А Итэр... Молился Архонтам. Он даже не знал, где именно будут сердца богов, не знал, что именно будет делать. Но знал одно: укради их он, войны не будет. И кое-что подсказывало ему... Что воевать с Селестией ему придется в одиночку. Итэр завязал шарф потуже: безжалостный мороз и обжигающая метель не давали ни единого шанса не замезнуть по пути к ледяному дворцу. Путь предстоял долгий, ветер будет сдувать его с ног. Входная дверь тихо открылась и всё так же тихо закрылась. Кровопролитию нельзя свершится. Итэр не просто догадывался, где будет бал. Он знал. Об этом уже давно гудели в газетах. Ледяной дворец её величества Царицы - самое большое здание во всей Снежной, такое величественное и прекрасное. Кареты знатных семей и высших чинов уже стояли в ряд, дамы в меховых шубках под руку с нелюбимыми, но очень богатыми мужьями выходили из карет, натягивая на лице самую фальшивую улыбку из всех, что есть в коллекции их ненастоящих лиц. План по проникновению в дворец был банально прост: до чего же просто было украсть элегантную шубу у персонала Царицы. Спрятав свое лицо и косу в глубине капюшона, Итэр незаметно проскользнул внутрь. Слиться с толпой было легче простого, но его путь вёл его дальше, вдоль по коридору, прямо к центру этого дворца. Итэр, казалось, крался тихо, сливаясь с расписными картинами и тусклым светом дальнего угла коридора. Но его путь преградил некто в костюме... — Путешественник? — Итэр поднимает глаза и видит перед собой Тарталью. Сотня мурашек пробежали по его спине. — Что ты здесь делаешь? — Голос проходится по коридору эхом, чаруя и одновременно пугая Итэра. Он испугался, схватил Тарталью за руки и притянул к себе. — Тарталья... Прошу, не сдавай меня! — Молит он, чуть ли не рыдая. Это злость. Это печаль. Это ненависть... Тарталья сглатывает. Солгать Царице? Нет... Промолчать? Он не знал. В его сердце прямо сейчас настоящий шторм и буря. — Итэр... Я не расскажу Царице. Но если кто спросит, я вынужден буду признаться. — Он касается плеч товарища, похлопывает. И Итэр верит. Улыбается, кивает, собирается уйти... — Но, путешественник. — Зовёт его Тарталья, когда тот уже продолжает путь. Итэр останавливается. Повернуться уже не хватает сил. — Остерегайся Дотторе. Он гуляет по коридорам. В последний раз я видел его у зала с Гнозисами. — Предупредил Тарталья, и, поправив шарф, удалился прочь. Прочь туда, где никто не расскроет его предательства перед Царицей, прочь туда, где его стыд смоет ледяная вода и сжигающий заживо, мертвецки ледяной ветер. Итэр крадётся, словно тень. Прячется, стоит вдалеке послышаться шагам гостей Царицы. И подходит ближе к залу с Гнозисами. Он медленно открывает большие двери, совсем немного. Смотрит в щель... И вот они, все семеро, сияют, подобно звёздам в ночном небе, которые так любила его сестра. Шахматная доска выглядит очень жалко и никчемно по сравнению с этими божественными артефактами. Итэр даже толком не понимал, что будет делать, когда возьмёт их, в голове был только один план: Бежать. И Итэр открывает дверь, бежит к доске... И, раскрыв подготовленный мешок заранее, сбрасывает туда гнозисы вперемешку с шахматными фигурками. Самодовольная улыбка расплывается по его лицу, мешок затягивается потуже, забрасывается за спину. — Так, так, так... — Сзади послышался знакомый голос. Дотторе медленно приближался, расслабленно усмехаясь его глупости. — Дотторе? Что ты здесь делаешь!? — Зачем-то спрашивает Итэр. Доктор удивлённо распахивает глаза и смеётся. — Этот вопрос должен задать я, путешественник. — Дотторе подходит ближе, рука, всё это время прятавшаясь за спиной, замахивается на Итэра заточенным клинком. Между ребер что-то больно скрипит. Итэр падает, хватаясь за рану. — Дотторе, ну что ты, разве так мы встречаем гостей? — С другого конца зала открылась дверь, вошла новая фигура, которую раньше Итэр не видел. Голос звучал очень нежно, но в то же время язвительно и даже слегка презренно. Дотторе выхватывает мешок, запрокидывает за спину. — Не беспокойся, Панталоне. Мы предоставим нашему незванному гостю прекрасный приём... — Он улыбается, но в улыбке этой нет ни грамма доброты. Увесистый ботинок грубо пинает Итэра. Кровь, не прекращаясь, течёт... Глаза медленно закрываются. — Её Величество должна узнать об этом. Не пропускать ведь ей всё веселье? — Слышит Итэр удаляющийся разговор, прежде чем провалиться в сон...