Шерия

      Возле небольшого стола с картой стояла девушка среднего роста. Её темные, ониксовые волосы были собраны в низкий пучок, в то время как челка небрежно спадала на лоб. Пара боковых прядей приятно окружили чуть хмурое лицо, будто бы пытались смягчить его выражение. Небольшой нос, пухлые розовые губы и высокие брови, сошедшиеся на переносице, выглядели приятно и даже по своему мило. Большие синюшные глаза, будто бы два сапфира, не сходили с одной точки на карте, заколдованно внимая лишь ей. Её одежда состоящая из черного кителя, белой рубашки и алого галстука выглядела официально и строго, особенно с погонами на плечах. Пара медалей на груди иногда звенели, никогда она двигалась, в то время как её тонкие пальцы в белых перчатках постукивали по столу. Черные брюки сжали округлые бедра, а ноги сковали берцы.       Гретель была красивой и ещё достаточно молодой. Что такое тридцать шесть лет? По сути, ничего. Тем не менее, рядом с её пальцами лежала генеральская фуражка, которую девушка стащила с головы, пока была одна.       Пропустив слабый вздох, Буш отошла от стола и выглянула в окно. Прямо рядом было разрушенное здание. А ведь когда она была здесь в прошлый раз, место было целым. Война не оставляла ничего хорошего. С тех пор как она вернулась, всё больше похожих мыслей проникало в её голову. Всё больше она отстранилась от тех видений и идеологий, которые ей навязало общество. Она не оправдывала себя, да и хорошей не была, но прекрасно знала, что ей надо делать. Ждать. Приказ ждать, она нарушить не могла, ведь он исходил от самого Владыки Персиваля.       Сейчас такие же как он были на собрании и решали дальнейшую судьбу мира. Вряд ли это приведет их к соглашению о прекращении огня, просто очередная бесполезная болтовня, о которой будут шептаться все.       Дверь в кабинет хлопнула, заставив Гретель невольно подпрыгнуть на месте. Война оставляла свои следы на долгие годы и резкий шум теперь всегда пугал её так же сильно, как и когда-то…       — И запомни, ничего хорошего это не принесет. Поэтому не юли и быстро собирай людей, как я сказал. Если ты этого не сделаешь, обещаю, я вырву твой бесполезный язык и скормлю его псам. — громкий, звонкий и слегка хрипящий голос раздался вслед стука. Каблуки военных туфель уверенно застучали, когда в комнату ворвался молодой парень.       Его высокий и достаточно тощий внешний вид мог обманно показаться слабым. Резкие и острые скулы входили в контраст с прямым носом и тонкими бледными губами, что на фоне покрасневших щек выглядели мертвенно бледными. Низкие брови придавали лицу хмурости, а повязка на левом глазу агрессии. На мир взирал лишь достаточно яркий мятный глаз с тонким, темным зрачком и резким линейным узором с голубоватыми вкраплениями. На первый взгляд могло показаться, что глаз светится будто бы турмалин. Длинные ресницы делали взгляд острее, а черные тени придавали злобы. Золотые волосы достаточно пушистыми прядями спадали на лицо, скрывая за собой повязку, но так же порой задевая и открытый глаз. Они казались достаточно послушными и даже мягкими, вопреки его положению. Точно такая же фуражка как на столе девушки украшала его голову, слегка съехав в сторону к закрытому глазу. Удлиненный черный китель по колено с красной каймой подчеркивал его статную фигуру, прикрепляясь поясом на торсе. Из-под него виднелась мятная рубашка слегка расслабленная от слабо повисшего черного галстука. Золотые пуговицы на нём были больше, чем у Гретель. Рукава с отворотом смотрелись грозно, на фоне тонких белых перчаток. На указательном пальце правой руки наблюдалось кольцо с большим изумрудом. Кто-то мог бы назвать его женским, но разве что за глаза. На плече левой руки разместилась алая повязка с левосторонним хакенкройцем. Грудь украшалась медалями, плечи генеральскими погонами, а пояс несколькими странными подвесками, среди которых можно было рассмотреть старую пулю. Черные брюки выгодно смотрелись на фоне туфель, завершая полноту образа револьвером за спиной.       — Эрнест… Не врывайся так. — спокойно попросила Гретель, сложив руки на груди. Она просмотрела на своего коллегу, который был младше неё больше чем на десять лет и… Не смогла сдержать вздоха. Этот юноша её добьет. — Зачем ты здесь? Разве ты не должен был временно остаться в столице?       — Должен был, пока Персивалю не пришла в голову очередная идея и он решил, что только я смогу её исполнить. — отмахнулся парень, нагло хлопнув за собой дверью. С ним точно кто-то шел, и Гретель даже догадывалась кто, но это не мешало Эрнесту так сделать.       — И в чем идея. Сейчас же застой. — отмахнулась Гретель, прекрасно зная, что двинуть в этот момент войска… Нет, они могли так поступить, отбить территории и радоваться тому, что сделали, только вот вряд ли тогда в стороне останутся остальные, а это им не нужно.       — В том то и идея. Пока идёт собрание Альтегра не может помогать своим войскам, и мы с двух сторон просто стоим и смотрим друг на друга как дураки. В этом заключается военная этика, но и в ней есть исключения. Генералитет, по типу меня и тебя не считается боевой единицей из-за статуса, в глазах врага мы скорее цели. Из нас всех лично идёшь в пекло только ты. — проговорил Эрнест нервно и недовольно, выворачивая свои карманы наружу, из-за чего с них выпадали разные клочки бумаги, остатки крошек и несколько монет, что звучно ударились о пол. — Если я пойду туда, любой конфликт с той стороной можно будет считать неудачными переговорами. Не знаю, в чем смысл, но Персиваль видимо решил меня похоронить. — парень отряхнул свои руки от остатков, после чего вернул карманы в обычное положение и нагло пнул несколько монет на полу под дальнюю тумбочку. Одна долетела успешно, а вторая рикошетом пошла в сторону.       — Скорее всего, он хочет разведать обстановку внутри войск Альтегры без её участия. Но для этого можно было послать и кого-то иного… Ты уже подготовил людей? — любопытно спросила Гретель, не став предлагать помощь. Она не хотела лезть в чужие задания просто так, к тому же последнее время конфликты с коллегами участились…       — Ага, себя. Будто бы не знаешь, что слова Персиваля закон. Пойду против — казнит. Что так хрень, что так дерьмо. — расстегнув нижние пуговицы верхней одежды, парень достал из внутреннего кармана небольшую рукоять, покрутил её между пальцами и придерживая изъял ещё одну. Вот и все…       — И то верно. Но… Неужто ты сейчас пойдешь? Может потянуть время, опоздал и не успел. Не думаю, что собрание будет долгим. — предложила Гретель, подойдя к окну. Где-то там, в небесах полных серых туч прятались Владыки, пили чай и вели светскую беседу о будущем Шерии, а они… Страдали здесь.       — Я и так тянул время. В любом случае, план у меня уже есть и если моя крыса подготовит всё как я сказал, вернусь сухим. — перевесив рукояти на пояс, парень туже затянул свою одежду, после чего скинул туфли.       Под молчаливый взор Гретель он прошел к шкафу, шлепая черными носками по полу, после чего достал оттуда берцы как у неё, только больше. Натянул обувь на ноги, туго закрепив её. Насколько Гретель знала — Эрнест редко искренне смеялся и улыбался. Делал это в те моменты, когда не стоило, как истинный безумец или психопат. В то время сам же называл себя реалистом. Он был активным, ярким, злобным и пугающе безжалостным. Несмотря на его возраст, его боялись до ужаса, чем и пользовался Персиваль. Если свои пугались парня, тогда что говорить о врагах. Впрочем, несмотря на все страшные слухи, молодой парень был симпатичным. Возможно, будь она моложе и не будь у неё возлюбленного, она бы приударила за ним. Как ни крути, а у неё иные нравы. Любая девушка из другой страны уже бежала бы. Связываться с жестоким генералом-фельдмаршалом, главой танковых войск, дело не самое приятное. Не удивительно, что у него ещё не было супруги, хотя возраст намекал.       

***

             Последствия войны… Для каждого они были разные. В каждую эпоху они были разными. Когда-то люди с палками били друг друга и никто, кроме этих же людей не страдал. Потом появились мечи, люди стали смелее. Легче убивать, когда ты сам якобы неуязвим, а сейчас… А сейчас виноватой можно было выставить пулю, что сама попала в человека. Осколок, что отлетел от гранаты именно в ту сторону или же… Вариантов было много.       Прогресс повел за собой лишь более сильную и уничтожающую разруху. Кирпичные здания складывались как карточные домики, не оставляя после себя ничего кроме пыли и грязи. Сломанное имущество простых людей было меньшим из последствий. Травмы, раны, контузия… Психологические проблемы: паранойя, страх, панические атаки, припадки, шизофрения… Смерть. Потеря близких и любимых людей.       Степени горя и ужаса прирастали с каждым словом. Смешивались в ужасающую картину, что имела одно название.       Эрнест и сам переживал все ужасы не впервой, будучи по разные стороны баррикад. За это время он усвоил несколько правил, который шли с ним плечом к плечу, но в итоге снова привели сюда.       Идти возле полуразрушенных зданий, смотреть на мир с пугающей внимательностью было для Эрнеста не впервой. Он уже делал так ранее, когда ему было лет так пять…       Поразительно как с того времени он изменился, а ведь, для человеческого естества внутри него будто бы ничего не произошло. Он оставался здесь, стоял перед лицом смерти и смотрел под её капюшон, пустым зелёным глазом.       Вот, впереди, совсем близко к нему лежал небольшой красный мяч… Удивительно только как он не сдулся? Чудо, что он остался цел, в то время как… Потемневшая засохшая кровь неподалеку, вместе с небольшим, совсем крохотным пальчиком говорила о многом. Убийцами всегда называли их. Чудовища, монстры… Сколько имен было у солдат, что благополучно скидывали вину на артиллерии. Впрочем, без последствий никто не оставался.              «Верно, Эрнест?»              Он резко повернул голову, стоило услышать собственное имя. Нежный женский голос прошептал его прямо на ухо, но никого рядом не было. Взор снова упал на мячик, что так и не двигался, после чего он пошел дальше.              Шаг, ещё один и ещё…              Граница. Незримая грань, которую они расчертили с врагом, подозрительно падала на открытую площадь. Высокие дома, ранее достаточно красивые, чтобы туристы фотографировали их, оказались стертыми, покрылись черной гарью, что ещё испускала неприятный запах. Здесь не было никаких звуков. Пение птиц давно исчезло, шелест листьев прекратил шептать тайны сокрытые миром вокруг. Не осталось ничего. Неужели никто не выйдет к нему лицом к лицу?       Эрнест ступил ещё шаг вперёд и тут же раздался выстрел. Он был достаточно внимательным и догадливым, чтобы это предвидеть. Пуля застряла прямо у носка ступни, стреляли враги ювелирно, но во многом, потому что смотрели на мир чужими глазами, а не своими. Жалкие порабощенные псы. Хах… Будто бы он сам чем-то отличался от них.       — Ещё один шаг и я открою огонь. — острый нечеловеческий голос ударил по ушам. Робот?       Перед ним на площади облаченный в тактическую безликую форму вышел человек. На его лице была достаточно плотная маска, будто бы из черного непрозрачного стекла. Что-то на ней сверкало, не иначе как внутренний дисплей экрана, что и позволял облаченному видеть мир более точно.       Судя по комплекции, перед ним стоял парень, достаточно низкий, возможно молодой. Стоял уверенно, не сомневался.       — Ты уже открыл огонь. Не даёшь мне прогуливаться по улочкам юности. — с усмешкой отмахнулся Эрнест. Он прекрасно лгал и скрывал свои эмоции, от чего даже порой сам путался в себе.       — Если вы думаете, что отсутствие Госпожи Альтегры позволит вам продвинуться вперёд — вы ошибаетесь. — незнакомец поднял руку вперёд, направив на него достаточно неплохое тактическое оружие. Мало патронов, быстрые выстрелы. В битве на малом расстоянии его потенциал был огромен, но если он увеличит дистанцию…       Невольно Эрнест пропустил смешок. Да, достаточно просто увеличить дистанцию. Или сократить её настолько, что он просто не успеет ничего сделать. Сунув руку в карман, он легко нашел в подкладке дырку и пробрался в неё рукой. Холод железной оправы опалил пальцы, а сила будто бы ударила его током, заставляя проснуться.       — К чему эти споры. И ты, и я в этой игра всего лишь пешки. Давай признаем тот факт, раз мы здесь — мы им не нужны. — изъяв руки из карманов, Эрнест поднял их якобы в капитуляции. Сделал небольшой шаг вперёд, проверяя действия парня и, убедившись, что он не стреляет, пошел вперед. Тем же медленным маленьким шагом, который гипнотизировал его врага. Стук сердца в собственной груди ускорился. Адреналин медленно поднимался вместе с его сердцем, что падало в пятки и резко вскакивало. Жар опалил щеки румянцем, а руки едва заметно поддергивались. Игры с огнем всегда было самыми интересными.       — Не заговаривай мне зубы. Иди назад по-хорошему. — строго произнёс человек в маске, на что Эрнест остановился. Он не понял, кто он. Без Альтегры, своего сервера он даже не знал, кто перед ним.       Находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, нет… Оружие практически упиралось ему в грудь, от чего он не мог не усмехнуться, скорее нервно, чем искренне. Это уже был заученный рефлекс. Улыбайся. Черт возьми, улыбайся смерти в лицо, пока можешь! Пока у тебя есть эта чертова возможность, чтобы жить и наслаждаться адреналином бьющим в голову. Улыбайся, пока мозг работает, а ты можешь осознавать себя, потому что это ненадолго.       — Давай просто проведем параллель. Я здесь, потому что молодой. Не проверенный. Меня больше бояться, чем любят. Даже для них я псих. А ты здесь? А ты здесь, потому что тоже никому не нужен. Ты достаточно силен, но тебя легко заменить. — беззаботный тон Эрнеста сопровождался немного сбитым дыханием, после чего, он медленно склонился к врагу, ближе к его уху и практически по слогам прошептал: — Там, вас всех легко заменить.       Зелёный взор устремился на маску, туда, где предположительно были глаза загнанного в угол парня. На мгновение ему даже показалось, что они слегка расширились, будто бы он увидел их. Этого замешательства было достаточно, чтобы он ловко выбил огнестрел из руки противника. Оружие проехалось по полу, когда Эрнест перехватил подготовленную рукоять. Он не успел её активировать, но смог ударить противника по голове, подбить его ногу и практически откинуть в сторону, если бы тот не успел защитить себя странной широкой доской.       Враг проехался по земле, прикрывая себя.       Сосредоточив силу элемента в руке, Эрнест покрыл ею рукоять, что тут же создала после себя достаточно длинные парные клинки будто бы лазерные мятные мечи. Он двинулся на врага, глаза которого действительно подозрительно засияли под маской зелёным светом. Оружие столкнулось с той же дощечкой, что оказалась скейтбордом, от чего зелёные искры, будто остатки акварели полетели в стороны.       — Так у нас один элемент на двоих, какая удача! — радостный голос из-под стекла всё так же был искажен, может, поэтому и казался радостным.       Череда ударов становилась громче с каждым столкновением, пока ударная волна не откинула противников друг от друга. Небольшое облако пыли скрыло две фигуры, но не успело оно осесть, как они снова столкнулись. Пара выстрелов пронзила округу, после чего раздался звонкий смех.       Откинув противника, Эрнест приподнял рукой свою челку, откидывая её назад с лица, ведь фуражка давно слетела с его головы и, спрятав один клинок, достал пистолет. Его глаз засиял голубым светом, в то время как в зрачке собрались небольшие золотистые круги. Перед глазами заплясали жёлтые и красные пятна, что позволили ему поймать свою цель и произвести выстрел.       Противник успел увернуться последний момент, из-за чего пуля столкнулись с остатками дома, и тут же разорвалась гулким взрывом повредив стены. Не прошло и секунды как здание рухнуло, с грохотом распадаясь по кирпичикам.       Остатки камней и пыли разлетелись в стороны, чем скрыли фигуру противника. Сила элементов имела неприятный тактический эффект — свечение, что позволило Эрнесту заметить атаку до того как она попала в него. Странные кубообразные фигуры элемента направились в него, но служили лишь отвлекающим маневром. Враг зашёл из-за спины, используя скейт как оружие, которым достаточно точно попал по Эрнесту.       Боль в такие моменты была неощутимой и больше стимулирующей. Он Эрнест перехватил ногу врага, толкнув его головой в живот, от чего они оба полетели на землю. В самый последний момент скейт просто рассыпался в его руках на те самые кубики, что достаточно быстро собрались перед его лицом, будто бы этот человек в маске был вовсе не живым, а голографией. Но нет, его тело было теплым, а он сам дышал и всем телом показал, что был живым и настоящим.       Точный удар доски прошёл в стороне, пусть и заставил Эрнеста пошатнуться. Ударная волна от него разбила памятник за его спиной, прямо в момент второго косого выстрела, что не оставил ничего от ещё одной крыши. Они просто окончательно разбивали город и ранее прекрасную площадь, тщательно отремонтированную после подобного же инцидента. Очередной обмен ударами не дал ничего хорошего, лишь раскинул их в сторону. Не став целиться особо четко, Эрнест навёл оружие на врага. Держать свои глаза в полном наблюдении было трудно. И пусть он и так знал, что слабым местом его противника была голова, но с помощью этих глаз он мог решать какой ему нанести выстрел.       Череда пуль посыпалась на голову противника, но так ни разу и не попала. Лишь последняя успешно прочертила по его шее, оставляя алую полосу.       Один из ошметков зданий полетел на врага, под радостный смех Эрнеста. Последний выстрел должен был быть точным и метким, он уже готовился к похоронам противника, который внезапно остановился и замахнулся своим оружием. Странные зелёные пиксели вместе с ударной волной подорвали пулю заранее. Один элемент сплелся воедино, раскидывая соперников в очередной раз, но в этот раз так далеко, что каждый из них ощутил своей спиной твердость местных остатков стен.       Головная боль пронзила череп, стоило ему стронуться с чужеродной поверхностью. Перед глазами Эрнеста заплясали цветные пятна. Чей-то голос как наваждение снова раздался в голове. После чего он открыл свои глаза так резко, что солнечный свет болезненно ударил по ним.              Площадь была пустой.              Перед ним оставалась лишь разруха, которую они устроили. Ни парня робота, ни кого-то ещё просто не было, хотя солнце практически не изменило своё положение. Прошло всего пару мгновений, но мир так сильно изменился. Это была победа?       — Что за дрянь-то такая! Позор! — прокричал Эрнест, раздосадовано и достаточно опрометчиво провалившись на землю. Она слегка дрожала, говоря о приближении тяжёлой артиллерии и броне-танковых машин. План был ясен как солнечный день, но он всё равно не принимал его. Глупый план.       

***

             Положив конверт в небольшой почтовый ящик на большой железной черной двери, Эрнест отвел голову на бок. Во дворце всегда было тихо и пусто. Когда Владыка не желал видеть своих подчинённых, он запирал двери и оставлял открытым лишь почтовый ящик для документов.       С его положением Эрнест мог бы войти внутрь, поговорить с Персивалем лично, но желанием не горел. Несмотря на то, что с того странного события прошёл один день, хотя если быть точным около двадцати часов, он ещё ощущал себя двояко.       Будто бы в его голову кто-то пробрался, собрал все мысли в кучу и выкинул их куда-то, оставив лишь частицы воспоминаний. Конечно, стоило захотеть вспомнить, как они представали перед глазами в полном объеме, не позволяя уличить похитителя в деянии. Если таковое и было, то вряд ли он мог бы её поймать.       Альтегра — казалось бы, простой Владыка, способный двигать мыслями предметы, да рассчитывать всё со скоростью квантового компьютера, играла в такие грубые игры. Он всегда считал предводителя Явалы самым мудрым, до того дня, как их войска ступили на границы Ратаны. Нападать на самую большую державу, с подготовленным войском и вооружением — сюр. Они всегда были готовы идти или отбивать. За годы правления Персиваля в роли Рейхсканцлера, идеологии укоренились в обществе не просто на фоне книг, фильмов и прочих мелочах, что на самом деле представляли собой средства борьбы и навязывания «личного» мнения, добавлялось ещё и соответствующее воспитание старшего поколения.       Конечно, всегда были те, кто против, и иногда ему казалось, что он может их понять, будто бы внутри жила вторая личность, так и кричащая первой об ужасе её действий. Но если это подавить…       В мире многое решалось силой. Вот то, что он делал вчера, был такой же метод насилия. Вывели врага, его якобы, а может и нет, ранили и всё, затишье закончилось. Зато они успели стянуть к границам войска, припасы и технику. Гретель и её нового пса оставили командовать, а он вернулся. Будто бы и на смерть не посылали…       — Ну и дерьмо. — не сдерживая голоса, произнёс Эрнест, четко разворачиваясь на пятках. Инстинкт солдата делать всё идеально не покидал его даже сейчас.       Остановившись на секунду, он оглядел парня, что стоял рядом ним. Совсем ещё зелёный. Его приняли в ряды в прошлом году, но что-то его зацепило. Эрнест не был уверен, что именно, но было в его глазах понимание, которого не было у других. Он точно мог далеко пойти, если бы приложил усилия. Впрочем, куда уж дальше, если он хвостиком ходит за генералом-фельдмаршалом и ведет его дела с заметками, как личный секретарь. Разве что стать правой рукой… Но для этого парню требовалось многому обучиться.       Придирчивый взгляд Эрнеста зацепился за его лицо. Круглолицый, не совсем чистокровный… Видно по его чуть вздернутому носу и высоким бровям. Кто-то бы мог сказать, что он просто не такой хмурый как он сам, но… Сам Эрнест считал это их национальной чертой. Кожа у парня была молочной и на первый взгляд достаточно нежной. Большие заострённые глаза с пушистыми ресницами смотрели на него самоотверженно. Поразительно яркие огненные глаза, будто бы облепиховый мед внимали всему достаточно проникновенно и… Пугающе. Его зрачки обладали интересным свойством исчезать из поля зрения днём, сливаясь с радужкой. Тигровый узор из вкраплений казался забавным, как и то, что привычная форма вышестоящих в рейхмате забавно повисла на его теле. Отличалась она лишь погонами на плечах, да количеством орденов. У него же была пустой. Не его стиль, не его образ, впрочем, смекалка у парня была, просто нацепил сверху пояс, чтобы не ерзало. Нестандартная прическа на голове всегда казалась ему странной. Зачем делить цвет волос пополам? Эрнест этого не понимал, поэтому смотрел на разделенные, на золотой и салатовый цвет волосы как на красную тряпку. Стричься парня явно не особо учили, раз некоторые его пряди асимметрично спадали по разные стороны головы и небрежно торчали.       — Что-то не так, господин Роммель? — серьезно спросил парень, приятным бархатистым голосом. Ему бы в хоре петь, а не тут стоять.       — Подумал, что ты чукча, что совсем форму носить не умеет, Ульрик. — небрежно отмахнулся Эрнест, обходя парня, что тут же пошёл за ним.       Нет, он сам не понимал, почему ни разу не сказал ему что-то по поводу прически, хотя она жутко его раздражала. Впрочем… Что ещё его в этой жизни не раздражало? Последнее время даже хорошие новости бесили его больше чем плохие.       — Мне выдали пакет на два размера больше, я просто не успел её поменять. — тихо оправдывался Ульрик под нос, на что Эрнест закатил глаза.       — Не, не успел, а лень или не хочу. Я не люблю все эти увиливания. Если бы тебе так нужна была форма, ты давно мог бы написать жалобу и положить её на стол старшему, отдать мне или, в конце концов, пойти на склад. И не надо оправдывать это тем, что я таскаю тебя за собой. По приезду я был в госпитале, у тебя было пару свободных часов. — тут же подметил Эрнест, будто бы пригрозив парню пальцем. Ему не нравились люди, что скидывали проблемы на остальных, когда могли решить их сами, к тому же с малыми усилиями.       — Простите… Я не хотел покидать пост. Вдруг вам будет что-то нужно… — едва поспевая за широким шагом Роммеля Ульрик, чуть ли не бежал, но не просил мужчину притормозить. За время рядом с ним, он уже привык к этому бездушному темпу за старшим по званию.       — Я всегда решаю свои проблемы сам. Раз уж я взял тебя на своё попечение, то кое-что расскажу. В этом мире, есть такое правило, как: выживает сильнейший. Я думаю, ты не раз это слышал, а судя по твоей безропотной душеньке ещё и не согласен. — голос Эрнеста слабым эхом проносился по пустому коридору темного дворца. Раньше он восхищался постройкой. Ему виделось, будто бы он находился в волшебном замке, а сейчас… Это был его муравейник.       — Но… Разве господин Персиваль не ставит нас выше других и… — тихий голос парня больше напоминал ему жалкий писк воробья, но на удивление не бесил. Эрнест знал — Ульрик не дурак, просто наивный и добрый, пока… Пока он не споткнулся, чтобы сломать себе свой маленький клюв.       От этого Эрнест не заметил, как рассмеялся. Схватившись за живот, не сдерживая подрагивающие плечи. Громко, на ведь коридор дворца, что даже хлопок двери практически не было слышно. Его мятные очи будто бы засветились, слегка сузились в лукавой усмешке, после чего он, не глядя, открыл вход на улицу.       Дверь вела к чернеющему саду, украшенному множеством роз. Мало кто мог понять, что за цветы в нём росли, пока не подошёл поближе. Их практически неотличимые от теней бутоны будто бы поедали вокруг свет, не позволяя ему осветить себя. В этом темном раю, больше похоже на ад даже они не имели своего цвета. Облаченные в чёрное, на серой плитке, среди черных цветов, чьи стебли были подозрительно серыми, люди не представляли собой ничего кроме всепоглощающей пустоты.       — То, что мы выше других, не значит, что мы выше себя самих. Пойми, статус это конечно круто, но в первую очередь статус — это купол, что защищает тебя от других охотников. За своё место нужно бороться, разгонять себя на максимум. Твоя задача не дать другим сожрать тебя. А поверь мне таких много. Ты пока просто ещё не заметил. — хитрая улыбка на его лице сопровождала речь, что казалась излишне громкой, он будто бы пытался докричаться до его сознания, а может перекричать чужие мысли.       — Но… Разве кто-то попытается меня, эм… Съесть? — неловко спросил парень, осмотревшись. Такие разговоры пугали его, будто бы он посвящался в какой-то секрет, который не должен был слышать.       — Конечно. С тех самых пор, как я взял тебя к себе, больше девяноста процентов твоих сослуживцев заточили на тебя зуб. Их главная мысль: «Почему он, а не я? Почему какой-то сопляк?». И так думает практически каждый. Люди жадные и вопрос лишь в том, кто жаднее, кто готов пойти на все лишь бы получить желаемое. Пока ты этого не сделаешь, ты не поднимешься. И я говорю не только за работу и время, я говорю за находчивость. И я не приказываю тебе быть гением, я не приказываю тебе быть трудоголиком. Я говорю тебе быть паразитом. — последнее слово Роммель произнёс тише остального, предлагая Ульрику принять всемирный секрет, оставив его лишь узкому кругу лиц.       — Паразитом… — прошептал за старшим парень, пробуя слово на вкус. Противное и горькое, достаточно неприятное, чтобы его хотелось выплюнуть.       — Именно. Цепень, солитёр, эхинококк не важно. Главное быть тем, кто пожирает другого и берет над ним верх. Не дать себя убить, залезть на чужую голову и прыгать на ней пока не раздавишь. — улыбка не сходила с его уст, будто бы каждое слово приносило вопиющее удовольствие. Он уже давил кого-то своей ногой, пока просто говорил ему об этом, что пугало сильнее. Разве нормальный человек мог получать такое удовольствие от садизма?       — Но… Зачем? Нельзя просто следовать за тем, что считаешь верным? — голос Ульрика падал всё ниже, когда он смотрел на спину генерала. Он действительно был пугающим человеком, что был готов похоронить любого. Находиться подле Роммеля было страшно, а перечить ему ещё ужаснее. Настолько, что душа заводилась беспокойством, от чего его солнечное сплетение дрожало. Он боялся Роммеля, но не мог уйти по этой же причине. Пистолет, висящий на поясе, в любой момент мог оказаться у его головы.       — Люди так созданы, что большинство мужчин, чтобы хотя бы как-то доказать своё превосходство хуями меряются, а ты говоришь о чем-то? Мы жадные, скользкие твари, что не имеют под собой ничего благородного. Эти обезьяны рода человеческого будут лезть на самую верхушку, и давить тебя своими законами. Теперь ты понимаешь? Если ты снизу у тебя ничего нет, а если что-то и есть — они это заберут. Заберут всё, даже то, что казалось бы невозможно отобрать. Твои права, твою свободу, тебя всего и всех вокруг тебя. В этом мире нет ничего благородного, а люди хуже брошенных, голодных и злых собак, но мы сами к этому пришли. Поэтому если ты хочешь оставаться тем об кого вытирают ноги, то я верну тебя обратно, а если понимаешь о чем я, то соответствуй. — голос Эрнеста упал. Он посмотрел на парня через плечо, глядя на его поникшую макушку. Может он ошибся, когда выбрал его?       — Наверное, вы правы… Иерархия есть везде. — тихо произнес Ульрик, спрятав руки в карманы. Так он прятал свои эмоции, которые будто бы маг мог изобразить руками. Изредка царапая пальцы, или же перебирая их между собой.       — Рад, что мы друг друга поняли. А теперь скажи, у тебя есть семья? — сменив тон на более беззаботный, спросил Эрнест, выводя парня за собой. Он мог проводить его по саду дворца теней, но в этом не было нужды. Лучше было окунуться в более яркую атмосферу местного паба неподалеку. У него объявился свободный день, который можно было потратить на приятную беседу.       — Нет, мне только двадцать лет, генерал. — учтиво произнёс Ульрик, слабо выдохнув. Напряжение медленно сходило, однако теперь он понимал, почему сослуживцы боялись Роммеля не меньше чем враги. Он больной на голову идеями псих, а такие люди страшнее остальных.       — Вот и у меня нет. А Персиваль хочет обратного. Так уж вышло, что почти весь генералитет это знать. Даже дурочка Буш, несмотря на то, что привела не понятяно откуда грязнокрового за это не поплатилась. А я как сточная собака должен жизнью рисковать. Теперь ты понял? — загадочно спросил парень, от чего Ульрик замялся. Не понял. Точно не понял, к чему он вёл и клонит. Порой узнать о мыслях Роммеля не мог даже сам Бог, Ульрик был в этом уверен.       — Вы хотите сказать, что он хочет, чтобы вы завели семью для продолжения чистокровного рода? — стараясь сосредоточиться на проблеме самого Эрнеста, Ульрик просто бежал от ответа. Это понимали все.       — Да. Мне эта возня с семьёй и прочим к черту не сдалась. К тому же… У собачки Буш нет детей тоже, хотя она на лет… А сколько этой старухе то… Наверное, около сорока. В общем, у него под носом более потенциальная цель, а он ко мне прицепился. Так вот. У тебя нет знакомых девчонок? Я не Ланцелот, и уж тем более не Велюдец, но заплатить могу щедро. — пожал плечами Эрнест, будто бы не говорил о чем-то ненормальном. Для него пожирание другого во имя своего первенства было обыденным делом. Он привык к подобному и уже не сопротивлялся, когда пожирали его самого. Он просто находил быстрый выход из ситуации и стоял над оппонентом, который мог числиться другом. Суть оставалась в том, что враги были для него повсюду. Соратников не существовало вовсе, из-за чего установить рамки доверия было нереально. Сложный человек.       — Нет, таких, наверное, нет. Но… Вам будет просто кого-то найти. Думаю согласных женщин будет достаточно. — неловко произнёс Ульрик, тут же потупив взор. Ситуация была двоякой. С одной стороны девушки вряд ли бы отказали Эрнесту, а с другой это была покупка женского тела… Проще уже было купить раба на чёрном рынке. Но ведь Эрнесту обязательно была нужна чистая ратанка, а таких на рынке не купить…       

      Вы получили 50 ивентовых круток!

Вы получили ★★★★★ персонажа Гретель фон Буш!