Западня

Дверь подвала со скрипом открылась, и в проёме появился Чонгук. Его лицо было напряжённым, глаза блестели тревогой, но губы кривились в странной, почти болезненной улыбке. Он смотрел на Тэхёна, сидящего на кровати, и тот настороженно поднял голову, чувствуя, как холодок пробегает по спине. В руках Чонгука покачивалась бутылка воды, но его пальцы сжимали её слишком сильно, выдавая внутреннее напряжение. — Тебя ищут, — голос Чонгука был низким, с ноткой угрозы. Он шагнул ближе, сжимая кулаки. — Они не сдаются. Думают, что смогут забрать тебя у меня. Тэхён замер, сердце заколотилось быстрее. Впервые за эти бесконечные дни в его груди затеплилась надежда, слабая, но живая, как искра в угасающем костре. Он сглотнул, стараясь скрыть волнение, и тихо спросил: — Кто… кто меня ищет? Чонгук склонил голову набок, будто обдумывая ответ. Его улыбка стала шире, но в глазах застыла холодная решимость. — Неважно. Я им тебя не отдам, Тэхён. Ты мой. — Он сделал паузу, затем добавил тише, почти шепотом: — Ты единственный, кто остался. Тэхён стиснул кулаки, пряча дрожь в пальцах. Последние дни он незаметно расшатывал одно из звеньев кандалов, прикрывая свои действия усталыми движениями. Сегодня металл поддался чуть сильнее — он чувствовал это кончиками пальцев, ощущая, как холодное железо чуть прогибается под нажимом. Чонгук казался уверенным, но в его голосе проскальзывала нервозность, как трещина в твёрдой броне. Он явно был на взводе, и Тэхён решил рискнуть. — Ты не сможешь держать меня вечно, — бросил он, глядя прямо в глаза Чонгуку. — Они найдут меня. А если не найдут, я сам уйду. Чонгук резко рассмеялся, звук эхом отразился от голых бетонных стен, отдаваясь в ушах Тэхёна. — Уйдёшь? Куда, Тэхён? Ты даже не знаешь, где находишься. Здесь только я и ты. И так будет всегда. Он подошёл ближе, наклонился к Тэхёну, почти касаясь его лица своим дыханием. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось от страха и отвращения, но его пальцы нащупали слабое звено в цепи. Ещё немного — и он будет свободен. — Я лучше умру, чем останусь с тобой, — прошептал Тэхён, вложив в слова всю свою ненависть. Чонгук замер, его взгляд потемнел. Он выпрямился, стиснув зубы. — Не говори так, — тихо сказал он, но голос дрогнул. — Ты не понимаешь, что делаешь мне больно. Я не хочу быть один снова. Тэхён не ответил. Он ждал. И момент настал: Чонгук отвернулся, бормоча что-то про "их глупые поиски", и отошёл к столу, чтобы взять бутылку воды. Его спина была открыта, и Тэхён понял — сейчас или никогда. Он с силой рванул кандалы — звено треснуло с глухим щелчком, цепь соскользнула с кольца на браслете ноги, звеня о бетонный пол. Не теряя ни секунды, он вскочил и бросился к двери, сердце бешено колотилось в груди. — Тэхён! — крик Чонгука разорвал тишину, но было поздно. Тэхён выскочил в узкий коридор, ноги дрожали, но адреналин гнал его вперёд. Стены были сырыми, покрытыми пятнами плесени, воздух пах застоявшейся влагой. Тусклый свет впереди манил, как маяк — слабая лампочка, висящая на проводе, раскачивалась от сквозняка. Он заметил лестницу — крутую, деревянную, с облупившейся краской и шаткими ступенями. Каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах, но он цеплялся за перила, почти падая, и карабкался вверх. За спиной слышались тяжёлые шаги Чонгука и его голос, полный ярости: — Ты не уйдёшь от меня! Тэхён вылетел на первый этаж — заброшенный дом окружал его пыльными окнами с треснувшими стёклами и запахом плесени. Половицы скрипели под ногами, в углу валялась перевёрнутая мебель, покрытая серым налётом. Он заметил старую вешалку у стены, на которой висела потёртая куртка, и ржавый ключ, лежащий на подоконнике — возможно, от двери. Но времени думать не было. Дверь наружу была прямо перед ним, массивная, с облупившейся зелёной краской. Он рванул ручку, замок поддался с хрустом, и холодный воздух ударил в лицо. Снаружи раскинулся лес — тёмный, густой, с шорохом ветра в ветвях и далёким криком ночной птицы. Земля под ногами пружинила, мох цеплялся за подошвы, а ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя мелкие царапины. Тэхён бежал, ориентируясь на слабый лунный свет, пробивающийся сквозь кроны. Его дыхание вырывалось облачками пара, лёгкие горели от холода, но он не останавливался. Он заметил тропинку, едва различимую среди зарослей, и свернул туда, надеясь, что она выведет к дороге. Свобода была так близко — он почти чувствовал её вкус на языке, горький и сладкий одновременно. Но шаги за спиной не стихали. Они становились ближе, быстрее, ломая ветки и шурша листвой. Голос Чонгука изменился, стал ниже, грубее. — Куда собрался, малыш? — прорычал он. Тэхён споткнулся о корень, выступающий из земли, и едва не упал, вцепившись в ствол молодой сосны, чтобы удержаться. Кора оцарапала ладони, но он заставил себя бежать дальше, сердце бешено колотилось. Он пробежал ещё несколько метров, чувствуя, как лес оживает вокруг него — тени закружились, ветер усилился, словно подгоняя его врага. Внезапно сильные руки схватили его сзади за плечи. Чонгук рванул его назад с такой силой, что Тэхён рухнул на землю, больно ударившись коленями о влажный мох. Он вскрикнул, пытаясь вырваться, но похититель прижал его к земле, нависая сверху. — Думал, я отпущу тебя? — прорычал Чонгук, его глаза сверкали злобой, губы искривились в усмешке. — Ты мой, и я никому тебя не отдам. Даже им. Тэхён задыхался, хватая ртом воздух, пытаясь оттолкнуть его, но силы покидали его. Он прохрипел: — Ты… ты не удержишь меня… Чонгук рассмеялся, низко и угрожающе, прижимая колено к груди Тэхёна. — Ошибаешься. Я могу всё. И сейчас ты за это заплатишь. Он ударил Тэхёна по лицу — резко, заставив голову откинуться в сторону. Тэхён зашипел от боли, кровь выступила на губе. Чонгук схватил его за волосы и рывком поднял на ноги. — Ты сбежал, — шипел он, таща Тэхёна обратно к дому через лес. — А я не люблю, когда мои игрушки так себя ведут. Тэхён сопротивлялся, цепляясь за ветки, пытаясь замедлить движение, но хватка Чонгука была железной, шаги уверенными, как у хищника, загнавшего добычу. Они вернулись в дом, спустились в подвал, и Чонгук швырнул Тэхёна на холодный бетонный пол. Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком, от которого Тэхён вздрогнул. Чонгук стоял над ним, всё ещё тяжело дыша после погони. Свет тусклой лампы отбрасывал резкие тени на его лицо, делая его похожим на призрак из кошмара. В руках он держал ремень, снятый с брюк, и медленно сложил его пополам. — Ты думал, это игра? — голос Чонгука был обманчиво спокойным, но в нём звенела угроза. Он обошёл Тэхёна, лежащего на полу, и присел на корточки рядом. — Думал, я позволю тебе просто взять и уйти? После всего, что я для тебя сделал? Тэхён сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Он хотел ответить, но горло сдавило от страха. Чонгук заметил это и ухмыльнулся. — Молчишь? Хорошо. Сейчас ты всё равно заговоришь. Он резко поднялся, ремень щёлкнул в воздухе, и Тэхён инстинктивно свернулся в комок, прикрывая голову руками. Первый удар пришёлся по спине — резкая, обжигающая боль заставила его выдохнуть с хрипом. Второй — по рёбрам, и Тэхён закусил губу, чтобы не закричать. — Это за твоё упрямство, — говорил Чонгук, каждый удар сопровождался его словами. — Это за то, что посмел сбежать. А это… — ремень обрушился на ноги Тэхёна, заставив его дёрнуться, — за то, что заставил меня бегать за тобой. Тэхён стиснул зубы, слёзы текли по щекам, но он не издал ни звука. Он не даст Чонгуку этого удовольствия. Удары прекратились так же внезапно, как начались. Чонгук отбросил ремень в сторону и наклонился к Тэхёну, тяжело дыша. — Ты всё ещё мой, — прошипел он, схватив Тэхёна за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. — И будешь, пока я не решу иначе. Тэхён с трудом вдохнул, чувствуя, как боль пульсирует в каждом участке тела. Его взгляд был мутным, но в глубине глаз тлела искра ненависти. — Ты… не сломаешь меня, — прохрипел он, едва шевеля разбитыми губами. Чонгук замер, его лицо исказилось — смесь ярости и чего-то похожего на удивление. Затем он резко отпустил Тэхёна и поднялся. Не говоря ни слова, он подошёл к кровати, взял новые кандалы — тяжёлые, с толстыми цепями, лежавшие в углу на случай, если старые подведут. Он вернулся к Тэхёну, схватил его за запястья и с силой потащил к металлической спинке кровати. Тэхён попытался вырваться, но тело отказывалось слушаться, каждый мускул кричал от боли. — Хватит игр, — холодно сказал Чонгук, защёлкивая кандалы на запястьях Тэхёна и прикрепляя их к спинке. Цепи звякнули, натянувшись, когда он проверил их надёжность. — Теперь ты никуда не денешься. Тэхён дёрнулся, но металл впился в кожу, не оставляя шанса. Чонгук отошёл, бросив на него последний взгляд — смесь удовлетворения и скрытой тревоги. — Будь паинькой, — бросил он напоследок, направляясь к двери. Дверь захлопнулась, и подвал погрузился в темноту, нарушаемую лишь слабым скрипом цепей и далёким шорохом ветра за стенами. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на губах. Руки ныли от натяжения, кандалы холодили кожу, но внутри всё ещё горел слабый огонёк — надежда, что однажды он выберется. И тогда Чонгук пожалеет.