судьба

тринадцатое декабря тысяча девятьсот сорок третьего года. после той прогулки влад слег с температурой под сорок. единственное, что его сопровождало — дикий кашель, зноб и лежание под всеми одеялами, что только были в доме. лекарств было немного — у них аптечки особо и не водилось никогда. эдик сам не помнит, когда в последний раз болел. он ненавидел себя потому, что не может помочь брату, что вообще разрешил ему пойти с ним. ненавидел уже не живых родителей, которые не могли подумать заранее и купить жаропонижающих на несколько лет вперёд. ненавидел того колю, что вообще появился на их пути и заметно удлинил дорогу до дома. ненавидел погоду, город, войну, место проживания и все-все-все обстоятельства. ненавидел все и вся, при этом понимая, что эта ненависть никак не поможет ни ему, ни владу. на третий день, когда брат стал совсем слабым, а ночью температура поднималась до тридцати девяти градусов, он решил сходить по знакомым. попросить в долг или обмен хотя бы каких-то таблеток, может быть, компрессов, на крайняк немного мёда или варенья. дождался, пока владик уснёт, и вышел на улицу. вышел почти голым: в тоненьких штанах и старой шапке, без руковиц. отдал последние тёплые вещи младшему. не успел он пройти и метра, как его окликнули. железняк стоял и, улыбаясь во все тридцать два, махал ему. эдик только глубоко вздохнул, прикрыв глаза в ожидании, пока тот подойдёт. — привет, эдик! куда дорогу держишь? — весело говорил коля, протягивая руку. крайний молча пожал руку и указал головой в сторону соседнего дома. — туда? а зачем? как, кстати, влад поживает? я вас давно не видел. — заболел влад. иду к родственникам за лекарствами. — оу-у... — он резко опустил голову, поводил немного ногой по снегу и снова заговорил. — сильное болеет? у меня, если что, дома аптечка большая есть. мама вечно болела. может до меня сходим? тут, недалеко, соседний двор. — не надо, спасибо. — ответил мальчик автоматически. он сейчас точно не пойдёт домой к человеку, которого видит третий раз, и на всех этих встречах коля его очень раздражал. блондин уже повернулся, чтобы уйти хоть куда-то. — да почему не надо-то!? — крикнул железняк, хватая эда за руку. — чего как резаный орёшь? отпусти. — я помочь тебе хочу. ну вот что тебе дадут путного? всем сейчас лекарства нужны, а я один, мне незачем так много. — коля сильнее сжал его руку. пальцы были обжигающе горячими. эдик не дышал, смотря на пару чужих конечностей. они были не такими, как у него, — явно чуть толще и крепче. — пожалуйста. — произнес коля тише, чем до этого. эдику показалось, что он хочет сказать что-то еще, но железняк закрыл рот. — господи... ладно, идём к тебе, но если там не будет ничего подходящего владу — пеняй на себя. — конечно! идём скорее! — снова весело залепетал брюнет, будто мгновение назад не был готов пустить слезу. коля все также, не отпуская рук, потащил его в сторону соседнего двора, что-то увлечённо рассказывая по дороге. кажется, про что-то уже из прошлой жизни. до войны. крайний слушал вполуха. сначала, конечно, пытался переварить весь поток информации, но потом его внимание привлекла колина рука, которая до сих пор держала его. неужели эд настолько исхудал, что запястье теперь можно взять двумя пальцами в круг? до последней крошки он отдавал все брату. понимал, что влад — растущий организм, что если эдик откажется хотя бы от половины своей порции для брата, этого все равно будет недостаточно. делал все возможное, чтобы он не так сильно голодал. из рассуждений его вывел очередной рассказ коли. — помню, как летом в детский сад к маме ходил помогать.. — она работала там? — перебил его блондин, пытаясь хоть как-то вникнуть в разговор. — да, раньше. — а сейчас где? — умерла. — коля сказал это так буднично, что эдик сначала даже не поверил. теперь все было более ясно. он и не обратил внимания на фразы: "а я один, мне незачем так много" и "мама вечно болела". стало безумно стыдно за то, что он вообще открыл рот. шёл бы да помалкивал как обычно. коля, кажется, даже бы не заметил. он опустил голову и замолчал, жуя нижнюю губу — прос... — начал говорить крайний, но коля его перебил. — мы пришли. эдик поднял голову и увидел почти такую же, как и его, пятиэтажку. только эта была в более плачевном состоянии. — я на третьем живу. квартира сорок. — отчеканил железняк. хоть это было не обязательно, но чужую руку он отпустил и пошёл вперёд, оглядываясь. в его квартире было холодно. даже холоднее, чем в квартире эдика. он бы никогда не поверил, что при таких условиях можно так жить. — чай хочешь? все равно на кухню идём. — сказал коля, проходя вглубь коридора. — нет, мне нужно быстрее прийти домой, влад один. квартира на первый взгляд не такая страшная. типичная маленькая двушка. эд, с позволения хозяина квартиры, решил посмотреть все комнаты. — подожди так, а чем он болеет вообще? — кричал железняк с кухни, когда, видимо, нашёл аптечку. — не знаю... грипп, может, простуда там, орви. температурит сильно, третьи сутки с постели не встаёт. — пока блондин говорил, звуки с кухни утихли. так, что эду показалось, что слышит эхо от собственного голоса. потом снова что-то зашуршало и загремело. крайний бродил по квартире еще немного и вернулся обратно на кухню. коля всё еще рылся в огромной сумке с лекарствами и доставал что-то на стол. хоть и звук хорошо исходил от гнущегося пластика, фольги и стеклянных банок, всё равно было тихо. безумная тишина в этой какофонии противных звуков, которая их перекрывала. эдик и сам не понял, как это вылетело из его рта: — а мама чем болела? на секунду коля перестал возиться. эд понял, что именно эта тишина резала по сердцу ножом. не понял, по какому сердцу именно: по его или по колиному. еще несколько секунд такой больной тишины и снова вернулось все как было. — ну, много чем. у неё слабый иммунитет был, а как я родился вообще его как будто и не было. раньше всегда, когда заходил на кухню, первое, что я чувствовал, — это запах таблеток и сиропов. ужасно бесило, что вместо еды здесь пахло этим. — он снова рассказывал спокойно, параллельно доставая с сумки какие-то препараты. это одновременно пугало и удивляло. неужели ему безразлично? или, наоборот, это защитная реакция на всё? — ну, это вроде должно помочь. антибиотик, жаропонижающие, обезболивающие. — он пододвинул горсть пилюль ближе к эдику. крайний посмотрел сначала на таблетки, потом вверх по колиной руке и на лицо. так не хотелось сейчас просто взять и уйти, бросить его здесь: в этой квартире, на этой кухне, с этими воспоминаниями, что сам эдик, не специально, но заставил вспомнить. — чай еще в силе? — неуверенно спросил блондин, снова опуская взгляд на стол. — конечно, только вода минут пятнадцать кипятиться будет, если не больше. подождёшь? — на колином лице засияла улыбка. удивительно, что его так просто утешить. — подожду. влад скорее всего будет спать не меньше часа. коля впитывал каждое слово как губка и, едва дождавшись, когда эдик закончит говорить, закивал и быстрым шагом вышел из комнаты. вернулся с наполовину полным чайником и поставил на стол. попытался поджечь несколько раз. после нескольких неудачных попыток спичка все же вспыхнула. он поставил чайник, достал со шкафа две кружки. поставил на стол и снова начал рыться в шкафах. опять ушёл в другую комнату. эдик рассматривал столешницу: царапины, какие-то буквы, из которых не собрать ни в одного слова, а некоторые вообще не разобрать. следы от чего-то острого. чёрное пятно, наверное, от горячей кастрюли. — ты садись вон на стул. я сейчас сумку тебе найду какую-нибудь, положишь туда все таблетки. — вдруг прозвучал голос железняка со спины. — не надо. где ты сумку лишнюю у себя найдёшь? я в карманы положу, ничего с ними не случится. — уверен? я могу да.. — уверен, за чайником лучше следи. — перебил эдик. шатен сразу потрогал рукой чайник. — ну-у-у, еще минут пять и нормально будет. коля пододвинул табуретку и сел напротив. — а ты здесь один, да? живёшь, в смысле. — один. — и как, не страшно? я бы, наверное, уже с ума сошёл. — привык. не обязательно же целыми днями дома сидеть. я работаю, точнее помогаю дядьке одному. они с отцом моим хорошо общались. может, если бы не все это, меня бы к себе взял жить, но я сам не очень хотел. нужно же взрослеть. подожду немного, подрасту и на фронт пойду, как мне обещали. — коля, втыкая в стол, выводил по нему какие-то узоры пальцем. — так ты героем хочешь стать? железняк усмехнулся и наконец поднял взгляд на эдика. — какой из меня герой? просто хочу родине помочь. может, совсем немного, чтобы мной гордились. представь, через лет десять вспомнишь меня, а я, оказывается, немцев победил. будешь всем рассказывать, как мы в детстве общались... воды уже, наверное, вскипела. — он вскочил с места и поднёс руку к расколенному железу. — подожди, а чай-то у тебя есть? — есть, есть. чашку ближе пододвинь. когда горячая вода была разлита по кружкам, коля снова полез в настенный шкаф. — ты думаешь, мы лечились только таблетками? травы и чаи тоже были — азы народной медицины. с ромашкой нормально же, пойдет? — да, конечно, любой можно. я чай давно пил. — тогда, может, это будет повод заглянуть ко мне еще раз? — шатен хитро улыбнулся и засыпал чай в стакан. — я пока что не ушёл, посмотрим. — посмотрим, посмотрим. заладил. чего смотреть-то? либо да, либо нет, что вокруг да около ходить. — возмущался железняк с напыщенной обидой в голосе. крайний задумался. хочет ли он вообще встречаться с ним? однозначно да, но не из-за чувства жалости, он так думает. — да? — ты у меня спрашиваешь? ты какой неопределённый, эдик. — коля снова усмехнулся и отпил из кружки. — слуша-а-ай... а у тебя цвет волос родной или ты крашеный? — вдруг вновь начал говорить железняк. — чего? родной, конечно. — а владик почему тогда темненький? приёмный, что ли? или ты не родной? — ненормальный! мы все родные, я в маму просто пошёл.. — вскрикнул крайний слишком неожиданно даже для себя. — видел бы ты свои глазища. я же шучу, у вас у двоих на лбу написано, что вы родственники. вот, угадай, у меня есть кто-нибудь? — в каком смысле? — ну братья, сестры. присмотрись, может у меня на лице тоже что-нибудь написано. эдик присмотрелся. спокойное выражение лица, тонкие брови и губы, аккуратный нос. с каждой секундой он улавливал все больше черт лица. но было непонятно, что под этим скрывается. у коли как раз таки ничего не написано на лице. с первого взгляда даже не поймёшь, что у него в жизни что-то не так. — ау, ты что завис? — брюнет провел рукой перед чужим лицом. — нет, нет. — что нет? — не завис и.. эм, наверное, уже тебя никого нет. вернее, ты единственный ребёнок в семье. — угадал! а как так? неужели это видно? — не совсем. просто подумал логически. — ого-о-о.. ты умный, что ли? в школе на какие оценки учился? — четыре, пять. — а я вообще троечником был, один раз даже чуть в милицию не попал. — из-за чего? — интересно стало? потом как-нибудь расскажу. времени много, думаю, влад уже проснулся. — а сколько времени? коля кивнул на настенные часы. время пол одиннадцатого. он ушёл из дома в девять, если не раньше. — спасибо за гостеприимство, я и вправду засиделся. — не утруждайся. лекарства забрал? крайний пробормотал что-то положительное и пошёл к выходу. — до встречи. мы же еще встретимся? — посм... встретимся. — ответил эдик и, вновь не подумав, обнял его и прошептал. — спасибо.