See you again

***

Дождь холодный. Такой мокрый и безжалостный, что пронизывал ткань насквозь, и одежда липла к коже, заставляя мурашки пробегать по ней от неприятных ощущений. Глаза нужно жмурить из-за крупных падающих капель, что скатывались со лба и волос. Пряди, ресницы, веки — всё склеивала вода. Помимо прочего, Феликсу пришлось ухватиться за широкие джинсы в районе коленей, дабы придерживать их и не ляпать в лужах. Хотя это было самым бесполезным занятием. Дождь повсюду. Этот ледяной мартовский дождь. Вокруг тихо и пусто, лишь стук капель об асфальт и хлюпающей обуви оглушал слух. Люди прятались по домам в тихий вечер пятницы, а гроза только поспособствовала этому. Улицы стали безжизненными, даже коты, и те убегали в укромные места, более не крича истошно свои брачные песни. Один Феликс, словно ошибка природы, совсем не вписывающаяся в привычную картину мира, шёл сквозь стену дождя наперекор встречному ветру, который будто бы заставлял его вернуться назад и призывал не совершать глупостей, не идти домой в такую погоду. Но кто такой Ли, чтобы поддаться безжалостно бьющим в лицо каплям? Он сильнее этого. Да, он сильный. Поэтому упрямо шагал дальше, поджимая губы и изредка слизывая с них пресные мокрые дорожки. В какой-то момент на джинсы стало настолько плевать, что Феликс отпустил их, не обращая внимания, как подол погружался в лужи, и обхватил себя за плечи, обнимая и пытаясь согреться. Ветер обдувал со всех сторон его невысокое спортивное тело, что ещё способно было сопротивляться силам природы. Ноги немели, но продолжали идти, шаг за шагом, переставляя ступни и сгибая колени. Икры конкретно обдало ледяными порывами, и Ли стиснул зубы от неприятных ощущений. Весь сегодняшний день казался ему одной большой ошибкой. Или, скорее, он сам в нём был лишним элементом. Кто бы мог подумать, что все его чувства, прежде нежно трепетающие и ласкающие всё сознание и фантазии, в один миг превратятся в кучку никому не нужного и брошенного хлама, который оставалось только «на отвали» скомкать и бросить в него же, чтобы заткнул рот и не болтал лишнего. Так сильно Феликса ещё ничто не ранило. Или, вернее, никто. Он уже взрослый парень, практически заканчивал университет на любимой специальности, но умудрился проколоться так, что с этого дня и ещё ближайшие полтора года будут для него, мягко говоря, не самыми приятными. А если серьёзно, он проебался. В очередной раз. Уже со счёту сбился. То он на занятия не успевал, то и вовсе получал жёсткие отчёты и угрозы об отчислении. И ведь учился не плохо. Совсем не плохо. Даже хорошо, учитывая, сколько времени уделял на домашнюю работу, чтение материалов и подготовку к зачётам. Так вышло, что жил Феликс на другом конце города, из-за чего добираться до университета всякий раз становилось крайне проблематично. Но и тут он не виноват, ведь на него единственного не хватило комнаты в общежитии, поэтому родителям пришлось взять относительно не старую однушку, за которую чуть позже Ли взял ответственность платить налоги и счета от различных подработок сам. Казалось бы, пора уже привыкнуть к неудачам. Они преследовали его не только с начала поступления в университет, но и продолжались в личной жизни. Со сверстниками не ладилось, те понаезжали из разных городов парами и как-то разом объединились в одну большую банду, в которой одиноко пришедшему на учёбу Феликсу места не оказалось. Каким бы открытым и желающим познакомиться не был Ли, он быстро понял и осознал урок того, как всем было плевать на его старания. Все только посмеивались над его австралийским акцентом, нетипичным для корейцев именем и пылающими на лице веснушками. Прогибаться под чужое мнение не хотелось — гордость не позволяла. Пришлось закрыть глаза и положить крест на общение, предпочитая с детства любимый спорт. Только записавшись на секцию при университете, Феликс стал ощущать какую-никакую свободу и раскрепощённость, ведь спортсмены и тренера смотрели лишь на физическую подготовленность фигуры, всё остальное для них считалось неважным и не имеющим значения. Он обещал себе больше не пытаться привлечь к себе внимание и заиметь с кем-нибудь хорошие дружеские отношения. Но нет ведь. Судьба и тут решила за него, правда вот лицом поворачиваться совсем не захотела. Будучи омегой, Ли понимал, что рано или поздно в период от четырёх до шести месяцев в его жизнь пребудет течка. Настигнет внезапно и медленно, словно скользкий осьминог станет оплетать и цеплять в свои сети, затягивая на дно. Дно разочарования. Влюбиться, как оказалось, не составило труда. На удивление самого Феликса, уже через полгода он хвостиком бегал за одним из старшекурсников, который ни разу не пропускал занятия в секции и всегда приходил вовремя. Ли с трибун наблюдал, как альфа разминался на беговой дорожке стадиона, становился в стойку и стартовал, быстро перебирая ногами, словно шагая по воздуху. В эти моменты у омеги замирало сердце, и пропадало дыхание. Тот парень лёгкими движениями всего за пару минут достигал финиша, ставя рекорды по скорости на длинные дистанции один за другим. Поначалу он был кумиром и верным наставником, только позже в груди ощутилось что-то неподдельно прекрасное и наполненное нежностью с искренной заинтересованностью. Хотелось узнать старшего получше. Так и вышло, что как только Феликс начал показывать результаты, его стали брать с собой на соревнования. Он стал всё чаще видеться с хёном, пытаться привлечь к себе его внимание. И в какой-то момент получилось. Ли занял место в лидирующих позициях и принёс родному университету золото. Его на руки поднимала вся команда, его раскачивали и подбрасывали в небо, как самого незаменимого и ценного среди остальных. Словив на себе взгляд возлюбленного, ощутив в нём уважение и признание, омега более не мог думать ни о чём другом. В самом дальнем уголке мозга на подкорке закрепились воспоминания того дня. Прокручивая их в голове сейчас, Феликс только иронично усмехался себе под нос и стирал мокрым рукавом кофты горькие слёзы, слившиеся воедино с проливным дождём. Представив себя со стороны, такого жалкого и беспомощного, еле перебирающегося с ноги на ногу и устремившего взгляд в асфальт, Ли продолжал поджимать губу, только бы не высвободить рвущиеся наружу всхлипы. Жалость к себе стремительно возрастала, да и омега слишком долго терпел, предпочитая слёзам наушники и рок на всю громкость. Только сейчас с собой ни наушников, ни заряженного телефона. Только перерастающий в ливень дождь, насквозь промокшая одежда, сумка через плечо и пустая улица. Можно легко разлечься посреди дороги, раскинуть ноги и руки в разные стороны и молча дожидаться своего часа. Феликсу нечего терять. Он хоть сейчас готов попрощаться с миром, заведомо зная, что удача, даже видя его отчаяние, не станет поворачиваться лицом, и в безлюдной глуши обязательно появится машина с ничего не замечающим пьяным водителем специально, как заказывал Ли. Кто-то говорил, что больнее всего первая отвергнутая любовь? Забудьте. Для Феликса и двенадцатая по счёту била по самооценке не хуже. И дело даже не в его природной неуклюжести, не в его неудачном везении, а в банальной течке. В грёбаной и начавшейся буквально вчера течке. В её период Ли обычно всегда сидел дома и дожидался окончания цикла. Но то ли это взбушевавшиеся гормоны, то ли бьющий в нос нескончаемым потоком аромат клубничного ликёра, то ли всё-таки тупость самого омеги, но он отправился на тренировку, наплевав на своё состояние. Хён сразу же заподозрил что-то неладное, сколькими бы наклейками на пахучей железе и подавителями Феликс не воспользовался. У его желания самый пик, и он в бреду, не отвечая за свои действия, заперся со старшим в раздевалке. Полез целоваться. Трогал оголённую кожу. Сладко чмокал губами, вставая на носочки. Но тут же оказался больно прижат лопатками к стене и сдавлен руками альфы на запястьях. Выхода не было, да он и не соображал. Признавался в любви и просил взять себя. Только сейчас Феликс понимал, как же благодарен был хёну за то, что тот просто-напросто вышвырнул его на улицу, а не стал пользоваться положением. Так хотя бы частичка гордости Ли оставалась при нём. Но в глаза старшему он точно не посмотрит больше. Тот чётко и ясно выразился, что никаких чувств к омеге не питает и предлагает забыть всё произошедшее, как кошмарный сон. Кошмарный сон. — Ой, — Феликс не заметил, как врезался во что-то твёрдое плечом и, не успев сообразить, больно плюхнулся на асфальт. И так до нитки мокрая одежда теперь окрасилась другой жидкостью — алой и горячей. Ли поднял ладони и оглядел множество мелких царапин вместе с содранной кожей и просачивающимися струйками крови. Всхлип вышел сам собой. Что-то внутри лопнуло после этого неуклюжего и совсем неожиданного падения. Словно хрупкую вазу смахнули на пол, и она разбилась на тысячу осколков, так и Феликс. Неконтролируемые всхлипы вырвались из приоткрывшегося рта, а слёзы ручьями потекли по щекам, обжигая кожу. Точка невозврата запущена. — Прости, пожалуйста, я тебя не заметил, — совсем рядом раздался приятный томный голос, и Ли отчётливо расслышал в бархатном мужском тембре беспокойство. Округлив глаза, Феликс поднял их на сидящего на корточках незнакомца. В отличие от него самого, тот выглядел куда опрятнее и ухоженнее. Его длинные смоляные волосы обрамляли лицо и были аккуратно уложены под наушниками, которые парень отвёл в сторону от ушей, густые брови приподнялись вверх, а тёмные, почти чёрные глаза отражали в себе взгляд омеги. Такой напуганный и потерянный он казался самому себе. Опустившись чуть ниже, Ли застыл на пухлых розоватых губах. Казалось, если тронуть их пальцем, они будут настолько мягкими, что ничего лучше ощутить невозможно будет. Это вообще нормально, чтобы Феликс так пылко в одно мгновение захотел дотронуться до незнакомого человека? — Тебе не сильно больно? Дай посмотрю, — парень аккуратно взял в руки ладони Ли и склонился над ними. Укрыв омегу под зонтом, незнакомец с нескрываемым испугом и удивлением разглядывал пострадавшую кожу. Его брови свелись к переносице, губы плотно сжались, а глаза заглянули прямо в душу своей глубиной. Он выглядел сосредоточенно. — Не плачь. Прости меня. Позволь тебе помочь, — куда мягче проговорил парень, но в голосе его по-прежнему слышалось беспокойство. Феликс видел, как незнакомец терпеливо помогал ему встать на ноги, как осторожно и ненавязчиво оплёл рукой талию, как укрыл под зонтом и несмотря на сухую одежду, прижал его всего мокрого к себе под бок. Всхлипы утихли, Ли не заметил, как перестал шмыгать носом. Горечь в носу и горле куда-то пропала, заменяясь непонятной наполненностью и трепетом в душе. Сильные руки держали его крепко, в то же время в этом читалось что-то нежное. Омега не мог такое описать. Это нужно было чувствовать. Не отрывая глаз от парня, Феликс старался запомнить его профиль. Каждую частичку его внешнего вида, его выражения лица, моментами резкие, а где-то и плавные изгибы. Он всё не мог понять альфа это или омега. Нос не улавливал аромат, да в такой-то ливень не удивительно. Всё смывал дождь, и грусть Ли, кажется, тоже. Невольно он прижался к незнакомцу ближе, ощутил плечом его мягкую грудь и внутри вспыхнуло желание остановиться, повернуться друг к другу лицом и упасть в объятия. Наверняка они были бы самыми тёплыми и самыми приятными. Заходя в подъезд дома, Феликс словно на крыльях ветра оказался вместе с парнем на каком-то этаже многоэтажного здания, лишь краем уха на периферии сознания услышал шум ключей и щелчок двери, а после оказался в квартире. Пахнущей ванилью и нотками цитруса квартире. Вдыхая в себя сладкие ароматы, Ли, как и положено, снял обувь, а незнакомец повёл его вглубь одной из комнат. Не то чтобы их здесь было много. Омега заметил только две, и сейчас находится, судя по всему, в гостиной. Парень без слов в тишине посадил его на диван. Каждое движение, каждый шорох был таким осторожным и трепетным, что Феликс терялся. Вот незнакомец отлучился на бесконечные пару секунд, а вернулся уже с перекисью и бинтами в руках, оказался перед ним на коленях. Ли наблюдал за тем, как ему промывали и обеззараживали ладони, а после заматывали и оставляли с симпатичным бантиком сбоку. Омега улыбнулся на это, чувствуя, как алели скулы. И явно не от того, как тепло было в квартире по сравнению с ледяной погодой на улице. — Как ты? Лучше? — поинтересовался парень, поднимаясь на ноги и убирая принадлежности в сторону. — Да, — кивнул Феликс. — Спасибо тебе. — Не за что, — тот легко улыбнулся, присаживаясь рядом на диване и откидывая голову на подушки. А Ли проследил за тем, как устало прикрылись глаза парня, как он с облегчением оглядел омегу. — А как тебя... — Хёнджин. Хван Хёнджин, — будто заведомо зная, о чём его хотели спросить, ответил он. — А тебя... — Ли Феликс. Можно просто Феликс. — Хорошо, просто Феликс. Ручки я тебе вылечил, домой притащил, — Хёнджин повернулся к нему всем корпусом и уселся так удобнее, — так что теперь рассказывай, что такой маленький и хрупкий омега забыл на улице в дикий дождь? А главное один? Отведя взгляд, Ли сглотнул и с трудом из-за бинтов скрестил ладони в замок. — Гулял... — поправив сумку на плече, омега всё-таки понял, что нужно было чем-то занять руки, ведь он вдруг начал нервничать. — Не верю. Слишком холодно в такую погоду, к тому же, пока у тебя течка, это тем более противопоказано, — Хван прищурил глаза, всматриваясь в ошарашенного Ли, что быстро перевёл на него взгляд. — Откуда ты... — Всё просто, — Хёнджин улыбнулся шире, по-доброму сверкая глазами, — аромат клубники невозможно не почувствовать, ты весь ею пропах. И твои зрачки больше обычного, — он немного приблизился к Феликсу, опираясь рукой на диван. — И щёки красные. И бельё... — он опустил взгляд на пах, но лишь на мгновение, после сразу подняв голову. — На нём чётко виднеется след смазки. Ли заметно покраснел, пусть и до этого был розоватым. Теперь он, видимо, вовсе пунцовый. — Ты так легко всё подметил. — Разумеется, — Хёнджин выпрямился, замечая, как смутился парень. — Я понимаю тебя, я ведь тоже омега. Поэтому решил помочь. Не оставлять же тебя в таком состоянии одного в ливень. Феликс перестал соображать ещё на слове «омега». То есть этот прекрасный без пяти минут новый знакомый всё это время был омегой? Но его плечи, его руки... чёрт, Ли даже не обратил внимание на миловидную форму губ, на изящный взгляд, на лёгкий аромат ванили и цитруса, который успел почувствовать при входе. Такие нежные прикосновения рук, такие тонкие длинные ноги, перекинутые друг на друга, такая плавная шея и бархатный голос навряд ли могли бы принадлежать альфе. Всё с самого начала говорило об обратном. — В таком случае, спасибо тебе ещё раз, — Феликс заметно расслабился, откинувшись на диване. Почему-то от осознания того, что Хван — омега, на душе стало легче. — Спасибо за твоё понимание и за твою помощь. — Перестань благодарить, я бы в любом случае не смог пройти мимо такого милого создания, как ты. То ли Ли показалось, то ли улыбка Хёнджина стала в несколько раз мягче, приятнее и... слаще? Его пухлые губы растянулись, как мёд полоской по свежей выпечке, и Феликсу захотелось провести по ним языком. В животе вдруг стало туго, а в теле жарко. Кажется, он начал сходить с ума. — Так почему ты был на улице совсем один? — Хван сел почти вплотную, оставляя между ними ничтожные миллиметры, а в его глазах, как показалось Ли, был виден неподдельный интерес. — На то есть свои причины, — Феликс улыбнулся в ответ и кончиком пальца отстранил наклонившееся к нему лицо Хёнджина за лоб, наблюдая, как омега смешно надул губы. — Что это за причины такие, что именно в ливень и именно в течку тебе нужно было рисковать здоровьем? В таком состоянии ведь проще простого заболеть, малыш, — Хван облизнулся, кажется, вовсе не замечая этого, в то время как Ли с трудом отвёл взгляд. Малыш. — Один альфа... он... — Феликс не знал, стоило ли делиться с малознакомым парнем своей жизнью, но раз тот омега, значит, ему можно было сказать куда больше, нежели кому-то другому. Ведь кто, как не похожий на тебя, сможет понять и, возможно, дать совет? — Стоп. Только не говори, что ты влюбился в альфу, а тот тебя отверг. Хлопая глазами, Ли приоткрыл рот и тупо пялился на Хвана. — О, нет, видимо, я прав, — тот закатил глаза, складывая руки перед грудью. — Как ты опять... — Это клише, ягодка, нет ничего проще и наивнее, чем влюблённость к противоположному полу. Ягодка. И Феликс снова завис на одном слове. — Но я правда любил его... а он... он... хотя я тоже виноват... Полез к нему, пусть и знал, что не нравлюсь и мои чувства вряд ли взаимны... в итоге испортил всё... Хёнджин навострился, замечая, как по раскрасневшимся щекам потекли горячие слёзы, а сам парень начал заикаться. Он в одно движение подхватил омегу, сажая поперёк своих коленей и прижимая к себе. Феликс, всхлипывая и глотая нахлынувшую влагу, уткнулся мокрым лицом в грудь омеги, вбирая в себя его аромат. Ваниль плавно и тягуче проникала, оседала на стенках внутри и оставляла сладкое послевкусие, которым хотелось насытиться и попробовать ещё. Впившись обеими руками в плечи Хвана, Ли весь затрясся, пока нежные ладони заботливо гладили его спину. Как же ему было этого чертовски мало. — Тише, сладкий, всё хорошо, — шептал на ушко Хёнджин. Сладкий. Пожалуйста, ещё... — Я с тобой, этот альфа больше не посмеет тебя обижать, — Хван продолжал гладить между лопатками и ниже, опускаясь на талию и задевая края одежды, после сразу переходя обратно наверх. — Тебе не о чем беспокоиться, всё в порядке, крошка. Крошка. Да. Да, ещё... — Дыши глубже, сотри слёзки, — и Хёнджин провёл длинными пальцами по веснушчатой щеке, стирая мокроту. — Посмотри на меня, — он улыбнулся, заглядывая в глаза, и в груди вдруг стало тепло. — Слышишь? Ты в безопасности, Ликс-и. Ликс-и. Да блять... Блять, блять, блять. — Ну что? — Хван пару раз похлопал густыми ресницами, прежде чем оставил немного смазанный и быстрый поцелуй на всё той же щеке. — Заварить тебе чай? Кофе? Может ещё разложить печенье? Феликс не сдержался. Эти тёмные глаза слишком пронзительно смотрели на него. Эти сочные губы слишком сладко его целовали. Эти сильные руки слишком крепко держали его. Хёнджин в самом деле заставлял чувствовать себя в полной безопасности. Словно он там, где и должен был быть. Всегда. Не дав Хвану продолжить, он схватил его ладони и положил себе на грудь. Прижал со всей силы и умоляюще взглянул в расширяющиеся зрачки. В низу живота потянуло от того, как Хёнджин мягко, но настойчиво сжал его соски сквозь одежду и смял грудь. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. А стоило ли говорить в такой момент? Феликс молчаливо опустил чужие руки себе на талию и проскулил в просьбе снова сжать. — Ты можешь разложить не только печенье, — горячо прошептал Ли, стоило Хвану потянуться к нему лицом и остановиться в одном сантиметре от губ. — Что же ещё я могу разложить? — голос Хёнджина опустился на несколько тонов ниже, стал хриплым, а кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Меня, — и Феликс нетерпеливо потёрся возбуждением о бедро омеги. Чёрт. Он, кажется, сумасшедший. Просить омегу взять себя... — Ты уверен в этом? — Хван почти прикрыл глаза, наблюдая за тем, как Ли весь в желании тянулся его поцеловать. — У тебя течка, я не могу... — Что не можешь? — в бреду еле связал несколько слов тот. — Не могу... так воспользоваться тобой... Хёнджин вздохнул, отстранившись от Феликса и продолжая придерживать его дрожащее тело. Тот только и мог, что открывать и закрывать рот, глупо смотря на Хвана. — Но я разрешаю тебе. Я даю своё согласие, — он переложил руки парня на застёжку своих джинс. — Умоляю, Хёнджин... — Феликс... — Прошу тебя. Я не выдержу. Ты мне нужен, пожалуйста. Я умру без тебя, мне очень надо, — Ли скулил, прогибаясь в спине. — Или я сам сейчас тебя... — Только не вздумай пожалеть потом и сбежать, — предупреждающе сообщил Хван, взяв разгорячённое лицо омеги в ладонь. — И не подумаю. Их губы встретились в жадном поцелуе. Феликс вис на шее Хёнджина, оплетал её руками и слегка царапал нежную кожу. Хван же, играясь языком с прелестными губами-бантиками омеги, стянул с него джинсы до колен, позволяя Ли самому их откинуть сразу вместе с бельём. Усмехнувшись такой торопливости, парень крепче сжал тонкую талию и прижал течное тело к себе. Феликс перекинул одну ногу через бёдра Хвана и сел к нему лицом. Не прекращал поцелуя, жадно впиваясь в эти сочные губы, вдоволь пробуя их на мягкость и сладость. Вёл языком, как по сахарному леденцу, не в силах насытиться. Ему было мало, а хотелось всего и сразу. Прямо сейчас. Опустив ладонь, Хёнджин провёл длинными пальцами между ягодиц Феликса, размазывая ароматную смазку. Промежность вся истекала, хлюпала от каждого движения, и Хван без замедления вошёл в неё. Раздался несдержанный стон наслаждения, Ли подался назад, желая насадиться глубже. Какой же нетерпеливый. — Ты узкий, Ликс-и, потерпи, иначе я могу тебе навредить, — шептал через раз Хван, замирая от того, как перед глазами металась открытая шея омеги. — Ещё, Хёнджин, ещё... я хочу тебя полностью... — умолял Ли, уткнувшись лицом в плечо парня. Тугие стеночки сжимались, с трудом пропуская в себя пальцы. Хван неторопливо проталкивался глубже, как того и просил Феликс, но сам омега терпеть был не в состоянии. Потянувшись рукой за спину, он рывком двинул ладонь Хёнджина. Пальцы вошли до упора, и по стенам прошёлся сладкий стон. Течка была в самом разгаре, и смазка стекала между бёдер. — Ненасытная детка, — прерывисто дышал Хван, наблюдая за тем, как пальцы пропадали в мокрой дырочке. Феликс держался за его шею и вис на ней, попутно насаживаясь. Он вбирал в себя до самого конца, просил добавить пальцев, пока и вовсе не почувствовал в себе все четыре. Когда они стали легко проходить, Ли совсем не стеснялся в откровенных стонах, в облизывании покрасневшего уха Хвана и его длинной шеи. От парня шёл тягучий аромат ванили, который Феликс вот-вот и съел бы, но только и мог, что водить языком. Пальцы внутри давили на простату, хлюпали, смазанные смазкой, и пропадали глубоко в омеге. Он стянул с Хёнджина верхнюю одежду, желая чувствовать его всего. Трогал кожу плеч и груди, нежно целовал как бы в благодарность за то, что Хван всё ещё продолжал трахать его в нужном темпе. Феликс растворялся в его руках, и было настолько плевать, что знакомы они всего-ничего. Ли, кажется, уже успел почувствовать что-то большее между ними. Ещё в момент, как столкнулся плечом. И дело вовсе не в течке — нет. Феликс попросил бы его себя взять даже будучи полностью здравомыслящим. А оргазм уже накрывал с головой. Излившись на торс Хёнджина, Ли почувствовал, как разгорелось его лицо, как вспотело всё тело и как тяжело стало дышать. Глотая ртом воздух, он смотрел парню в глаза. Эти тёмные омуты стали ещё чернее и пожирали его полностью. Дёрнувшись, Феликс невольно хотел встать, но вместо этого оказался крепче прижат к телу Хвана. — Что ты за прелесть такая... — томно прошептал Хёнджин, плавно вытащив пальцы из растраханой дырочки. — Я... — и Феликс прекрасно почувствовал, как в промежность ему ткнулось чужое возбуждение. — Ох, прости меня. Спешно слезая с Хвана, он отбился от его рук и встал перед парнем наполовину обнажённым, прикрывая лицо руками. Ему вдруг стало стыдно за себя. Так просто вторгаться в личное пространство незнакомца, просить его сделать себе приятно и в итоге довести до пределов. А ведь они оба омеги. И как странно, что Ли это изначально не смутило. — За что ты извиняешься? — Хёнджин преспокойно расставил руки по обеим сторонам дивана, а ноги его непринуждённо раздвинулись, во всей красе показывая стояк. — Я заставил тебя... — Ты не заставлял, Ликс-и, — мягко усмехнулся тот. — Я сам захотел. Ты мне понравился. — Правда? — сквозь закрывающие обзор пальцы Ли посмотрел на него. — А по мне не видно? — губы Хвана растянулись в хитрой улыбке, и Феликс не знал, почему вдруг снова почувствовал тяжесть внизу живота при взгляде на них. — Иди ко мне. У тебя течка, я же вижу, что тебе одного раза мало. — Ты... то есть мы... можем?.. — омега сделал несмелые шаги в его сторону. — Всё будет хорошо, я помогу тебе. Доверься мне, — и Хван снова посадил его на себя, придерживая за бёдра. — Но если тебе что-либо не понравится, сразу говори. Ты не должен скрывать. — Хорошо... Чуть расслабившись, Феликс выпрямил плечи и потёрся продолжающей истекать смазкой промежностью о бёдра Хёнджина. Тот попросил его привстать на коленях, и Ли послушно так и сделал. Проследил за тем, как Хван нежно стал целовать его в шею, оставлять еле заметные следы от зубов и губ, а после к дырочке прикоснулось что-то горячее и до ужаса мокрое. Стенки сократились, и омега всхлипнул-простонал одновременно. Лишь через мгновение он обнаружил, как Хёнджин успел снять с себя штаны с бельём, и теперь находился перед ним полностью голым и настолько сексуальным в его глазах, что Феликс готов был подавиться собственной слюной. Вмиг прижавшись к обнажённому телу, Ли очертил пальчиками рельефы мышц на плечах и груди, опустился по торсу к тазовым косточкам и плавно, не решаясь сразу, коснулся возбуждённого члена. Хван под ним издал тихий вздох. Что-то внутри обоих резко перевернулось. — Боже, Хёнджин, я хочу, чтобы ты меня отымел, — не стеснялся своих желаний Феликс. Почему-то с этим парнем ему хотелось говорить только правду и ничего кроме неё. На каком-то совсем ином уровне он чувствовал, как Хван бы никогда его не осудил, а только взял инициативу на себя. — А я-то как хочу, малыш, — с усмешкой отозвался тот. Но не тёплой усмешкой, как обычно он делал, а более... возбуждённой. Они оба пылали, и оба хотели друг друга. Феликса аккуратно и со всем трепетом положили спиной на диван. Хёнджин навис над ним, вглядываясь, а точнее любуясь каждой частичкой тела омеги. Он словно хотел впитать в себя его красоту, каждую его неровную и идеальную линию, каждые его неповторимые черты лица. И, кажется, у него получилось бы, если бы Ли не притянул к себе в жарком поцелуе. Разгорячённые языки не сталкивались, а сплетались друг с другом, они всё больше сходили с ума, находясь рядом и ощущая нежную кожу под собой. Феликс с новым рвением потирался промежностью о крепкий стояк. Красноватая головка проскальзывала между ягодиц, утыкалась в дырочку и проскакивала мимо, то ли подразнивая, то ли желая оттянуть долгожданный момент. Но Ли не мог столько терпеть. Не сейчас. Течка не позволяла держать себя в полном контроле. Да и Хёнджин это прекрасно видел, он будто идеально чувствовал омегу и мог читать его мысли. Хватаясь за Хвана ногами, Феликс сцепил их за спиной парня и как в дурмане умолял скорее начать. Хёнджин оставил мокрый поцелуй на щеке, прежде чем взять член у основания и направить его в трепещущее нутро. Ли весь раскрылся перед ним, совсем не прятался и доверял всецело. С альфой он себе такого не позволял и вряд ли бы смог. Но сейчас он с омегой. И на душе, на сердце отчего-то было так легко и спокойно. Он бы по миллиону раз мог повторить этот момент близости и никогда не сомневаться в том, что позволил бы Хёнджину брать себя снова и снова. Ведь с Хёнджином ему было поистине потрясающе. Ни с кем Феликс так умиротворённо и одновременно с этим взбудоражено себя не чувствовал. — Ты готов, ягодка? — Хван уткнулся носом в пахучую железу на сгибе шеи омеги, вбирая в лёгкие пылкий аромат клубники и дурея от него одного. — Хёнджин-и... да... — повторял из раза в раз Ли, ловя ртом воздух после каждого поцелуя, словно его касались не губами, а горячим огнём. Оказавшись перевёрнутым на живот, Феликс глухо простонал. Член вошёл в дырочку сразу на всю длину, без подготовки и защиты. Но это лишь будоражило обоих. Ничего не мешало их близости, никакая, даже самая тонкая материя. Кожа к коже. Близко-близко. И чертовски узко. — Ликс-и, блять... — как можно тише прошипел Хван, толкнувшись внутрь пульсирующих стенок. Не прошло и пары минут, прежде чем Ли успел привыкнуть к заполненности в себе, как движение началось. Шлепки и стоны разносились по всей квартире, Феликс впился ногтями в мягкую поверхность дивана, готовый её разорвать в любой момент, Хёнджин же целовал ему плечи и лопатки, опалял дыханием каждую клеточку и вдыхал аромат спелой клубники. Член пульсировал, а вместе с ним и промежность. Она с хлюпами и особой жадностью принимала в себя, Ли умоляюще запрокидывал голову, глядя Хвану в глаза и прося быстрее и резче. Хёнджин только усмехался на это, но делал, как его просил омега. Течным лучше не перечить и делать так, чтобы цикл проходил как можно более ярко и приятно. Чтобы у Феликса остались только лучшие воспоминания — вот о чем думал Хёнджин в тот момент. Пока член продолжал входить в дырочку, Феликс успел миллионы раз искусать себе губу. Такого удовольствия от близости, таких ярких чувств и такого нежного, оберегающего его аромата феромонов он прежде не чувствовал. От постоянной стимуляции простаты, горячего дыхания на шее и размашистых толчков он кончил во второй раз, полностью истощая себя. Тело размякло, стало только более податливым. Хёнджин рвано выдохнул, сжал талию в руках, опираясь на неё, а после нескольких движений изливаясь глубоко внутрь омеги. Завалившись рядом, Хван притянул Ли к себе, уткнул лицом в грудь, позволяя дышать лёгкой ванилью, пока сам наслаждался сладкой клубникой. Одними пальцами перебирая мягкие пряди светлых волос, он улыбался самому себе, слыша тихие посапывания со стороны Феликса. Совсем умаялся и устал. Такой крошечный и беззащитный омега, прижимающий к нему сложенные ладошки. Хёнджин, с замиранием сердца наблюдая за ним, мысленно поклялся себе в том, что больше мальчика никто не обидит, ни один альфа не посмеет на него не так посмотреть и подумать чего-то лишнего. Он никому не позволит отобрать у себя любимого. • • • — Ого! У нас ещё одно совпадение, — весело смеялся Феликс, загибая очередной палец. — И того... четыре! — А отвечать на твои вопросы, оказывается, интересно, — наигранно закатил глаза Хёнджин, не скрывая улыбки. — У нас один любимый цвет, одна любимая группа, одни увлечения и пристрастия к музыке. Тебя интересует что-то ещё? — Дай подумать, — Ли раскинулся на кровати, вглядываясь в необычно разрисованный потолок. Как оказалось после дня знакомства с Хваном, тот любил рисовать и обставлять квартиру так, как нравится именно ему, поэтому практически всё здесь было под его вкус и с его живописными шедеврами на поверхностях. — Какие у тебя любимые орехи? — Орехи? Серьёзно? — несмотря на смешок, Хёнджин через мгновение всерьёз задумался. Раз Феликсу интересно, он ответит. — Не знаю, может быть, грецкие или арахис? — О, и я люблю арахис! А ещё фундук. Грецкие тоже ничего, особенно если их макать в мёд, когда болеешь. Это как самодельные конфетки, — омега повернулся на бок к Хвану и провёл пальчиком по его обнажённому плечу. — Теперь твоя очередь задавать вопрос. Хёнджин улыбнулся шире, его забавляла эта внезапная игра Феликса «узнать друг друга лучше через рандомные вопросы». Судя по его горящим глазам и пылающему энтузиазму, омеге правда было интересно познакомиться с Хваном поближе, а тот вовсе не был против. Если поначалу Ли казался нежным и ранимым, то когда течка приутихла, оставалось только вдохновляться его энергией и болтливостью, впитывая в память каждое слово. Его нравилось слушать одинаково, как и рассказывать о себе. — Скажи, что произошло тогда? Я уже понял, что ты был вчера на улице из-за альфы. Но, всё-таки, что между вами случилось? — тише обычного проговорил Хёнджин, ловя на себе озадаченный взгляд. — Оу, прости, наверно это неудобно. Не хочешь, не отвеч... — Из-за моей течки я начал приставать к нему, — на одном дыхании выдал Феликс. — Я безумно любил его, а он нет, и я понимал, что ничего своими действиями не добьюсь. Но на тот момент мне снесло тормоза, и я не думал о последствиях. Его голос звучал куда спокойнее, нежели вчера, там, на асфальте. Он не всхлипывал и не хотел больше лечь под машину. Глубоко вздохнув, омега чувствовал лишь облегчение. Словно проговаривая всё вслух, ситуацию удавалось отпускать от себя. И приятные феромоны ванили ласкали обоняние, успокаивая. — Мы вот уже пару лет ходим на одну и ту же секцию по лёгкой атлетике, он мой хён и всегда хорошо ко мне относился. Правда, не знаю, как всё будет теперь, когда он оттолкнул меня. Сможем ли мы снова дружить? А вот теперь Феликс заметно погрустнел. Он явно дорожил дружбой с этим хёном, и Хёнджин понимал, что не мог это просто так оставить. Ли всё ещё течный, его настроение менялось как на американских горках, а по-настоящему умерить скачки гормонов на данный момент могла только одна хитрость. И Хвану следовало ей воспользоваться, пока омега окончательно не скатился в свои размышления. — Вы обязательно наладите отношения, если поговорите, — нависнув сверху, Хёнджин провёл взглядом по полностью нагому омежьему телу под собой. Феликс настолько устал после множества оргазмов за всю ночь, что не в силах был даже надеть на себя футболку. Но им это и не нужно было. — Вот увидишь. — Обещаешь? — надув губы и скрестив руки за шеей парня, проскулил Ли. Он млел от Хвана над собой, внизу живота вспыхивали бабочки от одного прямого и откровенного взгляда на себя. Они сразу понимали всё, а омега и вовсе наслаждался тем, как его страстно раздевали глаза Хёнджина. — Обещаю, — и Хван мягко впился в его губы, входя плавным толчком и растягивая дырочку под себя снова. • • • Вся кровать была в мокрых пятнах, пропитанная ярким коктейлем из ароматов ванили и клубники. Поэтому самым разумным решением для омег стало поменять постельное бельё, а самим направиться в душ. Только вот Хёнджин совсем не ожидал, что пока будет смывать с волос шампунь, Феликс сядет перед ним на колени и станет активно работать языком в промежности, брать в рот возбуждённый член. Хриплые стоны вмиг заласкали слух Ли, он весь довольный и с мокрой задницей вошёл в комнату, пока на первый взгляд размякший после экстаза Хван не прижал его к постели, начиная вбиваться в податливое нутро. Сколько в дырочке спермы, сколько в ней смазки, сложно было представить. Она вся переполнилась за последние несколько дней, что они не выходили ни на шаг из кровати. Разве что меняли места и углы проникновения. Как оказалось, Феликсу нравилось прижиматься лбами друг к другу, ощущать горячее дыхание на себе и сильные руки на теле, пока Хёнджин не мог ему ни в чём отказать. Член изнывал, весь истощёный. Когда казалось, что в нём уже ничего не осталось, Ли валил Хвана на спину и садился сверху, чудесным образом чувствуя в себе вновь каменный стояк. Они не поняли, в какой момент успели привязаться друг к другу настолько, что уже казалось невозможным насытиться близостью. Хотелось ещё и ещё. Только больше и больше. Но куда, если вот-вот и пройдёт целая неделя, как они не отлипают друг от друга? Хёнджин знал, Хёнджин уже пробовал. Пока Феликс в редкие мгновения засыпал — дьявол во плоти, который словно специально не давал передышки в свою течку, — ему удавалось сесть за рисование этого прекрасного омеги. Но Ли словно чувствовал, что от него отошли, ему больше не тепло, и открывал глаза, откладывая бумагу и карандаши в сторону, вновь утягивая парня за собой и прося его себя трахать. Но всему настаёт свой конец, как и здесь. Хёнджин сушил волосы феном, стоя перед зеркалом, когда Феликс ненасытно уплетал за обе щёки печенье, которое сам успел приготовить. Течка больше не терзала его, и оба парня могли вздохнуть спокойно. Сев рядом на стул, Хван мягко погладил светлую макушку, уместившуюся у него на плече. Приоткрыл рот, пробуя протянутую Ли сладость на язык. — М-м, как фкуфно, — мычал Хёнджин, хрустя печеньем. Феликс только улыбнулся, потёрся о него щекой и прикрыл глаза. Рядом с Хваном ему было спокойно, ему было тепло. И ничего не нужно в такие моменты. Но что-то всё равно продолжало томиться в глубине души. — Пойдёшь посмотреть на мои соревнования? — совсем тихо, еле слышно прошептал омега. — Ты будешь в них участвовать? — Хёнджин заинтересовано приподнял брови. — Разумеется. Они ровно через пять дней в четыре часа на городском стадионе. Хван молча откусил ещё печенье, посидев так с Ли в тишине долгие две минуты. Феликс почти не дышал, ожидая ответа и вслушиваясь в спокойное биение сердца Хёнджина. Тот повернулся к нему, заключая в объятия. — Я приду. • • • — Участники, на позиции! — раздался голос тренера, и все дисциплинированно его послушались. Феликс самым последним встал на беговую дорожку и принял положение низкого старта. Он всё думал о том, придёт ли Хёнджин посмотреть хотя бы краем глаза на то, как пройдут соревнования и кто окажется победителем. Конечно, Хван не обязан приходить, они с Ли и вовсе знакомы только из-за случайно проведённой вместе течки. Они даже не друзья, не близкие друг другу, чтобы поддерживать в чём-то. Не обсуждали свои отношения, о чём тут ещё можно говорить? Но омеге так хотелось встретить его вновь. Ощутить на себе этот ласковый взгляд тёмных глаз, вплести пальцы в мягкие волосы на затылке и трогать их до изнеможения, вдыхать нежный аромат ванили и целовать сладкие губы, к которым за такое короткое время успел привыкнуть настолько, что не представлял пробуждения без них. Он влюбился и не мог выкинуть прекрасный образ из головы. А хотел ли Хёнджин того же? Просыпаться в объятиях Феликса, ощущать на себе его заботу, быть с ним до невозможности близко и позволить себе привязаться? Ли не знал, но искренне верил, что всё то, что между ними было, не могло остаться незамеченным и забытым. Хван, правда, не затрагивал эту тему, но он чётко сказал: «Я приду», а значит придёт. Он не мог наврать! Омега искренне на это надеялся. Его не могли бросить. Не Хёнджин. — На старт! Внимание! Резкий голос судьи спустил с небес на землю. Феликс покачал головой, выпрямился в стойке и приготовился стартовать. Единственное, в чём он был уверен — он должен выиграть. Не зря тренировался до седьмого пота все эти месяцы. Его работа не должна пройти даром, все желали видеть результаты и продвигать свой университет. Где-то там, среди остальных спортсменов, стоял и его хён. Ли так и не осмелился заговорить с ним, да и возможности не выпадало. — Марш! Сосредоточившись на соревновании, Феликс оторвался ладонями от земли, делая ускорительный толчок вперёд, как и другие участники. Ноги понесли его вперёд, он не видел преград, перед глазами лишь финиш. На скорость пробежать шесть километров, а затем вернуться в стены университета либо с победой, либо с позором. На трибунах уже уместился тренер. Его Ли заметил краем глаза, особо не всматриваясь в людей рядом. Не до этого ему сейчас. Дыхание шло ровно, ноги летали над землёй и гнали тело вперёд. Руки двигались синхронно, помогая, пока Феликс сосредоточенно хмурил брови. Поначалу многие обгоняли его — в соревнованиях любили участвовать альфы, но после, набирая скорость под конец, Ли удалось пробраться в лидирующие позиции. Оставался один круг, и заветный финиш готов был принять в свои лучезарные объятия победителя. Все силы сконцентрировались на победе, Феликс напряг мышцы, торпедой направляясь вперёд. И всего в пятистах метрах от финала ощутил лёгкий привкус ванили. Голова невольно повернулась в сторону аромата, и Ли почувствовал сильный толчок в спину. Полетев вперёд, он кубарем упал на дорожку, встречаясь коленями с острыми кусочками резины. Перед глазами потемнело, а дыхание спёрло. Кажется, он ударился грудью. Победы ему не видать. Только массы тренировок не позволили долго лежать без дела. Пусть к глазам резко подступила влага от обиды и боли, которую он испытал, Феликс встал на ноги и, прихрамывая, доплёлся-таки до финиша. Все его ждали там. Последнего. Проигравшего. — Ничего страшного, в следующий раз повезёт, — похлопал его по плечу один из приятелей, но Ли явно не оценил этого, отстраняясь. — Да не кисни, подумаешь, один раз не вышло, — к нему подошёл другой, так же толкая в плечо. То резко разболелось, напоминая о недавнем столкновении, и омега прошипел, уходя в сторону. Ему нужно было побыть одному. Слёзы показывать вот совсем не хотелось, тем более хёну, который, кажется, оказался победителем. Ему всегда там место, не то что Ли. Успокоить его не могло уже ничего. Он поплёлся в сторону трибун, взял оставленную ранее кофту, накинул её поверх футболки, не застёгивая, и вышел со стадиона. Оставаться на объявление результатов и награждение не хотелось. Всё без того очевиднее некуда. Феликс разве что поздравит хёна в следующий раз, а пока ему правда лучше уйти и не мешать другим праздновать. Честь университета защищена, это ли не главное? Но даже несмотря на это, почему-то в голове ярко отпечатывался не образ поражения, а аромат ванили. Этот сладкий, мягкий и чарующий феромон никак не выходил из фантазий омеги. Чувствуя этот запах, он представлял перед собой Хёнджина. Красивого, страстного и в то же время невероятно родного Хёнджина. Как же хотелось, чтобы он сейчас оказался здесь, прижал к себе и... — Куда это ты так рано? — за спиной раздался бархатный голос, и Феликс замер на месте. — Я... — Впереди ещё награждение, неужели не хочешь посмотреть? — с лёгкой усмешкой Хван подошёл ближе, когда Ли повернулся в его сторону. — Нет... не хочу, — прикусив губу, неуверенно отозвался он. — А мне кажется, хочешь, — парень протянул руку, плавно беря крошечную ладонь омеги в свою. — Только для начала давай обработаем твои царапины. Феликс не понял, как оказался сидящим в дальнем уголке трибун с Хёнджином в ногах. Тот сидел перед ним на корточках и бережно натирал колени заживляющей мазью. Его длинные пальцы с осторожностью проводили по травмированной коже, глаза внимательно следили за реакцией, а губы дули на ранки, стоило Ли скривить лицо от щиплющей боли. Только на сердце было тепло. Мысли, видимо, имеют свойство материализоваться, иначе Феликс не в состоянии объяснить, как Хёнджин здесь оказался. Дотронувшись до его волос, Ли заботливо заправил их за ухо парню и улыбнулся, когда тот поднял на него голову. Пальчики сами вплелись в эти шёлковые смоляные пряди, массируя кожу на затылке. Желание притянуть Хвана к себе для поцелуя неожиданно возрасло. — Ты пришёл, — не веряще прошептал Феликс. — Я же обещал, — Хёнджин спустил его руку с волос и приподнёс к губам, оставляя горячий след и не отрывая взгляда. — Но я проиграл, — с ноткой грусти сообщил тот, краснея и млея от приятных прикосновений. — Это не имеет значения, — легко и просто ответил Хван. — От тебя невозможно было отвести глаз, ты был самым привлекательным и целеустремлённым из всех. Если бы не тот ублюдок, я уверен, все бы сейчас носили тебя на руках. Но пока эта честь, пожалуй, достанется мне. Улыбка Хёнджина поднялась до ушей, он продолжал сидеть между ног омеги. Его ладони переместились на стройные ноги в коротких шортах, пальцы обхватили щиколотки. — Мне казалось, я перестану тебе нравиться, если не выиграю... — сказал быстрее, чем подумал, Ли и залился краской, замечая удивление в глазах Хвана. — Ликс-и, — серьёзно проговорил он, прочищая горло. — А мне казалось, я доходчиво вытрахал из тебя все сомнения по этому поводу за всю прошедшую неделю. Теперь Феликс вовсе потерял дар речи. — Ты мне нравишься. И мне не важно: выиграл ты или нет. Я пришёл сюда для того, чтобы поддержать тебя, — он наклонил голову, оставляя горячий поцелуй на внутренней стороне бедра. — А ещё, чтобы спросить, будешь ли ты моим парнем? Его тёмные глаза блеснули, Ли замер, перестав дышать. В животе резко вспыхнули бабочки, каждое слово Хёнджина ласкало слух, каждое его действие в свою сторону приносило лишь удовольствие. Его хотелось любить. И Феликс незамедлительно, после пары ещё таких же поцелуев в бедро, ответил. — Да! Чёрт, да! — он вопил, чуть не привлекая к ним внимание всего стадиона. Повезло, что все столпились у первых рядов, а они предусмотрительно заняли последние. Ли взглянул Хвану в глаза, провёл взглядом по его острым чертам лица и остановился на губах. Вмиг всё стало неважно, и омега потянул к себе Хёнджина за голову, встречаясь в поцелуе. Сладком, отчаянном... Он вылизывал его, оставляя мокрые следы от языка и пунцовые от зубов. Феликс растаял окончательно, стоило почувствовать, как его в ответ на действия прижали всего к сидению, нависая сверху. Глаза не хотелось открывать, Феликс чувствовал настроение Хёнджина. А то явно было не спокойным. Его руки с щиколоток переместились на бёдра, развели их, и Хван встал между ног, надавив коленом на промежность. Горячее дыхание опаляло кожу, губы причмокивали друг друга, а внутри разливалось невероятное тепло. Ли улыбнулся, не отстраняясь, а только прижимая парня к себе вплотную. Хотелось почувствовать его всего и полностью, и это желание вдруг стало доминировать над всем. — Хёнджин-и, хочу тебя... — тихо простонал Феликс, рвано выдыхая и отстраняясь. Тот сглотнул вязкую слюну, опустил затуманенный взгляд, натыкаясь на широко раздвинутые ноги омеги и обильную мокроту на шортах. — Где здесь у вас раздевалка с душем? — единственное, о чём поинтересовался Хван, прежде чем подхватить Ли на руки. — За стадионом, в отдельном корпусе. Феликс уткнулся тому в пахучую железу, бесконечно вдыхая её, пока Хёнджин преспокойно понёс его в раздевалку, спускаясь с трибун. Сердце трепетало от предвкушения, а мысли не могли нормально складываться во что-то единое, поэтому Ли только тёрся щекой о шею Хвана, показывая, как ему не терпелось остаться с ним наедине. Ведь так он мог в полную силу показать свою привязанность. Закрыв за собой дверь, Хёнджин поставил Феликса на ноги, закрывая их на замок. Тогда-то был подан зелёный свет. Ли тут же припал к губам Хвана, водил по ним языком и сладко причмокивал, не в силах насытиться. Ему всегда было мало этого омеги, и чем больше он пробовал, тем сильнее подсаживался на вкус ванили. Она дурманила его всего, не оставляя ничего после себя. Без неё было пусто, а с ней — ураган. — Раздевайся, — шептал между поцелуями Хёнджин, настойчиво сжимая талию парня. А Феликс и не мог сопротивляться. Отойдя на шаг ближе к стене, он разом скинул с себя кофту, стянул футболку и поспешно отбросил шорты с бельём, не задумываясь ни о чём. Он стоял обнажённый посреди шкафчиков под изучающим взглядом Хвана. По его глазам можно было подумать, что он готов был его не просто взять, а поглотить всего. — Подойди ко мне, — Хёнджин поманил к себе пальцем, а сам сделал шаг назад, ближе к душевой комнате. Феликс послушно последовал за ним, готовый сорваться и прыгнуть на парня, но что-то не позволяло, любопытство от того, что же произойдёт дальше, было куда сильнее. Зайдя в душевую комнату, Хван остановился у самой дальней кабинки, утянул Ли за собой следом. Омега оказался прижат лицом к холодному кафелю, пока сзади его расцеловывали горячие губы. Всё тело покрывали прикосновения Хёнджина. Такие горячие, такие согревающие. Он не мог оторваться от нежной кожи, водил руками по стройным бёдрам, разводил их и вновь сводил вместе. Игрался и не мог насытиться так же, как Феликс. Они оба знали, что им всего будет мало. — Хёнджин-и... прошу... тебя! — на последнем слове Ли сорвался, чувствуя, как в промежность вошли два длинных пальца. Они растянули его узкую дырочку, но на удивление вошли без особого сопротивления. Феликс постарался расслабиться максимально и принять в себя всю длину. Хёнджин трахал не спеша, оттягивая каждое проникновение и делая перерывы между толчками и поцелуями в шею, плечо или губы. Свободной рукой он держал омегу за талию, а иногда опускался ниже, раздвигая ягодицы для лучшего проникновения. Хлюпы смазки чмоками отражались от стен, в кабинке становилось слишком жарко. — Хёнджин-и, хватит, — Феликс вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежались мурашки от поцелуев Хёнджина. — Я хочу тебя... твой член, а не пальцы. Ну пожалуйста! — Но ты ещё слишком узкий, малыш, потерпи, — ласково пророкотал тот, облизав мочку уха. — Нет... я не могу больше, — Ли продолжал стонать от глубоких толчков пальцами, но задрожать не смог. — Я теку, мне нужно... — Ты всегда такой ненасытный, Ликс-и, думаешь только об одном, — Хван отстранился, вытащив из мокрой дырочки пальцы, и омега услышал звук ремня и падающих брюк, которые оказались отброшены куда-то за пределы кабинки. — Это мне в тебе нравится. Головка потёрлась о промежность, и член с толчком вошёл в неё. Стенки растянулись, Феликс простонал так громко, что после вздрогнул от ощущений скатывающейся по телу воды. Хёнджин включил кран и поспешил снять с себя оставшуюся одежду, пока она не намокла. Оказавшись полностью внутри омеги, он прорычал ему в затылок, а Ли задрожал. Его простаты тут же коснулся Хван и начал вбиваться. Пока Феликс цеплялся руками за плитку и млел от ощущений разгорячённого члена в себе, Хёнджин не мог перестать любоваться им. Светлые волосы спадали на плечи, мокрые дорожки от душа спускались по телу, а узкая талия в руках делала самого Ли таким маленьким, что его невольно можно было сравнить с крошечной феей. Хван улыбнулся своим мыслям, на мгновение представляя, как бы омега выглядел с изящными крыльями за спиной. Член дёрнулся, и толчки стали размашистыми, быстрыми. Дрожь по телу и оргазм не заставили себя долго ждать. Феликс кончил на стену, застонал во весь голос, пока Хёнджин не подтолкнул ему между губ пальцы, приглушая звуки. Они не планировали оставаться здесь надолго и привлекать к себе внимание. Принимая в себя всё глубже, Ли подавался назад к Хвану, чувствуя, как пульсировал его член, а после излился внутрь, в самую матку. И сил не оставалось совсем. Они обмыли друг друга на последок, лаская то шею, то бёдра, пока не укутались в одно большое полотенце и вышли из душа переодеваться. Феликс быстро надел на себя шорты и футболку, дожидаясь, пока Хёнджин уложит влажные волосы перед зеркалом. Ли сидел на скамейке и наблюдал за ним со стороны с улыбкой. Хван, заметив это, улыбнулся в ответ, отложил вещи и подошёл к омеге. — Теперь ты понял, что мне не важна твоя победа? Имеешь значение только ты, — несмотря на расслабленный вид, вполне серьёзно проговорил Хёнджин. — Да, — Феликс смущённо похлопал глазами, когда его руки взяли в свои и переплели пальцы. — Хочу пригласить тебя на свидание к себе в студию. Придёшь? — В студию? — У меня в квартире есть небольшая комната, где я рисую. — Да! Я приду! — Ли резко поднялся, прыгая на Хвана с объятиями и чмоками в щёку. — Научишь меня чему-нибудь? — Если захочешь, — Хёнджин покружил его вокруг себя, а после опустил на пол, вглядываясь в глаза и заправляя выпавшую светлую прядь за ухо. — Очень. Они вышли из раздевалки, держась за руки. Феликс прижался к Хёнджину, вдыхая его аромат и не отстраняясь ни на шаг. Наконец он обрёл то, что искал. Он обрёл своё настоящее счастье и покой в одном лице. И так не хотелось его терять, забывать и обменивать на что-либо. Нет. Ли всё для себя решил. Значения не имеет, что они оба омеги. Место есть только для... — Оу, Феликс, а я тебя искал. Недалеко раздался знакомый голос, и они обернулись на него. — Для чего, хён? — Ли только похлопал глазами, не отпуская руку Хвана. — Хотел поговорить с тобой насчёт... — но он замер, переводя взгляд на Хёнджина. — Мы можем обсудить это наедине? Феликс только в недоумении вскинул бровь и сжал руку Хвана крепче. Ему не хотелось отходить от него. Больше никогда. Хотя он понимал, что они всё равно встретятся вновь во что бы то ни стало. — Я очень устал, говори так. Хёнджин-и никак не помешает, — и Ли для наглядности сладко зевнул в ладонь. — Так что тебе нужно? — Я просто хотел узнать, всё ли с тобой в порядке? Ты упал тогда, и я... — За это не переживай, хён, Хёнджин мне помог, — улыбнувшись, Феликс указал на обработанные мазью колени, а после потёрся щекой о плечо омеги. — Что ж, ам... — парень поглядел на них какое-то время, явно пытаясь сложить какие-то пазлы в голове. — Кстати, поздравляю с победой, хён, ты хорошо постарался. Я рад за тебя, — Ли улыбнулся шире, и его хён не мог понять из-за чего это: он правда рад за него или только рядом с этим парнем становился таким солнечным? — Мы пойдём. У нас с моим парнем ещё много дел. До встречи! Потянув Хёнджина в сторону, Феликс махнул на прощание хёну. Они шли молча, каждый думая о чём-то своём. Ли уже воображал себе, как они наконец окажутся дома. Не важно, в чьей квартире, но ему уж очень хотелось лечь спать в обнимку с Хваном. Не видя его все эти пять дней, он соскучился настолько, что восполнить баланс «недостатка Хёнджина» нужно было как можно скорее. Прижаться к его шее, вдохнуть аромат ванили и закрыть глаза в блаженстве. И он улыбался своим мыслям. Хван же улыбался совсем другому. Ведь Феликс, как и хотел того, поговорил с хёном. Пусть отношения между ними ещё не ясны, но однозначно понятна позиция Ли: он стал куда проще ко всему относиться. И то ли это что-то в голове поменялось, то ли... он влюбился. Хёнджин мог лишь гадать, но уже воображал себе их новую встречу. В студии, наедине, только холсты с красками и кисточками, а в центре внимания он — Феликс. Хёнджин много дней зарисовывал его портреты по памяти, заканчивал давно брошенные картины, вспоминая омегу и его сладкий аромат клубники. Ли стал для него не просто любящим парнем, страстным любовником и милым в общении. Он стал его музой. И Хван пока не решится раскрывать все карты перед ним. Вначале сотворит свою лучшую картину, посвятит её Феликсу, и только после, наблюдая, как тот будет разглядывать её своими сверкающими глазками, признается во всём. Подарит самые красивые розы, расскажет о том, как любит и желает всякий раз в разлуке встретиться вновь.