Некоторые двери закрываются, но у тебя так-то лом есть

В клубе было шумно. Вязкий воздух пропах алкоголем и сладковатым дымом, музыка била по барабанным перепонкам, заставляя грудную клетку вибрировать в такт. Руслан сидел у барной стойки, лениво постукивая пальцами по стеклу с чем-то крепким и холодным, пока взгляд его скользил по танцполу. Он не искал её специально. То есть, искал технически, но в том смысле, что просто смотрел, не появится ли она сама. И она появилась. Моника Кашина. Маленькая, заводная, с длинными ногами и розовыми прядями, выбивающимися из идеально выутюженных рыжих локонов. Легкомысленная юбка, прилипшая к бёдрам, кроп-топ, открывающий тонкую талию, тёмные стрелки, подчёркивающие слегка дерзкий взгляд. Руслан усмехнулся. Ну и ну, Кашин. В твоём ребёнке узнаётся вся твоя ебанутая суть. Моника двигалась в ритме музыки: руки были подняты над головой, голова запрокинута назад. Руслан лениво следил за ней взглядом. Подцепить её не составит никакого труда — он видел, как на неё смотрели другие мужики, и видел, как она ловила их взгляды, но при этом оставалась недоступной. Девчонка любила привлекать внимание, но явно выбирала тех, кто нравился ей самой. Хорошо. Значит, надо просто сделать так, чтобы он ей понравился. Тушенцов выждал. Не лез, не делал резких движений — просто наблюдал, подмечая детали. Девчонка пришла не одна, а с двумя подругами — такие же пёстрые и шумные дамы. Он тут же их отмёл — не нужны они ему. Подождал, пока кто-то из них не предложит взять выпивку — а это случилось быстро — и, когда Моника направилась к бару, оказался рядом. — Космополитен, — бросила она бармену, садясь на высокий стул. — Как классично, — протянул Руслан, отхлёбывая из своего стакана. Она скользнула по нему взглядом и склонила голову. — Простите? — Космополитен, — повторил он. — Такая стандартная штука. Ты что, Кэрри Брэдшоу? Она сузила глаза. — Ты считаешь меня банальной? Руслан ухмыльнулся. — Я считаю тебя молодой. Она фыркнула. — А ты что пьёшь, взрослый дядя? — Виски. Она скептически приподняла бровь. — Фу, ты, наверное, ещё и сигары куришь. — Иногда. — Такая стандартная штука, — она подперла щёку рукой, глядя на него с нескрываемым интересом. — Ты что, Зигмунд Фрейд? После небольшой паузы, она самодовольно добавила: — Тоже косишь из себя Льва Толстого, а на деле… Ну, ты сам знаешь. Кареглазый ухмыльнулся её дерзости. — Хорошо, малявка. Один-один. Глаза этой «малявки» продолжали бесстыдно блуждать по собеседнику, и он позволил ей рассмотреть себя. Да и что скрывать? Мужчина он видный: харизма, ухоженность, крепкие плечи, лёгкая небрежность в образе, дорогие часы, внимательный взгляд. — Так кто ты? — спросила она. — Руслан. — Руслан… — протянула она, будто пробуя имя на вкус. — И что тебе нужно? Он улыбнулся. — А кто сказал, что мне что-то нужно? Усмехнулась и она. — Да ладно тебе. Ты так на меня смотрел, что даже я заметила. — И что ты подумала? — Что я тебе понравилась. Он осмотрел её долгим, вызывающим взглядом. — А если да? Она медленно облизнула губы. — Тогда… мне нравится это знать. «О, малышка, если бы ты знала, зачем я здесь на самом деле…» Руслан не думал, что всё будет так просто. Серьёзно. Но стоило ему проявить внимание, как Моника буквально начала прилипать к нему. Девчонке явно нравились мужчины постарше: более уверенные, более статусные. Она смеялась, перекидывалась с ним шутками, провоцировала, и Руслан не мог не признать, что в этом было что-то забавное. Не увлекательное — это важно. Нет, он был далёк от того, чтобы заинтересоваться всерьёз. Но забавное, да. — Часто тут бываешь? — спрашивает девушка, наблюдая за тем, как он пьёт. — Достаточно, — Руслан лениво поворачивает к ней голову. — А что? — Просто никогда тебя не видела. Он отвечает с ухмылкой: — Думаешь, если ты тусишь тут пару месяцев, то уже всех знаешь? Моника закатила глаза, но усмешка мелькнула и на её лице. — Пару месяцев — это оскорбление. Я здесь уже год. Руслан приподнимает бровь, говоря саркастически: — Ого, так ты вообще ветеран клуба. Она пренебрежительно отмахивается, но по выражению лица видно, что ей нравится этот безмятежный подначивающий тон. — А ты откуда вообще? Сам-то местный? — Можно и так сказать, — Руслан делает ещё один глоток. — В этом районе жил когда-то. — Когда-то? — Давным-давно, когда трава была зеленее. Девчонка смеётся. Он тоже. Разговор идёт непринуждённо, лёгкими, воздушными кругами, но в какой-то момент Моника будто что-то вспоминает, наклоняет голову. — А кого ты знал из тех, кто тут жил? — Да много кого. Почему спрашиваешь? Мона качает головой, отмахиваясь: — Да нет… Просто показалось, что ты легко нашёл бы… точки соприкосновения, так скажем, с одним моим знакомым. «Вот это новость! А я и понятия не имел!» Рыбка на крючке. — Правда? Почему же? — как-то даже слишком театрально произнёс Тушенцов. — Просто… ты на него чем-то похож. — Чем же? — Не знаю, — Ника пожимает плечами, вертя в пальцах соломинку из своего коктейля. — Тем, как смотришь. Или тем, как разговариваешь. — Правда? И что же это за знакомый такой? — всё так же наигранно вещал мужчина. Видно было, как рыжеволосая думает, отвечать или нет. То ли алкоголь, то ли интерес, то ли всё вместе сыграли своё: — Кашин. Данила Кашин. — Хм… — наигранно протянул Руслан. — Знаешь его, что ли? — удивилась барышня. — Ну и любопытная ты, малявка, — протянул, ухмыльнувшись в стакан. — Может быть. — И откуда? — интерес возрастал. — Дружили. Когда-то. Она внимательно на него посмотрела, будто анализируя. — Значит, ты… — Старый друг, — кивнул Руслан. Она вздёрнула бровь. — О нём вообще кто-то может сказать «старый друг»? — скорее риторический вопрос. «О, может… ещё как. Просто поверь». Девушка чуть прищуривается, размышляя, а затем добавляет: — Интересно получается… Он же мой отец. — Да ну? Вручите уже этому идиоту гению премию «Оскар» за самую правдоподобно сыгранную роль долбоёба невдуплёныша. — И сколько же тебе лет? Двенадцать? Не рано по клубам шляться и хуйню всякую глотать? Прозвучало двусмысленно. Моника дёргается, косится на него. Смотрит так, будто хочет поставить на место, но сама ещё не знает, как именно. — Я выгляжу младше, чем есть. — А есть сколько? — Двадцать, — выдаёт она моментально, но глаза её предательски мерцают. Руслан скептически хмыкает, лениво скользит взглядом по её лицу, оценивает. — Шестнадцать, — практически без эмоций выдаёт он. Девушка стискивает зубы. «Как он узнал? Придурок». — И что? — Да ничего, малявка, — Тушенцов ухмыляется, вытаскивая пачку сигарет. — Просто скучно смотреть, как ты ломаешься, изображая, что тебе есть, что предложить. Она разворачивается всем корпусом к оппоненту, взгляд становится серьёзнее. — У меня есть, что предложить. — Руслан смотрит на неё сверху вниз, не скрывая насмешки. — Да неужели? Это чертовски лёгкая игра. Она уже злится, уже хочет что-то доказать — именно поэтому мужчина остаётся. Не потому, что она ему интересна… А потому, что у неё есть отец. Какое же это будет потрясающее представление.