Голодные игры

      В кабинете Чхве Сан Ву было светло и приятно пахло лавандой. Молодой мужчина поправлял очки и источал уравновешенность и спокойствие, когда рассматривал пялящегося в одну точку мужчину.       ‒ Господин, можете повторить ещё раз? Вы не закончили, ‒ уверенно, но мягко просит Сан Ву, легко кивая клиенту в знак поддержки.       ‒ Мой друг познакомился с вампиром, ‒ осторожно произносит Чонг Бэ, прикрывая глаза и не замечая кивка психолога. ‒ Он ненавидит вампиров, господин Сан Ву, ‒ мужчина снова кивает. ‒ Но вчера именно вампир спас нам жизни, а мой друг заявляет, что ему всё равно. Мне тяжело находиться рядом с ними. Если честно, я постоянно чувствую себя лишним и не знаю, чего боюсь сильнее: что они убьют друг друга на моих глазах или что поцелуются, ‒ голос мужчины срывается, он с благодарностью принимает стакан воды и откидывается на спинку мягкого кресла.       ‒ Конечно, более позитивным исходом кажется второй вариант, господин Пак, однако я не совсем понимаю, чем могу помочь именно вам, ‒ голос доктора проникает в самый мозг, Чонг Бэ вздыхает и жмёт плечами. Откидывается на спинку мягкого кресла и задерживает дыхание на несколько секунд, чтобы собрать мысли в порядок.       ‒ Просто выслушайте меня. Или я убью кого-нибудь. Скорее всего, себя, ‒ жалобно произносит мужчина, дожидаясь кивка.       Следующие минут двадцать Сан Ву выслушал то, какой лучший друг клиента несобранный, противоречащий сам себе негодяй: сначала заявляет, что не собирается терпеть около себя вампира, а потом позволяет ему зализывать его раны и, вы бы видели, господин, как он смотрел на «проклятого» Ночного.       ‒ Я хочу подать на них в полицию заявление за нанесение морального ущерба. Но я сам полиция, понимаете?       ‒ А вы обсуждали это с вашим другом?       ‒ Он кинул в меня степлер.       ‒ А с... Вампиром?       ‒ Я его боюсь.       ‒ Я бы хотел встретиться с вашим другом и этим вампиром, если вы не возражаете.

***

      ‒ Да почему я должен смотреть на эту ситуацию под другим углом?! ‒ Сан Ву надеялся, что Чонг Бэ преувеличил эмоциональность и упёртость своего друга, оттого сейчас смотрел удивлёнными глазами на по-настоящему взбешённого клиента. ‒ Он... Да он!.. Да вы не понимаете, что он такое, господин! Я сам не понимаю! Он ходит под солнцем, но пьёт людей, боже, да вы представляете или нет?! Настоящих, блять, людей! А некоторые и не против!       ‒ Господин Сон, прошу вас успокоиться. Я не требую, чтобы вы тут же поменяли своё мнение относительно...       ‒ Ин Хо.       ‒ Да, Ин Хо. Просто переживаю, что ваше отношение к нему неэкологично сказывается и на вашей, и на психике вашего лучшего друга. Вы создаёте ситуацию стресса и…       ‒ Я?! Абсурд! Вы ещё Ин Хо не видели! Там вообще полный...       ‒ Вы разрезали руку при нём, желая доказать, какой он страшный и опасный, так? ‒ крыть нечем. Ки Хун нервно кивает и складывает руки на груди. ‒ Скажите, у вас часто в жизни бывали такие эпизоды, когда потребность в доказательстве собственной правоты стояла выше... Жизни?       ‒ Периодически.       ‒ С этим стоит работать, господин Сон. Думаю, в том, что Ин Хо не кровожадный монстр вы убедились, разве нет? Насколько мне известно, он спас вам жизнь.       ‒ Он придуривается! Просто ждёт момента, чтобы... ‒ Сан Ву, конечно же, позволяет клиенту выговориться, пока сам в блокноте делает 10-ю, наверное, пометку за последние полчаса.       «Трудности с доверием к людям вампирам ко всем».

***

      ‒ Я не считаю его своим врагом, господин, и ни в коем случае не хочу представлять угрозы, ‒ спокойный и ровный тон вампира вселял надежду, что работы у Сан Ву будет меньше.       ‒ Вы хотите наладить отношения с этим человеком?       ‒ Да. Но он явно не разделяет моего желания.       ‒ Вы сами так решили?       ‒ Он приставил нож к моему горлу в первую нашу встречу.       ‒ И что вы чувствуете по этому поводу? ‒ Ин Хо приподнимает бровь, обводя долгим взглядом психолога. ‒ На какие мысли вас подтолкнула данная ситуация?       ‒ Ки Хун ‒ своеобразный молодой человек.       ‒ Вам это нравится?       ‒ Возможно.       ‒ То есть, вас привлекает моральное и физическое насилие? ‒ Ин Хо открыл рот, чтобы сказать, что психолог явно преувеличивает, но тут же его закрыл. ‒ Давайте сначала обсудим это.

***

      ‒ I don't know what are you fucking talking about, ‒ Сан Ву просил молодого человека не выражаться, однако чужое мнение его явно мало волновало. ‒ Ин Хо ‒ чудесный родитель, мне не на что жаловаться. Дома всегда убрано, наготовлено, тепло и заботливо.       ‒ А то, что на ваш бар готовится покушение ‒ тоже считаете это безопасным?       ‒ А в чём виноват мой Ин Хо? Это эти психи конченные! Fucking freaks! Ты давай мне намёки такие не кидай, я в социальную опеку не пойду, у нас семья благополучная. У меня два любящих родителя и я буду драться за каждого из них.

***

      ‒ Ки Хун меня чуть не убил, ‒ Сан Ву уже должен помечать, от кого конкретно он слышит эту фразу. ‒ Да, я его обманул, но это было ради его же блага! А он накинулся на меня в больнице как невменяемый, прямо на глазах пациента, который только пришёл в себя, минув смертельную опасность! Обсудите с ним его проблемы с агрессией, может, успокоительные пропишите, я очень вас прошу.

***

      ‒ Сам виноват. Не люблю, когда обманывают, особенно, когда это делает лучший друг. Меня там за пару дней до этого до этого вампир чуть не выпил. Может, я был резковат, однако не вижу в своём поведении ничего выходящего за рамки. Простой всплеск эмоций, ‒ объясняет Ки Хун, и Сан Ву не может не отметить, что их встречи после того вечера, как его «вампир чуть не выпил» стали более спокойными и открытыми. Взгляд клиента стал вдумчивее, но отстранённее, будто он постоянно о чём-то думает, просто не может оставить мысли хоть на секунду.       – Насколько я понял, исход обмана был позитивным? Я не говорю, что вам стоило лгать даже для высшей цели, однако давайте сосредоточимся на результате, да? – Сон кивает и складывает руки в замок. – Вы сотрудничаете с Ин Хо? Как вы можете описать ваши отношения сейчас?       – Сотрудничаем? Это просто вынужденная мера, притом – временная. То, что я его терплю, не значит, что мы станем друзьями. Он всё ещё кровожадный, страшный, опасный монстр. И старый. Да ещё и с «прицепом», который будит меня по ночам дурацким рэпом.

***

      – Дурацким?! Да что он себя позволяет?! Только познакомились, а он уже оскорбляет! Так не пойдёт. Если он собирается быть с моим daddy, то я его лично перевоспитаю. Сан Ву, как тебе строчки «Your charm flows like the endless sea»?

***

      – Я не гиперопекающий. Просто переживаю. Су Бонг мне как сын, я обязан и несу за него ответственность, а вы сами слышали, господин Сан Ву, что происходит вокруг. Нам напрямую угрожают, и, если кажется, что я преувеличиваю со своей заботой, то вам кажется. Пусть этот Нам Су спасибо скажет, что я дверь не выбил к чертям.

***

      – Выпишите мне снотворное. Помощнее. Чтобы мне ничего не снилось больше никогда в жизни, – Сан Ву снимает очки и откладывает те на столик с тяжёлым вздохом. Сегодня Ки Хун выглядел чересчур... Не похожим на себя, и психолог не имел ни одного предположения, почему.       – Вы плохо спите?       – Из-за Ин Хо. Неужели в квартире 457-летнего вампира не может быть хотя бы двух кроватей?       – Вы спали у него в кровати?       – Больше негде было. Ну, диван был, но там неудобно, я сам видел.       – И вы легли в кровать к своему, как сами считаете, врагу?       – Он был под контролем.       – То есть, вы доверяете ему? – Ки Хун шумно выдыхает и уводит взгляд в окно. Не кивает, да и других признаков согласия не подаёт, просто смотрит в одну точку и притягивает к себе стакан воды, жалея, что когда-то вообще согласился пойти к «мозгоправу». Много он знает! – Что вам снилось, господин Сон? Сны отражают нашу реальность и реакцию мозга на происходящее. Они ведь могут выступать даже подсказкой, возможно, это сигнал? Призыв к действию? Вы не думали об этом? – мужчина давится водой и проливает немного на себя, ошалевшими глазами глядя на невозмутимого психолога.       – Даже если вы из семьи буддистов, сейчас же перекреститесь.

***

      – Жалеть о том, что произошло ранее – нормально, но вряд ли даст результаты. Вы должны обратить внимание на то, можете ли исправить ситуацию сейчас, однако прошлые поступки изменить, увы, не можете.       – Я просто не должен был приводить этого Ки Хуна в бар. Не понимаю, почему босса привлекают столь неординарные личности... Не осуждаю ни в коем случае, но не понимаю. Это сведёт меня в могилу.

***

      ‒ Господин Гён Су, с сотрясением мозга вам надо обратиться в травмпункт, а не к психологу, понимаете? Здание напротив.

***

      – Он меня игнорирует. Ненавижу, когда меня игнорируют!       – Вы долго не появлялись, господин Сон, сейчас я немного не уследил за ходом ваших мыслей.       – У друга дочь родилась, до этого я заболел и много работал, а потом... Были некоторые сложности. Ин Хо сейчас нужна помощь, но он закрылся от меня. Я... Волнуюсь. И хочу помочь. Что я могу сделать сейчас, когда он потерял близкого человека? Как не сделать хуже?       – Во-первых, покажите, что вы рядом...

***

      – Я захожу, весь на нервах, не понимаю, что происходит, какие у них там новости, а они целуются! Точнее, явно целовались за пару секунд до того, как я зашёл.       – Так мы сегодня празднуем? – Сан Ву понимает, насколько это непрофессионально, однако ничего не хочет с этим делать. Эта пара стала ему как родная, несмотря на постоянные напоминания самому себе, что это неправильно, это истории клиентов, а они – закон конфиденциальности. Выдуманная, как кажется самому Сан Ву, неприязнь не только не оставила вампира и «охотника» по разные стороны баррикад, нет, она сближала их с каждым сюжетным поворотом двух судеб, в чём-то даже помогала понять друг друга, поэтому их начавшаяся только-только романтическая история вовсе не вызывала вопросов.       – Of course! Как же долго мы этого ждали, а Ин Хо надо было просто рискнуть жизнью ради него! Fuck, это так романтично, – Су Бонг вытирает глаза бумажным платочком и шумно высмаркивается, хлопая согласного с ним Чонг Бэ по плечу. – Этот bro сделал для них не меньше, чем я!       – Поэтому у нас сегодня совместный сеанс. Чёрт, да налейте уже кто-нибудь...

***

      Сан Ву был удивлён, когда спустя несколько лет ему на рабочий телефон поступила запись от давнего клиента. Когда они виделись в последний раз, то он привёл уже двух вампиров к нему. Запрос был сложным, но понятным, Сан Ву тщательно прорабатывал оставшиеся в паре проблемы, помогал Ки Хуну с жизнью «с чистого листа», осведомлённый, конечно, о произошедшем в Сеуле. Когда он увидел Сона с клыками, то еле сдержался от многочисленных и не всегда приличных комментариев о кровожадных и страшных монстрах, выслушивая лишь то, как «Ин Хо задолбал настаивать на розовом цвете в нашем баре», а Ки Хун «чуть не съел нашего кота».       Со временем сеансы прекратились, они поддерживали связь, но по большей части лишь с Чонг Бэ, который хвастался первым словом своей дочери или снова жаловался на невыносимо приторную парочку двух вампиров около него. Ничего злого в этом не было, чистое уважение, и Сан Ву был всё-таки рад, что смог наблюдать эту историю большой, как оказалось, любви. Поэтому, когда спустя столько долгий промежуток, Чонг Бэ вдруг настоял на встрече, Сан Ву испугался.       – Что произошло, Пак? Что они натворили? Только не смей говорить, что это измена.       – Выбирай костюм, Сан Ву. Ты приглашён на свадьбу.

***

      – Ки Хун, – тяжёлый взгляд Ин Хо уже давно не пугает, но сейчас Сон избегает его, проводя ладонями по лицу, чтобы убрать с него мокрые пряди. – Что это, чёрт тебя возьми, такое?       Ки Хун молчит, потому что ему кажется, что ответ очевиден. Более того, этот ответ даже пытается что-то сказать, но мужчины слышат лишь жалобный писк из-за воротника мокрой куртки.       – Это... Как тебе «Чу Гун»? – чёрная мордочка кота высовывается наконец, являясь Ин Хо во всей красе. Котёнок цепляется лапами за Ки Хуна, но любопытство устремляет лишь на стоящего напротив него мужчину, который морщится, рассматривая мокрый грязный комок шерсти.       – Где ты его нашёл? На помойке?       – Как ты узнал? – Хван прикрывает глаза от выстрелевшего чувства дежавю, последствия которого до сих пор изредка, но появляются в обменнике, и подходит к мужчине, ближе, рассматривая котёнка.       – Экстрасенс. Мы не будем заводить кота, Ки Хун. Ни за что. Нет, и точка, – Ин Хо не поднимает глаза на Сона, потому что знает, что его взгляд будет ещё более жалобным, чем от этого попавшего под дождь, брошенного и явно голодного и замёрзшего котёнка. И если последний на него пока никакого влияния не имеет, то от глаз Сона он оружия ещё не придумал.       – Почему-у-у? Ин Хо-хо-хо, прошу тебя, я возьму все обязанности на себя, буду кормить и убирать за ним, – официально они не съезжались, даже не оговаривали этот немаловажный момент, но процесс перехода Ки Хуна проходил полностью под контролем Ин Хо, оттого они и жили вместе. Уже после того, как Сон смог называться полноценным Ночным, засыпать (да и просыпаться) в чужой квартире осталось привычкой, от которой никто избавляться не спешил. Даже сейчас Ин Хо правильно понимает, что жить этот кот собирается у него.       – Во-первых, называть меня так, когда ты что-то просишь – невероятно глупое решение. Во-вторых, потому что это кот, Ки Хун. Как ты представляешь жизнь кота у вампиров? – справедливое замечание заставило Сона нахмуриться. Он вытягивает крошечного котёнка на ладони и демонстрирует Хвану со всех сторон, не обращая внимания на возмущения шерсти.       – Да, ты прав, но... Посмотри на него, он ведь... Такой маленький, голодный, потерянный. Как он выживет, если ему не помочь? Я не мог его кинуть там одного, ты видел, какой ливень? – когда они наконец встречаются взглядами, то Хван понимает, что уже проиграл.       – Хочешь, он будет жить в баре?       – Только у тебя есть такая способность, – Сон обхватывает котёнка двумя руками и тычет им прямо под нос Ин Хо, заставляя того поморщиться и закатить глаза. – Он будет жить у нас. Он будет жить у нас. Ты этого хочешь. Ты позволишь ему жить у нас, – пытается загипнотизировать Хвана мужчина, слыша недовольное цоканье и не менее недовольное мяуканье.       – Хорошо, твоя взяла! Но имя ему выбираю я.       – Нет.       – Ладно.       С тех пор в квартире Ин Хо жило уже два наглых и постоянно голодных создания, о которых заботиться стало его обязанностью. Сначала Хван, конечно, показывал, что завести пушистого обитателя его заставили, часто цокал языком, когда Чу Гун ловил типичный кошачий приступ по ночам и начинал разрушать всё, что было дорого Хвану. Он пытался прислушиваться к Ки Хуну и позволял ему заведовать кошачьим воспитанием, но со временем всё чаще находил себя около кошачьей миски, потому что Сон любил поспать подольше, а весь насыпанный на ночь корм был уже давно съеден.       Однажды Хван, вернувшийся из обменника лишь утром, обнаружил, что его место на кровати около Ки Хуна занято, но просто не смог убрать посапывающего на его подушке Чу Гуна. Ему пришлось разбудить Сона, чтобы тот подвинулся и обнял его, лишь бы поместиться и не тревожить развалившегося на спине кота. Он, может, и вампир, но не безбожник, в конце концов.       В итоге, Ин Хо не смог противопоставить кошачьему обаянию ничего, как когда-то не смог и Ки Хуну, поэтому невольно, сам того не замечая, он привязался к коту, иногда даже защищая от возмущённого его поведением Сона.       – А ты не выгораживай его! Он уже взрослая морда, пусть отвечает за свои поступки! – морда, которая действительно полностью потеряла черты котёнка и увеличилась раз в 12, махала хвостом, спрятавшись за ногой Ин Хо. Когда Сон вернулся домой и обнаружил разбитую на кухне сахарницу, заметил следы того, что коту очень понравилось баловаться в её содержимом, рассыпанном теперь по всей кухне, то подумал, что сейчас просто-напросто съест любимого питомца. Ин Хо же берёт его на руки, позволяет спрятаться в его плече и строго смотрит на Ки Хуна.       – Достаточно, – заявляет Хван и быстро проводит ладонью по гладкой шерсти кота, выпуская того в коридор и закрывая дверь на кухню. – Может, он решил сделать мне любимый бенто-торт? Побаловать любимого хозяина? – зная, что Ки Хун сейчас начнёт доказывать, что вообще-то это он любимый хозяин, мужчина в два шага по сахару оказывается около Сона и притягивает его к себе, прерывая возмущения лёгким поцелуем. Это работало уже на протяжении нескольких лет и очень нравилось Ин Хо.       Когда Ки Хун наконец смог выведать точную дату рождения Хвана, то сразу вспомнил о подвиге питомца и решился испечь десерт самостоятельно. Ин Хо не был фанатом сладкого, оттого и небольшой торт не казался Ки Хуну чем-то сложным, он был уверен, что справится сам.       Он специально притворился спящим около мужчины в ночь его праздника и тихо выбрался из кровати, когда убедился, что Хван наконец крепко уснул после тяжёлой недели. По всей стране уже давно большинство магазинов перешло на круглосуточный режим работы, и уже спустя час Сон стоял около плиты с пакетом необходимых продуктов. Задача проста: пару бисквитных коржей, вишнёвый крем, надпись «Без паники, ты не старенький», от которой было ужасно смешно, и принести всё это к пробуждению именинника прямо в постель с бокалом свежей крови. Он справится.       – Сука, блять, ебать тебя в твой процент жирности, а! – Хван проснулся от грохота со стороны кухни, под боком обнаружил только Чу Гуна, и тут же подскочил на ноги, с нарастающей паникой проходя в коридор. – Я ненавижу этот бред! Какой, нахуй, кукурузный крахмал? Его не было, – когда Хван толкает двери кухни, то так и замирает, замечая резко обернувшегося на него Сона с ножом в руках. – О, блять, проснулся! С днём рождения! Даже не вздумай приближаться, Ин Хо. Быстро покинь помещение или я за себя не ручаюсь, я тут вообще-то делаю сюрприз, – мужчина обводит взглядом пространство кухни и понимает, что разведённый на ней хаос – лишь часть какого-то безумного плана Ки Хуна. Перепачканный в муку, которая была даже на лице, с опасно сверкающим ножом в руках, он пытался вытереть расплескавшиеся по столешнице, видимо, сливки, и раздавленные ягоды вишни на полу. Вопрос на лице, видимо, читается слишком легко, потому что Сон лишь сдувает выбившиеся пряди со лба и тычет ножом в сторону мужчины. – Ну что ты вылупился? Иди ещё поспи, пока я закажу этот дурацкий торт где-нибудь, ведь готовить его самому – это пиздец! Да чтоб я ещё хоть раз...       Ин Хо не двигается, молча рассматривает мельтешащего по запачканной кухне Ки Хуна, который каждые две секунды возмущался то на кастрюли, то на продукты, то на так и продолжавшего смотреть на него Хвана, который никуда не собирался. Он смотрел так пристально и с такой необъяснимой и неподходящей ситуацией нежностью, что Сон даже не смог взбить нормально сливки, из-за чего в сердцах кидает миксер и утыкается лбом в навесной шкафчик, шумно и расстроенно выдыхая. Хван уловил, что мужчина, который так долго выпытывал не только у него, но и у Су Бонга и других вампиров дату его рождения, даже пытался найти его документы, перерыв весь обменник в поисках заветной правды, хотел сделать ему торт. Самостоятельно. И пусть у него явно ничего не получалось, Ин Хо рассматривает перепачканную в продукты футболку с такой любовью, будто это самое прекрасное, что он вообще видел за свои столетия.       – Ки Хун, ты бы вышел за меня замуж?       – Торт сделай, замуж выйди, может, тебе ещё подроч-... Стоп, что? – тон с недовольного меняется на удивлённо-тихий. Сон резко отнимает голову от шкафчика, Хван замечает полоску от него на лбу мужчины, и быстро облизывает губы, растягивая их в неуверенной улыбке.       Ки Хун понимает, что это шутка. Или способ его отвлечь, Ин Хо был мастером в таких вещах, постоянно находя управу на эмоции мужчины. Он понимает и всё равно смущается, забывает про неудавшийся шедевр кулинарии, смотрит на спокойного Хвана и хлопает растерянно глазами. Ки Хун знает про первую и последнюю жену Ин Хо, иногда замечал, как мужчина смотрел на гуляющих свадьбы молодых людей, и тогда лишь сильнее сжимал его руку в своей в знак поддержки, пусть и понимал, что у Хвана в душе уже давно ничего не болит. Он не задумывался об их возможном будущем настолько глубоко, был уверен, что такому повидавшему жизнь вампиру торопиться явно некуда, значит, некуда и ему самому.       – Мы слишком мало знакомы по вампирским меркам, разве нет? – пытается отшутиться Ки Хун и слышит вздох, после которого Хван проходит наконец на кухню и решает помочь мужчине навести порядок, а, в лучшем случае, вдвоём приготовить злосчастный торт. Он берёт миску и сметает в неё рассыпанную муку со столешниц, поджав губы. Да, Ки Хун, возможно, прав, но он не знает, как много чувств вызывает, когда, например, рассказывает о возможной группировке нелегального обменника на Севере, пока его нос вымазан в мороженое, а он об этом не знает. Или когда он надевает разные носки, собираясь на работу с опозданием из-за того, что именно Ин Хо его отвлёк, когда засмотрелся на привлекательное бледное тело, которое просто хотело переодеться. Или когда он не стесняется его чмокнуть в щёку, когда Хван встречает его на входе в участок, и ему неважно, кто идёт за ним и кто смотрит.       Ин Хо не знает, не помнит, как давно прячет кольцо. Без коробочки даже, без плана действий: он и сам не верит, что способен на такое, тем более, так скоро. С десяток лет знакомства – для вампиров не так и много, не так ли? Тем более, если это понимает даже Ки Хун, который одним своим ответом вынудил почувствовать себя глупо, несмотря на всё то, что они прошли за это время.       – Да блин, вышел бы, – внезапно произносит Сон, из-за чего Ин Хо роняет миску с собранной только мукой. Ки Хун оборачивается, с усмешкой рассматривая испачканный в муку торс мужчины, обводит взглядом белые следы на подбородке. От собственной недавней злости не осталось и следа, он переключил фокус внимания на вопрос, не понимал, почему Хван не соглашается с тем, что они недостаточно знакомы. Просто стоял и принимал то, что не видит в своём утвердительном ответе ничего... Ненормального. Чего-то, что им бы не подходило.       – Серьёзно?       – Ну да.       – Не двигайся.       И Ки Хун не двигается. Он провожает взглядом выбежавшего из кухни Ин Хо, не веря в то, что вопрос, ровно как и ответ на него, были озвучены всерьёз. Нет, в этом вампире он, конечно, не сомневался, он уже доверил ему свою жизнь однажды, так что мешает довериться ещё раз, но... Сегодня праздник планировал делать Ки Хун. Он вздрагивает от шума с прохода и резко оборачивается, задевает спокойно лежавшее куриное яйцо локтем и то, конечно, разбивается. Ки Хун не успевает отреагировать, как Ин Хо уже опускается одним коленом прямо в желток, не обращая на это внимания: он вытягивает руку, между большим и указательным пальцем сверкает кольцо. Сон смотрит на то, смотрит на Ин Хо, его едва заметно дрогнувшие пальцы и останавливает взгляд на глазах.       – Тогда выходи за меня, – Хван пытается скрыть волнение, но выходит это из ряда вон плохо. Пока Ки Хун понимает, осознаёт предоставленную ему картину, он молчит. – Или тебе слабо?       – Эй, слышишь! Не слабо! Я согласен, – тут же отзывается Ки Хун, не в силах сдержать глуповато-счастливую улыбку, когда Ин Хо поднимается и аккуратно надевает простенькое кольцо с небольшим рубином посередине на его безымянный палец. Сон всё ещё немного тормозит, не веря в то, что всё это взаправду и он действительно только что согласился выйти замуж за старого, древнего, трухлявого даже, вампира, просто смотрит на переливающийся в искусственном свете кухни камень. Хван же понимает куда больше, он аккуратно проводит большим пальцем по кольцу, переворачивает руку, осторожно ведёт по ладони и наконец переплетает их пальцы, притягивая мужчину к себе. – Какой же ты...       – Знаю, Ки Хун. Я знаю, – улыбается Ин Хо и приподнимается на носочках, запечатывая данную только что друг друг немую клятву лёгким поцелуем.

***

      Когда до Ки Хуна наконец дошло, что он собирается выходить замуж, то он разнервничался. Ин Хо не может сосчитать то количество раз, когда Сон спрашивал, уверен ли в своём поступке Хван. Тот улыбался мягко, кивал, объяснял десятки и сотни раз, что срок их знакомства кажется небольшим только Ки Хуну, хотя постарше тут будет Ин Хо, обнимал мужчину и обещал, что всё будет в порядке.       Постепенно тревога из-за самого факта предстоящей свадьбы ушла и Сон начал переживать о том, чтобы она прошла идеально. Учитывая обстоятельства предложения, он не решался браться за, например, готовку, вообще хотел скинуть это всё на Ин Хо, но тот припомнил розовые стены в баре и Сон согласился: без его руки никуда.       Свадьбу решили играть к концу лета, чтобы все гости, будь они Ночные или живые, могли присутствовать и живой части не пришлось танцевать в пуховиках. Да, часов на праздник на природе было не так много, как хотелось, но, благодаря усилиям Сона за все эти годы работы в отделе «Инхуновского» договора, они могли перейти в полностью защищённый от солнца ресторан и продолжить веселье. Ресторан нашёл и выбрал Ин Хо, на Ки Хуна он оставил выбор их костюмов.       – А ты знаешь, что ночь перед свадьбой ты не должен видеть невесту? – зевнув после продолжительных просмотров всевозможных сайтов свадебных салонов, Ки Хун наконец устало развалился на Ин Хо.       – Это западная традиция, – спокойно отзывается Хван, поглаживая мужчину по спине и привлекая внимание неожиданном шлепком по ягодице. – И почему это ты невеста? Может, я хочу ей быть? – шуточно возмущается Ин Хо с одной лишь целью: расслабить. Сон пусть и пытался всегда казаться собранным, серьёзным и спокойным, Ин Хо знал, что это не так. Мало того, что всё их знакомство указывало на эмоциональность мужчины, так ещё и его постоянные уточнения намекали, как он на самом деле переживает.       – Да? – вдруг неожиданно серьёзно откликается Сон и поднимает голову, глядя щенячьими глазами. – Я просто думал себе выбрать белый костюм, – осторожно произносит тот, замечая мягкую улыбку на лице напротив. – Но если ты хочешь, то...       – Ки Хун, – прерывает тревогу будущего мужа Хван, подтягивая его поближе. – Это ни на что не влияет, успокойся, пожалуйста. Хочешь быть в белом – будешь в белом.       – Хорошо, – кивает для убедительности мужчина, укладываясь назад. – Ты будешь в чёрном, не против? – Ин Хо, конечно же, не против.       Когда Су Бонг узнал про цвет их костюмов, то уже на следующую ночь завалился в бар с осветлёнными волосами, удивляя двух мужчин у стойки. Он заявил, что будет в чёрной рубашке (чтобы подходить вообще всем), чем как-то даже слишком сильно тронул Ин Хо, который притянул «засранца» к себе в крепкие объятия. Дресс-код на свадьбу они не устанавливали, поэтому такой, казалось бы, незначительный поступок мальчишки приятно грел душу в напряжённо-сладком ожидании.       Чонг Бэ после того, как узнал, сначала молчал минут пять, а после радовался часов пять. Ки Хун снова пытался быть серьёзнее, но приятные слова друга о том, как он рад за Сона, просьбы позвать хоть кого-нибудь из участка и заявление, что он возьмёт жену и дочь, растрогали Ки Хуна. Он доверял компании вампиров свою маленькую Ка Ён, ни на секунду не сомневаясь в своём выборе.       Сейчас Ки Хун осматривал результаты их совместного многомесячного труда с трепетом: доволен тем, что за оформление взялся сам. Он смотрит на арку с красным фоном сзади, украшенную белыми и бордовыми лилиями, где и пройдёт кульминация церемонии, обводит взглядом столы, которые так же украшали насыщенные цветы и многочисленные свечи, и постоянно пустой стул «для тех, кто не может быть с нами сегодня». Сон поправляет манжеты пиджака и решает, что его личная свадьба – это самая приятная тревога из всех, что он когда-либо проходил.       Вскоре начинают собираться гости. Ка Ён, которую должны были забрать лишь через несколько часов, уже оставила передавшего от Сан Ву поздравления и сожаления об отсутствии Чонг Бэ и приставала к Ин Хо, требуя показать клыки. Хван вообще не понимал, почему именно он становится целью для этой девочки, как только попадает в поле её видения: у него ведь даже клыки меньше, чем у того же Ки Хуна. Та объяснить свои поступки не могла, Сон же говорил, что это та самая брошенная в голову Ин Хо погремушка выстроила между ними связь. Су Бонг держался около Нам Гю, их громкий смех под английский аккомпанемент каждые несколько минут разлетался по поляне. Хён Джу и Кён Сок казались оплотом спокойствия в этом разношёрстном хаосе. Пара подошла к ним последняя, вручила подарок с тёплыми пожеланиями и поделилась, что Хён Джу готовится к обращению. Ки Хун кидает взгляд на Ин Хо и с улыбкой поздравляет пару, крепче сжав холодную ладонь в своей. Первое возбуждение наконец стихло, поздравления сказаны, и у них есть пара минут относительного одиночества около друг друга перед официальной частью.       – Волнуешься? – наклоняется к уху Ин Хо, рассматривая немногочисленных и самых близких им людей, которые были искренне рады за него. За них.       – Немножко, – признаётся Ки Хун, крепче сжимая руку в своей.       – Из-за того, какой я красивый, да? Не могу тебя осуждать, я даже сам немного нервничаю от своего отражения. Стоит напомнить, что мой роскошный внешний вид – твоя вина, – мгновенно разряжает обстановку Ин Хо, слыша тихий смех и согласие.       – Я выхожу замуж за старого нарцисса, – наигранно вздыхает Ки Хун.       – А я за самого лучшего мужчину в мире, – расплывается в улыбке Хван.       Женщина перед ними говорила долго, Ки Хуну даже немного стыдно, что он чаще кидал взгляды на своего жениха, нежели на неё. На этом элементе церемонии настоял Ин Хо, видимо, ностальгируя по былым временам, и Сон не смог ему отказать в желании слушать пафосные речи о глубине их любви и будущего союза. Ожидаемо Хван выглядел воодушевлённо, внимая каждому слову и даже повторяя последние вслух, обернувшись на Ки Хуна:       – ...пока смерть не разлучит нас.       – Ей придётся постараться, – с улыбкой добавляет Ки Хун, пока глаза Хвана блестят от всей той переполняющей любви, которую он сейчас и всегда готов отдавать мужчине перед ним. Они блестят и тогда, когда мужчины говорят долгожданное «согласен», и когда Ин Хо надевает обручальное кольцо на палец Ки Хуна, а когда тот делает то же самое и поднимает взгляд, то замечает несдержавшуюся слезу на щеке мужчины.       Ки Хун наклоняется к нему, аккуратно утирает слезу большим пальцем и с долгожданным объявлением их мужьями наконец целует под радостные возгласы, аплодисменты и даже непонятно откуда взявшиеся хлопушки. Сон целует нежно, улыбаясь и мелко вздрагивая от переполняющих эмоций. Ин Хо тянется к нему, накрывает ладони на своём лице и обводит обручальное кольцо лёгким движением пальцев, только после этого приобнимая за талию для наверняка шикарных фотографий.       – Ты плачешь из-за того, как красив, да? – шепчет Ки Хун, рассмеявшись от многочисленных кивков после его вопроса. – Я люблю тебя, Хван Ин Хо.       – И я тебя люблю, Сон Ки Хун.       С того самого момента, как они наконец обернулись к собравшимся и с довольными лицами продемонстрировали руки со сверкающими кольцами, улыбки и смех не планировали исчезать с праздника. Это не была шумная свадьба с мастерами церемонии или не самыми интересными конкурсами, внешне всё выглядело как семейный (просто очень роскошный) ужин. Несмотря на то, как отчаянно Ки Хун пытался избежать участи свадебного танца, доказывая Ин Хо, что не умеет и будет выглядеть нелепо, тот всё-таки настоял и лично научил будущего мужа самому простому блюзу. Сон пыхтел, слишком нервничал и пытался следить за каждым своим шагом, переживая, что точно наступит на Хвана. Сейчас, когда они двигались под приятный джаз в женском исполнении, он не переживал и смотрел не под ноги, а на любимое лицо напротив.       У бокала Су Бонга появилась уже небольшая горка из использованных салфеток, которыми он вытирал редкие слёзы на протяжении всей церемонии, но когда пара молодожёнов отправилась танцевать, он уже не мог сдерживаться в эмоциях. Глядя на Ин Хо, который дал ему второй шанс на жизнь, который помог этот шанс не потерять, оберегал и заботился как о родном человеке, глядя на Ин Хо, который наконец-то счастлив, Су Бонг позволил себе искренне порадоваться.       Рядом сидел Чонг Бэ, который пытался успокоить мальчишку, всё гладил его по плечу и что-то приговаривал. Он и сам так долго переживал о том, насколько его лучший друг несчастен, как боится самого же себя, как считает, что со всем может справиться один, ослеплённый долгое время глупой ненавистью. Сейчас, глядя на него в облике вампира и привалившегося к плечу другого вампира, но счастливого, сдержаться Чонг Бэ тоже не смог. Он забрал в объятия Су Бонга, почувствовал его всхлипы и бесстыдно разревелся сам.       Ки Хун заметил это только после того, как Ин Хо попросил обратить внимание, и тихо рассмеялся. Су Бонг, который угрожал подарить им рэп, если они не перестанут воспринимать его за маленького, сейчас эффектно подпевал словам песни, прерываемый лишь срывающимся голосом и заложенным носом. И всё от счастья.       – In other words, please be true. In other words, I love you.