Хъогварц

Лололошка нетерпеливо постукивал палочкой по древней книге, лежащей на столе перед ним. Яркий свет из высоких окон библиотеки падал на его гриффиндорскую мантию, заставляя золотые нити герба сверкать, словно он был окутан собственным заклинанием. Его светло-коричневые волосы были взъерошены после утренней тренировки по квиддичу, а глаза сияли той особой искрой, которая всегда появлялась перед очередной авантюрой. -- Ричи, ты уверен, что это сработает? -- спросил он, понизив голос до шепота, который, впрочем, все равно звучал слишком громко для библиотеки. --- Мадам Арист с прошлого раза косо на меня смотрит. Ричард, сидящий напротив него, выглядел полной противоположностью своему другу. Его слизеринская мантия была безупречно выглажена, темные волосы аккуратно уложены, а движения – точны и выверены. Он осторожно перелистывал страницы старинного фолианта, ища нужную формулу. -- Если бы ты не устроил тот фейерверк прямо у секции с редкими книгами, -- отозвался он с легкой насмешкой в голосе, характерной для слизеринцев его положения, --- она бы не подозревала тебя во всех смертных грехах. – “ Но ведь это была твоя идея” – Подумал ло. Лололошка фыркнул, но не стал спорить. Он знал, что Ричард прав – прошлый эксперимент действительно вышел из-под контроля. Но разве можно было устоять перед искушением проверить новое заклинание цветовых вспышек прямо там, где оно было описано? -- Дилан до сих пор на меня обижен, -- признался Ло, откидываясь на спинку стула. -- Говорит, что я сорвал его важнейшее исследование века. Как будто эти его руны разбегутся, если он на секунду оторвется от пергамента. Ричард поднял взгляд от книги – холодный, расчетливый, но с искрой интереса. -- Он работает над чем-то действительно интересным, -- произнес он тихо. -- Отец упоминал, что исследования межпространственных перемещений становятся все более популярными в Министерстве. Особенно в Отделе Тайн. Лололошка подался вперед, внезапно заинтересованный. -- Твой отец рассказывает тебе о делах Министерства? О секретных проектах? Ричард позволил себе легкую улыбку, полную самодовольства. Она говорила яснее любых слов: "Конечно, рассказывает. Мы же Труманы. Мы всегда в курсе всего". -- Только в общих чертах, -- уклончиво ответил он. -- Не более того, что может понадобиться будущему работнику Министерства. Лололошка закатил глаза. -- Ты и в семнадцать лет звучишь как политик. Даже не верится, что мы дружим с первого курса. -- Это потому, что ты – единственный гриффиндорец, который умеет говорить связными предложениями, -- парировал Ричард, но в его голосе не было настоящего яда, только дружеская подколка. **** – Знаешь, – сказал он тише, наклонившись к другу через стол, – иногда я задумываюсь, как мы вообще стали друзьями. Гриффиндорец и слизеринец. Звучит как начало анекдота. Ричард задумчиво провёл пальцем по корешку книги. – Помнишь наш первый день в Хогвартс-экспрессе? – Когда ты сидел в купе один, такой важный, с идеально уложенными волосами, а я ввалился с шоколадными лягушками и пятном от тыквенного сока на мантии? – Лололошка улыбнулся воспоминанию. – Конечно. Ты посмотрел на меня так, будто я какое-то диковинное существо. – Ты и был диковинным существом для меня, – признался Ричард. – В моей семье не принято... вести себя так непосредственно. – Ты хотел сказать "так по-идиотски"? – Я сказал именно то, что хотел сказать, – спокойно возразил Ричард. – Твоя непосредственность была... освежающей. Лололошка притих, удивлённый этим редким проявлением искренности. – А помнишь, как ты заступился за меня перед Джоном на втором курсе? – спросил он после паузы. – Когда он хотел проклясть меня за то, что я случайно опрокинул на него котёл? Ричард едва заметно поморщился. – Это было не совсем заступничество. Я просто объяснил ему, что проклятия в коридоре перед кабинетом Шангрина – не лучшая идея. – Ага, а потом весь вечер учил меня защитным чарам, – Лололошка подмигнул. – Чтобы я смог "защитить свою бесценную гриффиндорскую шкуру самостоятельно", как ты выразился. – Стратегическое решение, – отмахнулся Ричард, но его губы дрогнули в улыбке. – Твои неприятности слишком часто становились моими неприятностями. Лололошка улыбнулся, вспоминая все неприятности, в которые они попадали вместе. Ричард всегда пытался сохранить лицо, делая вид, что просто решает очередную стратегическую задачу, но Ло знал: за этой маской холодного расчёта скрывался верный друг. — Слушай, — сказал Ло, небрежно постукивая палочкой по книге, — ты не думал, что нам стоит навестить нашего затворника? Может, прихватим его с собой в Хогсмид на выходных? Ричард поднял бровь: — Ты о Дилане? Не думаю, что он согласится. Он как зачарованный со своими рунами последние недели. — Именно поэтому ему и нужно проветриться, — настаивал Лололошка. — Он уже бледнее призрака Кровавого Барона. И это я ещё молчу о несчастной Шэрон. — А что с ней? — спросил Ричард, пытаясь казаться безразличным, но Ло заметил в его глазах искру любопытства. — О, только не говори, что не заметил, — Лололошка понизил голос до заговорщического шёпота. — Как она смотрит на него, когда думает, что никто не видит. Как краснеет, когда он начинает говорить о своих исследованиях, хотя, Мерлин свидетель, никто не понимает и половины того, что он бормочет. Ричард слегка усмехнулся: — И с каких пор ты стал экспертом в романтических отношениях, Ло? — С тех пор как у меня есть глаза, дружище, — Лололошка откинулся на спинку стула. — В отличие от некоторых, я наблюдаю за людьми, а не только за книгами. Ричард собирался ответить, когда дверь библиотеки приоткрылась, и внутрь проскользнула Шэрон. Её светлые волосы были собраны в растрёпанный пучок, а на щеке виднелось пятно земли — явно после занятий в теплице. Она осмотрелась, будто ища кого-то, и Лололошка не преминул толкнуть Ричарда локтем. — Говоря о Моргане, — прошептал он. — Смотри, кто пришёл. Шэрон заметила их и, немного поколебавшись, направилась к их столу. — Привет, — сказала она, сжимая лямку своей сумки. — Вы не видели Дилана? Он обещал встретиться со мной здесь час назад, но так и не пришёл. — Классический Дилан, — усмехнулся Лололошка. — Вероятно, забыл о встрече, пока чертил свои магические круги. Шэрон слегка нахмурилась: — Обычно он не забывает. Особенно когда речь идёт о... — она запнулась, словно сказала лишнее, и слегка покраснела. — О наших совместных исследованиях. Ричард заметил её беспокойство и спросил более серьёзным тоном: — Ты проверяла его комнату? Или комнату для занятий на третьем этаже, где он обычно работает? — Да, везде, — кивнула Шэрон. — И в теплице тоже. Я начинаю волноваться. Лололошка и Ричард переглянулись. Дилан, конечно, был рассеянным, но обычно он не исчезал бесследно. — Возможно, он в Выручай-комнате, — предположил Ло, вставая. — Иногда он ходит туда, когда ему нужно особое оборудование. Я видел его там пару раз. — Выручай-комната? — переспросила Шэрон с лёгким удивлением. — Я думала, это просто легенда. — О, она вполне реальна, поверь мне, — подмигнул ей Лололошка. — Мы с Ричи нашли её на третьем курсе. Хотя он, конечно, будет отрицать, что использовал её для подготовки сюрприза на день рождения профессора Флитвика. Ричард слегка закатил глаза, но не стал отрицать. — Пойдёмте, проверим, — сказал он, аккуратно закрывая книгу. — Если Дилан действительно там, возможно, нам стоит напомнить ему, что даже гениям нужно иногда есть и спать.

***

Седьмой этаж был практически пуст, когда они добрались туда. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены Хогвартса в тёплые оранжевые тона. Ричард трижды прошёл перед пустой стеной, сосредоточенно думая о том, что им нужно найти Дилана. На третьем проходе в стене появилась деревянная дверь. — Впечатляет, — тихо сказала Шэрон, когда Ричард потянул дверь на себя. Комната, в которую они вошли, была просторной и ярко освещённой. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, в центре располагался большой рабочий стол, а в углу можно было заметить небольшую лабораторию с котлами и странными инструментами. На полу были нарисованы меловые круги с рунами, некоторые стёрты, некоторые свежие. И посреди всего этого, склонившись над столом, сидел Дилан, настолько погружённый в работу, что даже не заметил, как открылась дверь. — Теория была верна, — сказал Лололошка с ухмылкой. — Наш гений жив и даже, кажется, процветает. Дилан вздрогнул и поднял голову, его глаза были усталыми, но полными возбуждения. — Шэрон! — он вскочил, чуть не опрокинув чернильницу. — Мерлинова борода, который час? Я должен был встретиться с тобой в библиотеке! — Час назад, — мягко сказала Шэрон, но в её голосе не было упрёка, только облегчение. — Я уже начала беспокоиться. Дилан провёл рукой по волосам, делая их ещё более растрёпанными. — Прости, я просто... — он махнул рукой на бумаги, разложенные на столе. — Я решил проверить одну идею, и время просто исчезло. — Ну конечно, — фыркнул Лололошка, подходя ближе. — Время имеет свойство исчезать, когда ты входишь в свой рунический транс. Что на этот раз? Формула вечной жизни? Зелье для превращения Филча в приятного человека? Дилан слегка улыбнулся, но его взгляд на мгновение метнулся к Шэрон, словно спрашивая разрешения. — Она связана с той идеей, о которой мы говорили вчера, — осторожно сказал он. — О резонансе между определёнными рунами и... другими вещами. Шэрон кивнула, подходя к столу и рассматривая его записи. — Ты использовал мои заметки о медитативных состояниях, — заметила она, указывая на один из пергаментов. — Да, — Дилан внезапно оживился. — Твоя теория о том, что определённые рунические формы могут резонировать с состояниями сознания, оказалась потрясающе верной. Смотри, если мы соединим руну Альгиз, которую ты предложила, с Ингуз в этой конфигурации... Ричард и Лололошка обменялись понимающими взглядами, пока Дилан и Шэрон погрузились в обсуждение, забыв обо всём остальном. — Видишь? — шепнул Ло, отходя в сторону, чтобы не мешать им. — Я тебе говорил. Ричард кивнул, наблюдая за парой. Было что-то трогательное в том, как они дополняли друг друга — логика Дилана и интуиция Шэрон, его теоретические выкладки и её практический подход. — Пойдём отсюда, — сказал Ричард, поворачиваясь к двери. — Им явно не до нас. Лололошка кивнул, но прежде чем уйти, громко прокашлялся: — Эй, влюблённые птички! Мы с Ричи собираемся в Хогсмид в эту субботу. Составите нам компанию? Чед обещал показать новое место, где подают лучшее сливочное пиво во всей Британии. Дилан поднял голову, слегка смущённый: — Эм, ну, я не знаю... У нас много работы с этой теорией... — Мы пойдём, — перебила его Шэрон с неожиданной решительностью. — Свежий воздух пойдёт на пользу. К тому же, иногда лучшие идеи приходят, когда не думаешь о работе. Дилан открыл рот, явно собираясь возразить, но, глядя на Шэрон, только кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Думаю, ты права. — Отлично! — Лололошка просиял. — Тогда встречаемся у входа в десять утра. И, Дилан, — он сделал серьёзное лицо, — только попробуй забыть. Я лично приду и вытащу тебя из постели, даже если придётся использовать Левикорпус. — Не забуду, — пообещал Дилан, невольно улыбаясь. Когда дверь за Ричардом и Лололошкой закрылась, Шэрон повернулась к Дилану: — Они правда хорошие друзья, да? Дилан кивнул, его взгляд задержался на двери. — Да, хотя иногда они сводят меня с ума. Особенно Ло со своими шутками и розыгрышами. Но... они всегда рядом, когда нужно. Он посмотрел на Шэрон, и внезапно все мысли о рунах и теориях отошли на второй план. — Спасибо, что искала меня, — сказал он тихо. — И прости за опоздание. Шэрон улыбнулась, и что-то в её улыбке заставило сердце Дилана биться чуть быстрее. — Ничего страшного, — сказала она, убирая прядь волос за ухо. — Я рада, что с тобой всё в порядке. И что твоя работа продвигается. За окном комнаты солнце окончательно спряталось за горизонтом, оставляя место звёздам и луне. Впереди был вечер, полный рун и теорий, но также полный неуловимых взглядов и случайных прикосновений рук. И где-то в глубине души Дилан начинал понимать, что самая сложная магия — не та, что в древних книгах, а та, что рождается между двумя людьми, когда они находят друг в друге нечто особенное. В то же время, Ричард и Лололошка шли по коридору, возвращаясь к своим гостиным. — Ставлю пять Sv, что к концу года они будут вместе, — сказал Ло, засунув руки в карманы. — Я не заключаю пари, которые не могу выиграть, — ответил Ричард с лёгкой улыбкой. — Но интересно, понимают ли они сами, насколько очевидны их чувства для всех вокруг. — Вряд ли, — фыркнул Лололошка. — Дилан может расшифровать древнейшие руны, но когда дело касается отношений, он безнадёжен. А Шэрон... она слишком застенчива, чтобы сделать первый шаг. Ричард задумчиво кивнул: — Возможно, им нужна небольшая... стратегическая помощь. Лололошка резко остановился, его глаза загорелись тем особым огнём, который всегда пугал Ричарда. — Ты предлагаешь то, о чём я думаю? — спросил он с широкой ухмылкой. — Ты, Ричард Труман, хочешь сыграть в сводника? — Я предлагаю создать условия, в которых наши друзья смогут осознать то, что очевидно для всех остальных, — поправил его Ричард, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Чисто в их интересах, конечно. — Конечно, — кивнул Лололошка, уже планируя что-то в своей голове. — Абсолютно бескорыстно с нашей стороны. Они продолжили идти, обсуждая возможные планы на предстоящий поход в Хогсмид, не замечая тонкую фигуру, скользнувшую из тени в коридоре седьмого этажа и направившуюся к комнате, которую они только что покинули. Они шли по длинному коридору седьмого этажа, шаги эхом отражались от каменных стен. После минутного молчания Лололошка оживился, словно его осенила внезапная мысль. — Слушай, а ведь это действительно интересно, — сказал он, почесывая подбородок. — Все эти руны, медитации и прочее. Ричард бросил на друга недоверчивый взгляд: — С каких пор тебя интересуют теоретические исследования? Обычно ты задыхаешься от скуки, когда Дилан начинает говорить о своих формулах. — Это другое! — возразил Лололошка, энергично жестикулируя. — Ты сам слышал — они говорят о каком-то резонансе рун с состояниями сознания. Звучит как... ну, как что-то реально классное, а не просто каракули на пергаменте. Он понизил голос, хотя вокруг никого не было: — А что, если они на самом деле нашли способ делать что-то необычное? Типа... телепатии или ещё чего-нибудь? Представь: мы сможем общаться мыслями во время матчей по квиддичу или на экзаменах! Ричард негромко фыркнул: — Уверен, именно об этом Дилан и мечтает — создать технологию для списывания. — Я серьёзно! — настаивал Лололошка, пихая друга в плечо. — Я видел некоторые его записи, когда он оставлял их в общей гостиной. Там было что-то про "барьеры восприятия" и "проникновение сквозь границы сознания". Звучит захватывающе, разве нет? Ричард задумался. Он никогда не признался бы Ло, но исследования Дилана действительно привлекали его внимание уже некоторое время. Особенно после того, как отец в последнем письме упомянул об "опасных экспериментах" в Отделе Тайн. — Допустим, — осторожно сказал он. — И что ты предлагаешь? Просто спросить их? — Можно начать с этого, — кивнул Лололошка. — Но я думаю, мы могли бы предложить им свою помощь. Ричард приподнял бровь: — Какую именно? Ты едва не взорвал кабинет зельеварения на прошлой неделе, пытаясь сделать простое Бодрящее зелье. — Эй, это была не моя вина! — возмутился Ло. — У того корня мандрагоры был неправильный оттенок. Но это не важно, — он махнул рукой. — Я не о зельях. Он остановился, повернувшись к Ричарду с необычной для него серьёзностью: — У тебя доступ к семейной библиотеке, верно? Держу пари, там полно информации о древних рунах и ритуалах, которые не найдёшь в общественной библиотеке Хогвартса. Ричард напрягся. Семейная библиотека Труманов действительно содержала множество редких томов, но многие из них были... неоднозначными. Некоторые книги отец запрещал ему даже открывать до совершеннолетия. — Ты не понимаешь, о чём просишь, — тихо ответил он. — Некоторые знания лучше оставить в пыли веков. — Ой, брось эти слизеринские загадки, — Лололошка закатил глаза. — Я не прошу тебя доставать древние проклятия или руководства по созданию крестражей. Просто... может, там есть что-то о той руне Альгиз, которую все упоминают? Или об этом... как его... Ингузе? Глядя на искреннее любопытство друга, Ричард почувствовал, как его сопротивление слабеет. В конце концов, не все книги в семейной библиотеке были опасными. — Возможно, я мог бы написать домой, — неохотно согласился он. — Но только чтобы узнать что-то конкретное о рунах. Ничего больше. Лололошка просиял: — Здорово! И, знаешь, я мог бы тоже кое-что предложить. — Что именно? — Ричард посмотрел на него с сомнением. — Ну, Дилан говорил, что им нужны какие-то особые условия для экспериментов, верно? — Лололошка понизил голос, хотя вокруг никого не было. — А я знаю все секретные места замка. Могу найти им идеальное место для... чего бы они там ни занимались. Ричард невольно улыбнулся. Это было правдой — за годы шалостей и приключений Лололошка изучил Хогвартс лучше любого другого студента, возможно, даже лучше некоторых преподавателей. — Что ж, это действительно может быть полезным, — признал он. — И ещё кое-что... — Что? — Ло наклонил голову с любопытством. — Моя семья... — Ричард говорил медленно, тщательно подбирая слова. — У нас есть определённые связи в Министерстве. Особенно в Отделе Тайн. Если их исследования действительно связаны с чем-то серьёзным, возможно, мне стоит разузнать, не интересовался ли кто-нибудь подобными вещами раньше. Глаза Лололошки расширились: — Ты имеешь в виду... официально спросить? Разве твой отец не будет против? Ричард усмехнулся: — Я сказал о связях, а не о том, что буду спрашивать отца. У меня есть способы узнавать вещи... окольными путями. — Вау, — Лололошка присвистнул. — Порой я забываю, насколько ты слизеринец. Ладно, тогда у нас есть план? — Назовём это... предварительным направлением действий, — уточнил Ричард. — Сначала в Хогсмиде ненавязчиво узнаем больше о том, чем они занимаются. Потом предложим помощь. Ты ищешь место для экспериментов, я собираю информацию. — И помогаем им сблизиться заодно, — подмигнул Лололошка. — Если под "сблизиться" ты понимаешь "создать условия для осознания взаимной симпатии", то да, — сухо ответил Ричард. Они дошли до развилки, где их пути расходились — Лололошка должен был подниматься в башню Гриффиндора, а Ричард спускаться в подземелья Слизерина. — Знаешь, — сказал Ло, останавливаясь, — а ведь это может быть наше последнее большое приключение в Хогвартсе. В следующем году выпускные экзамены, а потом... Он не закончил фразу, но Ричард понял. После Хогвартса их ждали разные пути. Ричарда — политическая карьера в Министерстве, как и положено наследнику семьи Труманов. Лололошку — вероятно, что-то непредсказуемое и захватывающее, как и он сам. — Я знаю, — тихо ответил Ричард. — Тем более стоит сделать этот год запоминающимся. Лололошка улыбнулся, но на этот раз без обычной дерзости: — Тогда до завтра, партнёр. И не пропусти завтрак — нам нужны силы для великих планов. — До завтра, — кивнул Ричард, поворачиваясь к лестнице в подземелья. — И, Ло, — добавил он, останавливаясь, — постарайся не взорвать ничего до Хогсмида. — Не могу ничего обещать, — рассмеялся Лололошка, уже поднимаясь по ступеням. — Но ради такого дела постараюсь сдержаться. Их смех ещё долго эхом разносился по пустым коридорам, пока каждый не скрылся в своей части замка.

***

Утро следующего дня встретило Хогвартс мягким осенним солнцем, пробивающимся сквозь высокие окна. В Большом зале за завтраком Дилан сидел за столом Когтеврана, механически помешивая овсянку. Его мысли были далеко отсюда — в мире рун и формул, который постепенно обретал форму в его исследованиях. Он настолько погрузился в размышления, что даже не заметил, как за стол напротив него сел Лололошка, нагруженный тарелкой с яичницей, беконом и тостами. — Земля вызывает Дилана, — сказал Ло, помахав рукой перед его лицом. — Ты там живым еще остался? Дилан моргнул, возвращаясь в реальность. — А, привет, — он слабо улыбнулся. — Прости, я просто... — Думал о рунах, — закончил за него Лололошка, накалывая кусок бекона. — Или о прекрасной пуффендуйке с глазами цвета травушки? — добавил он, понизив голос и кивнув в сторону стола Пуффендуя, где сидела Шэрон, погруженная в чтение какой-то книги. Дилан покраснел, но не стал отрицать. — Вообще-то, о комбинации того и другого, — признался он тихо. — Она вчера предложила невероятную идею. Что если руны работают не только на физическом уровне, но и на уровне... ну, назовём это ментальным полем? Что если правильная комбинация рун может настраивать сознание на определённую частоту, позволяя воспринимать то, что обычно скрыто? Лололошка задумчиво прожевал бекон. — Звучит интригующе, хотя я понял примерно треть, — он наклонился ближе. — И что же можно увидеть с помощью этой... настройки? Дилан огляделся, словно боясь, что их подслушают, затем тихо произнёс: — Мы не уверены. Но есть теория, что реальность многослойна. Что существуют... другие версии мира, которые обычно мы не воспринимаем. Параллельные пространства, если хочешь. — Серьёзно? — Лололошка широко раскрыл глаза. — И вы пытаетесь... что? Заглянуть в эти другие миры? — Пока только теоретически, — осторожно ответил Дилан. — Но Шэрон обнаружила, что определённые медитативные техники в сочетании с правильно настроенными рунами могут создавать странные эффекты. Вчера, когда мы экспериментировали в Выручай-комнате, она на мгновение увидела... своего рода отражение. Не в зеркале, а как будто на грани зрения. Лололошка присвистнул, за что получил неодобрительный взгляд от проходящего мимо старосты. — Именно поэтому мы и интересуемся, — сказал он, понизив голос. — Вчера с Ричи говорили об этом. Мы хотим помочь. Дилан удивлённо моргнул: — Вы? Помочь? С исследованиями? — Эй, не надо так удивляться, — Лололошка изобразил оскорблённого. — Я, может, и не академический гений, но у меня есть свои таланты. К примеру, я знаю все секретные места замка, где можно проводить эксперименты без риска быть обнаруженными. А Ричи... ну, у него есть доступ к определённым ресурсам. — Каким ресурсам? — Дилан склонил голову, заинтересованный. — Семейная библиотека и так далее, кое что секретное — небрежно пожал плечами Лололошка. — Обычные слизеринские штучки. Дилан задумался. Он всегда предпочитал работать в одиночку, отчасти из-за привычки, отчасти из-за боязни, что кто-то не воспримет его теории всерьёз. Шэрон стала исключением — она не только понимала его идеи, но и дополняла их своим уникальным взглядом. Мысль о том, чтобы расширить круг участников исследования, была... неожиданной. — Я должен поговорить с Шэрон, — наконец сказал он. — Это и её проект тоже. — Конечно, — кивнул Лололошка, улыбаясь. — В Хогсмиде и обсудим всё вчетвером. Кстати, я договорился с мадам Розмертой — она приберегла для нас лучший столик в углу, подальше от любопытных ушей. Тем временем в теплице №7, скрытой от основного комплекса, Шэрон осторожно срезала серебристые листья с растения, похожего на папоротник, но с тонкими светящимися прожилками. Её движения были методичными и точными, а выражение лица — сосредоточенным. — Редкий экземпляр, — раздался голос позади неё. — Лунный папоротник, если не ошибаюсь? Шэрон обернулась и увидела Ричарда, стоящего в дверях теплицы. В его слизеринской мантии, идеально выглаженной даже в такую рань, он казался неуместным среди буйной растительности и земли. — Ричард? — удивлённо произнесла она. — Что ты здесь делаешь? — Искал тебя, — просто ответил он, осторожно проходя между рядами растений, стараясь ничего не задеть. — Профессор Эйдлин сказала, что могу найти тебя здесь. Шэрон вернулась к срезанию листьев, но её движения стали немного напряжёнными. — Чем обязана такому вниманию? — спросила она, не поднимая голова. — Ты не особо интересовался ботаникой раньше. Ричард остановился на почтительном расстоянии, наблюдая за её работой. — Растения — нет, — согласился он. — Но их использование в магических ритуалах... Особенно таких специфических, как те, что вы с Диланом изучаете. Шэрон замерла на секунду, затем медленно положила серебряные ножницы. — Он рассказал тебе? — в её голосе промелькнуло беспокойство. — Не совсем, — Ричард покачал головой. — Мы с Ло наблюдательные. И обрывки фраз, листы с формулами, которые Дилан иногда забывает в общей гостиной... Не сложно сложить вместе. Шэрон внимательно посмотрела на него, словно оценивая. — И что именно тебя интересует? — спросила она осторожно. Ричард указал на срезанные листья. — Например, зачем тебе лунный папоротник? Это крайне редкое растение, известное своими свойствами усиливать ментальные способности и чувствительность к магическим колебаниям. Едва ли ты собираешь его для стандартного школьного проекта. Шэрон колебалась. С одной стороны, она привыкла быть осторожной с информацией о их исследованиях. С другой — Ричард был другом Дилана. И, похоже, уже знал больше, чем она предполагала. — Он стабилизирует поток энергии, — наконец сказала она. — Когда руны активируются, возникают... колебания. Без надлежащего якоря это может быть опасно для сознания. Ричард кивнул, словно именно этого ответа и ожидал. — Магия сознания — опасная область, — сказал он тихо. — Моя семья... у нас есть некоторые тексты по этой теме. Древние, почти забытые знания. Шэрон насторожилась: — И ты хочешь предложить доступ к ним? — Возможно, — Ричард слегка пожал плечами. — Если вы с Диланом позволите нам с Ло присоединиться к вашему исследованию. Шэрон собирала срезанные листья в маленькую серебряную коробочку, размышляя. Наконец, она спросила: — Почему это так важно для тебя? Ричард на мгновение стал серьёзнее обычного. — Скажем так... в моей семье есть история, связанная с подобными исследованиями. И, возможно, мне интересно, к чему вы придёте. Шэрон закрыла коробочку с листьями и выпрямилась, стряхивая землю с рук. — Поговорим в Хогсмиде, — решила она. — Вчетвером. Нам с Диланом нужно обсудить это. Ричард кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Разумное решение, — сказал он. — Тогда до субботы. Когда он ушёл, Шэрон ещё долго стояла в теплице, размышляя о неожиданном интересе слизеринца к их исследованиям. Что-то подсказывало ей, что Ричард Труман знает больше, чем говорит. И это одновременно интриговало и настораживало её. В следующий час два парня, Ричард и Ди, находились на занятии по древним рунам. Утренний свет лениво проникал через высокие окна класса Древних рун. Профессор Бабблинг, пожилая ведьма с вечно растрёпанными серебристыми волосами, расхаживала между партами, объясняя тонкости старшего руноведения. Дилан сидел во втором ряду, увлечённо записывая каждое её слово. Этот предмет всегда был его любимым, но сегодня он слушал с особым вниманием. — Как мы уже обсуждали ранее, — говорила профессор, взмахом палочки проецируя на доску сложную руническую последовательность, — более глубокое понимание рун приходит, когда мы рассматриваем их не только как отдельные символы, но и как систему взаимосвязанных энергий. Её палочка указала на два символа, мерцавших ярче остальных. — Возьмём, к примеру, сочетание Альгиз и Ингуз. По отдельности Альгиз отвечает за защиту и безопасность, а Ингуз — за внутренний рост и преобразование. Но вместе... Дилан выпрямился, перо замерло над пергаментом. Именно эту комбинацию они с Шэрон исследовали в последние недели. — ... вместе они могут создавать канал для потоков энергии между разными... скажем так, состояниями бытия, — продолжала профессор Бабблинг, и её голос стал немного тише, будто она приближалась к теме, не совсем подходящей для обычных уроков. — Древние скандинавские маги использовали эту комбинацию в ритуалах, связанных с путешествиями души, когда тело оставалось на месте, а сознание отправлялось... в другие сферы. По классу пробежал шёпот. Большинство студентов видели в этом просто интересную историческую деталь, но для Дилана это было гораздо больше. — Профессор, а возможно ли использовать эту комбинацию для создания стабильного канала восприятия этих... других сфер? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал просто заинтересованно, а не выдавал его настоящие исследования. Профессор Бабблинг посмотрела на него поверх очков, её взгляд стал внезапно острым. — Интересный вопрос, мистер Дилан, — медленно произнесла она. — Теоретически... да. Но такие эксперименты требуют не только знания рун, но и глубокого понимания структуры сознания. Восприятие — это сложный магический процесс, завязанный на многих уровнях бытия. Она сделала паузу, словно решая, стоит ли продолжать. — Древние тексты упоминают третью руну, необходимую для стабилизации такого канала. Традиционно это была Ансуз, руна коммуникации, но... — она замялась, — есть упоминания об экспериментах с Дагаз, руной прорыва и трансформации. Результаты были... неоднозначными. Дилан почувствовал, как по спине пробежал холодок. В книге была именно Дагаз, а не Ансуз. Словно прочитав его мысли, профессор Бабблинг продолжила: — Будьте осторожны с академическим любопытством, мистер Дилан. Руны — это не просто символы на пергаменте. Они взаимодействуют с нашей магией... и иногда с вещами за её пределами. После урока Дилан вышел в коридор, погружённый в размышления. Он был так сосредоточен, что едва не врезался в Ричарда, который, оказывается, ждал его у входа в класс. — Интересный вопрос ты задал, — сказал слизеринец вместо приветствия. — Особенно про стабильный канал восприятия. Дилан замер, оглядываясь по сторонам. — Ты слушал? — спросил он тихо. — Не специально, — Ричард пожал плечами с невозмутимым видом. — Проходил мимо и услышал последнюю часть дискуссии. Довольно... познавательно. — Она упомянула Дагаз, — сказал Дилан, когда они были вне пределов слышимости других студентов. — Именно её я видел в своём сне, а не Ансуз, которую рекомендуют классические тексты. — Это не может быть совпадением, — сказал он. — Особенно учитывая, что профессора обычно придерживаются стандартной программы и редко отклоняются в такие... специфические области. — Ребята, обратилась к ним Шэрон, появившись словно из воздуха, смотря на двух парней, — мне очень интересно послушать, но если вы продолжите - опоздаете на другие занятия. — Сказала Шэрон, глядя на часы, — куда вам сейчас? — У меня окно, — ответил Дилан. — Собирался в библиотеку, изучить кое-что о Дагаз подробнее. — У меня Защита от тёмных искусств с гриффиндорцами, — сказал Ричард. — Увижу там Ло, передам ему, что произошло. Они разошлись, договорившись встретиться за обедом, чтобы продолжить обсуждение.

***

Шэрон спешила по коридорам замка, направляясь в восточное крыло, где проводились факультативные занятия для старшекурсников. Яркий свет проникал через высокие окна, создавая причудливые тени на каменном полу. Мысли о странном уроке Древних рун не давали ей покоя, и она надеялась, что предстоящее занятие по Гипнотерапии и Магическому целительству поможет ей лучше понять некоторые аспекты их с Диланом исследований. Этот специализированный курс был доступен только избранным студентам с шестого и седьмого курсов, проявившим особые способности к лечебной магии и ментальным практикам. Шэрон была одной из немногих на своём курсе, кого отобрали для этих занятий, и она гордилась этим достижением больше, чем любыми другими академическими успехами. Класс Магического целительства разума и Гипнотерапии, сокращенно (МцРг) располагался в одной из самых тихих частей замка — просторная круглая комната с высоким потолком, магически зачарованным отражать звёздное небо независимо от времени суток. Стены были украшены древними гобеленами, изображающими различные лечебные практики волшебников из разных культур и эпох. В центре располагался круг из семи комфортных кресел, а вдоль стен стояли шкафы с магическими инструментами для диагностики и лечения разума — кристаллы, зеркала, странные приборы с серебряными циферблатами и тонкими стрелками. Когда Шэрон вошла, в комнате уже находились четверо других студентов и профессор Линда Вермут — высокая, элегантная ведьма с длинными светлыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Её мантия была необычного перламутрового оттенка, который, казалось, слегка менял цвет в зависимости от освещения. — А, мисс Шэрон, — мягко улыбнулась профессор Вермут. — Мы как раз собирались начать. Пожалуйста, присоединяйтесь к кругу. Шэрон заняла свободное кресло, чувствуя, как пространство вокруг неё наполняется особой атмосферой спокойствия и сосредоточенности. Профессор Вермут была одарённым ментальным целителем, способным создавать вокруг себя поле гармонии, способствующее лечебным практикам. — Сегодня, — начала профессор, когда все удобно расположились, — мы будем изучать техники стабилизации ментальных состояний в условиях повышенной психической чувствительности. Она движением руки активировала центральный магический проектор, который создал над их кругом трёхмерную модель человеческого мозга, пульсирующую разноцветными энергетическими потоками. — Как вы знаете, разум волшебника отличается от разума маггла повышенной восприимчивостью к магическим энергиям, — продолжила профессор. — В некоторых случаях эта восприимчивость может стать чрезмерной, вызывая такие симптомы, как необычно яркие сны, синестезия — смешение чувств, когда, например, вы можете "видеть" звуки или "слышать" цвета, и даже галлюцинации. Шэрон внимательно записывала, хотя многое из сказанного было ей знакомо из предыдущих занятий. — Однако, — профессор изменила проекцию, показывая теперь не только мозг, но и окружающее его поле, похожее на многослойную ауру, — не всегда эти явления являются просто "ошибками" восприятия. Иногда они указывают на то, что разум развивает более тонкую настройку к аспектам магической реальности, которые обычно скрыты от сознательного внимания. По классу пробежал легкий шепот. Шэрон почувствовала, как её интерес возрастает. — В истории магического целительства существует множество свидетельств о волшебниках, которые развили такую чувствительность до уровня, позволяющего им видеть магические потоки, предчувствовать события или даже улавливать отголоски... — профессор сделала небольшую паузу, — скажем так, необычных магических явлений. Она взмахнула палочкой, и проекция изменилась, показывая серию изображений древних целителей в различных медитативных позах. — Эльфийские маги-целители, древнемисрские жрецы, кольтские друиды — все они разработали техники для контроля и использования такой повышенной чувствительности, — пояснила профессор. — И сегодня мы будем практиковать одну из этих техник — "ментальную стабилизацию". Шэрон подняла руку: — Профессор, эта чувствительность — она врождённая или её можно развить? — Отличный вопрос, мисс Шэрон, — кивнула профессор Вермут. — И ответ не так прост. У некоторых волшебников действительно есть природная предрасположенность к такому восприятию. Обычно это существа с сильными эмпатическими способностями, развитой интуицией, склонностью к медитативным практикам. — Её взгляд на мгновение задержался на Шэрон. — Но даже без врождённой предрасположенности эти навыки можно развить с помощью определённых упражнений и, иногда, под воздействием особых магических условий. — Каких условий? — спросил студент-когтевранец с последнего курса. — Различных, — профессор сделала неопределённый жест рукой. — Некоторые места обладают особой магической энергией, способствующей такому восприятию. Определённые зелья и растения могут временно повышать чувствительность. А также существуют редкие астрономические явления, которые, как считается, влияют на тонкие аспекты магии. — Она улыбнулась. — Но не будем отвлекаться. Вернёмся к нашей технике стабилизации. Следующий час они провели, практикуя сложную медитативную технику, которая включала в себя особые дыхательные упражнения, визуализации и тихое повторение специфических звуковых комбинаций — не совсем заклинаний, но чего-то, что создавало определённую вибрацию в сознании. Шэрон обнаружила, что эта практика даётся ей удивительно легко, словно её разум был уже предрасположен к такому типу работы. По мере углубления в медитацию, она начала ощущать то, что профессор назвала "границами собственного ментального поля" — тонкую, но ощутимую оболочку, окружающую её сознание. Следуя инструкциям профессора, она направила свою магическую энергию к определённым точкам этой оболочки, представляя, как они становятся более гибкими и в то же время — более устойчивыми. — Правильно построенный ментальный щит, — объясняла профессор, мягко корректируя позу одного из студентов, — не должен быть жёстким барьером. Скорее, это полупроницаемая мембрана, которая позволяет вам сознательно решать, что допускать в свой разум, а что — нет. Это даёт вам контроль над собственным восприятием. Шэрон почувствовала, как её сознание становится одновременно более защищённым и более восприимчивым — странное, парадоксальное ощущение. На мгновение ей показалось, что она может ощутить присутствие других студентов не просто как физические тела, но как сложные энергетические существа, каждое со своим уникальным "узором". — Достаточно на сегодня, — мягкий, но твёрдый голос профессора Вермут вернул её в обычное состояние сознания. — Эту технику нужно осваивать постепенно. Слишком быстрое продвижение может вызвать дезориентацию и головные боли. Шэрон открыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение и странное сочетание умиротворения с возбуждением. То, что она испытала, было не просто упражнением — это был проблеск каких-то более глубоких возможностей восприятия. Когда занятие подошло к концу, и другие студенты начали покидать класс, профессор Вермут жестом попросила Шэрон задержаться. — Вы проявили исключительные способности сегодня, мисс Брайт, — сказала она, когда они остались одни. — Ваша естественная предрасположенность к ментальному целительству действительно выдающаяся. — Спасибо, профессор, — ответила Шэрон, чувствуя одновременно гордость и лёгкое смущение. — Эта техника... она кажется очень полезной. — Более чем, — кивнула профессор. — Особенно для тех, кто, как вы, обладает природной эмпатией и чувствительностью к магическим энергиям. — Она подошла к одному из шкафов и достала небольшой серебряный футляр. — Я заметила, что вы интересуетесь более углублённым изучением этой области. Возможно, это вам пригодится. Она открыла футляр, и Шэрон увидела внутри семь кристаллов различных оттенков, от глубокого синего до нежно-розового, каждый размером примерно с большой виноград. — Это Кристаллы Экоса, — пояснила профессор. — Они используются как фокусирующие точки при медитативных практиках. Каждый соответствует определённому аспекту сознания и может помочь углубить и стабилизировать конкретные ментальные состояния. Она достала один из кристаллов — глубокого индиго цвета — и протянула его Шэрон: — Этот, я думаю, особенно подойдёт вам. Он помогает развивать глубокую интуицию и чувствительность к тонким энергетическим колебаниям, одновременно поддерживая устойчивость сознания. Шэрон осторожно приняла кристалл, ощущая лёгкую пульсацию энергии в нём. — Профессор, я не знаю, что сказать, — произнесла она, глядя на мерцающий камень в своей ладони. — Это очень щедрый подарок. — Не подарок, а скорее... учебное пособие, — улыбнулась профессор Вермут. — Я всегда стараюсь поддерживать студентов, проявляющих особые способности в моей области. И, между нами говоря, — она слегка понизила голос, — в ближайшие недели практика с этим кристаллом может оказаться особенно... познавательной. — Из-за астрономического выравнивания, о котором вы упоминали? — осторожно спросила Шэрон. Профессор чуть приподняла бровь: — Вы быстро схватываете, мисс Шэрон. Да, именно так. Каждые несколько десятилетий определённые планеты выстраиваются особым образом, создавая то, что древние называли "резонансом сфер". В такие периоды многие волшебники, особенно чувствительные, отмечают усиление определённых магических способностей, особенно тех, что связаны с восприятием. Она подошла к окну, глядя на простирающиеся за ним земли Хогвартса: — Такие периоды могут быть... интересными для исследователей ментальной магии. Но также они требуют более тщательного контроля над собственным сознанием. Кристалл поможет вам в этом, если вы будете практиковать с ним регулярно. Шэрон посмотрела на кристалл в своей руке: — Как именно мне следует его использовать? — Держите его в руке во время медитаций, — объяснила профессор. — Сосредоточьтесь на его энергии, позвольте ей гармонизироваться с вашей собственной. Со временем вы научитесь чувствовать, как он усиливает ваше восприятие, делая его более ясным и, что важно, более контролируемым. Она положила руку на плечо Шэрон: — Но помните главное правило ментального целительства: всегда сохраняйте равновесие между открытостью и защитой. Быть слишком закрытым — значит лишить себя глубокого понимания магических процессов. Но быть слишком открытым — значит рисковать стабильностью собственного сознания. Шэрон кивнула, принимая совет всерьёз: — Я буду осторожна, профессор. И... спасибо. За кристалл и за урок. — Не стесняйтесь приходить с вопросами, если они возникнут, — сказала профессор, провожая её к двери. — Обучение ментальному целительству — это не только теория и практика, но и глубоко индивидуальный путь. Каждый развивает свой собственный стиль и подход. Когда Шэрон уже собиралась уходить, профессор добавила: — И, мисс Брайт... Если в ближайшие недели вы заметите что-то необычное во время своих медитативных практик — странные образы, необъяснимые ощущения, даже... странные сны, — не пугайтесь. Это может быть просто проявление вашей растущей чувствительности. Но всё же обратитесь ко мне, если что-то покажется вам особенно... интенсивным. С этими словами она отпустила Шэрон, оставив девушку с новым кристаллом и множеством вопросов. Покидая класс Магического целительства разума и гипнотерапии, Шэрон аккуратно спрятала Кристалл Экоса в карман мантии, чувствуя, как он слегка пульсирует в такт её шагам. Что-то подсказывало ей, что этот подарок не был случайным, как и странные намёки профессора. Сначала загадочный урок Древних рун с упоминанием Альгиз и Ингуз, теперь кристалл и техники ментальной стабилизации... Всё это словно складывалось в узор, значение которого ещё предстояло разгадать. Но одно Шэрон знала наверняка — их с Диланом исследования каким-то образом резонировали с чем-то большим, происходящим в Хогвартсе. И кристалл в её кармане мог стать ключом к пониманию этого. Она ускорила шаг, направляясь в библиотеку, где надеялась найти Дилана. Ей не терпелось рассказать ему о новой технике медитации и о кристалле. Возможно, это было именно то, чего не хватало их экспериментам с рунами для достижения стабильного эффекта.

***

В просторном классе Защиты от тёмных искусств гриффиндорцы и слизеринцы расположились по разные стороны, словно невидимая демаркационная линия разделяла помещение. Старые деревянные парты, отполированные локтями десятков поколений студентов, выстроились ровными рядами. Стены украшали причудливые диаграммы магических дуэлей, модели опасных существ и стеклянные витрины с древними защитными амулетами. Свет, проникающий через высокие стрельчатые окна, падал косыми лучами, создавая пятна золотистого сияния на потёртом дубовом полу. В воздухе висел лёгкий аромат лакрицы и чего-то горького — следы недавно проведённой демонстрации контрзелий. Ричард сидел в первом ряду слизеринской половины, его осанка была безупречной, а перо уже приготовлено для записей. Книги аккуратно разложены на столе в идеальном порядке: учебник, дополнительные материалы, личные записи — всё размещено с математической точностью. Тёмно-зелёный шарф Слизерина он снял и аккуратно сложил рядом с сумкой. Лололошка, напротив, развалился на стуле в гриффиндорской зоне, его мантия была небрежно накинута, а взгляд рассеянно блуждал по потолку, где висела коллекция моделей опасных тварей. Его учебник был раскрыт на случайной странице, а пергамент для записей оставался девственно чистым. Рядом с ним сидела Марлин Маккиннон — гриффиндорская староста с каштановыми волосами, собранными в строгий пучок, которая неодобрительно смотрела на его расслабленную позу. Заметив вошедшего Ричарда, Лололошка выпрямился и помахал другу, игнорируя неодобрительные взгляды некоторых однокурсников. Дружба слизеринца и гриффиндорца всё ещё считалась чем-то необычным, несмотря на годы, проведённые вместе. — Эй, Ричи! — громко окликнул его Ло. — Угадай, кто вчера проверял на себе Забавляющие чары и едва не попал к мадам Комфри с неконтролируемой икотой? Несколько студентов засмеялись, а Ричард лишь слегка покачал головой с выражением, которое для любого другого было бы неодобрительным, но Лололошка хорошо знал эту едва заметную искру веселья в его глазах. — Позволь угадать, — ответил Ричард, расставляя чернильницы с математической точностью, — у этого неназванного гения была идея усилить заклинание, чтобы использовать его в качестве отвлекающего манёвра во время экзаменов? — Откуда ты... — Лололошка изобразил крайнее удивление, прижав руку к груди. — Неужели ты читаешь мои мысли? Или, — он драматично понизил голос, — установил жучки в гриффиндорской башне? — Мне не нужны жучки, чтобы предсказать твои действия, — парировал Ричард с лёгкой усмешкой. — Достаточно знать тебя шесть лет и обладать базовой логикой. Их перепалка была прервана появлением профессора Шангрина — крайне высокого, атлетически сложенного Багрянника. Его тёмно-серая мантия сидела как влита.Он вошёл в класс стремительным шагом, и все разговоры мгновенно стихли. Некоторые ученики, у которых он преподавал, откровенно боялись его. — Добрый день, — произнёс он отрывисто, обводя класс цепким взглядом. — Книги закрыть, палочки достать. Сегодня практическое занятие. По классу пробежала волна возбуждённого шёпота. Практические уроки профессора Шангрина всегда были захватывающими, но весьма требовательными. — Шестой курс, — продолжил профессор, стоя перед классом с прямой спиной, словно проглотил древко метлы, — время детских игр закончилось. Впереди ТРИТОН и реальная жизнь, где ошибка в защитном заклинании может стоить вам не баллов факультета, а жизни. Он взмахнул палочкой, и парты отъехали к стенам, освобождая пространство в центре класса. Движение было настолько быстрым, что некоторые студенты едва успели схватить свои вещи. — Сегодня мы займёмся многослойной магической защитой, — объявил он, и в воздухе появилась сложная схема, состоящая из переплетающихся цветных линий. — Большинство из вас освоило Протего и его простейшие вариации. Но что делать, если вы столкнулись с комбинированной атакой? Или с проклятием, которое меняет свою природу в процессе? Профессор указал палочкой на схему, и одна из линий загорелась ярче. — Усиленные защитные чары работают по принципу слоёв, — пояснил он. — Каждый последующий слой компенсирует слабости предыдущего, создавая комплексную защиту. Сегодня мы отработаем Протего Трипликс — трёхслойный щит, способный блокировать физические атаки, энергетические заклинания и ментальные воздействия одновременно. Лололошка поднял руку: — Профессор, а правда, что авроры используют пятислойные и даже семислойные щиты? Мой кузен рассказывал, что видел, как один аврор отразил сразу шесть оглушающих заклинаний. — Ваш кузен, мистер Дейвитсон, вероятно, приукрашивает, — сухо ответил Шангрин. — Семислойные защитные чары существуют, но требуют такой концентрации и магической силы, что даже опытные авроры используют их крайне редко. Однако, — он сделал паузу, — трёхслойный щит вполне по силам талантливым студентам шестого курса. Если, конечно, они способны сконцентрироваться, — он бросил выразительный взгляд на Лололошку. Профессор вышел в центр комнаты и поднял палочку: — Наблюдайте внимательно. Движение должно быть плавным, но трёхчастным. Он медленно продемонстрировал заклинание — сложное движение палочкой, которое действительно делилось на три отчётливые фазы. С каждой фазой в воздухе появлялся новый слой светящегося щита — сначала плотный голубой, затем переливающийся фиолетовый, и наконец тонкий, почти прозрачный серебристый. — Первый слой — против физических объектов, — пояснил профессор. — Второй — против энергетических заклинаний. Третий — против ментальных воздействий. Вместе они образуют полноценную защиту. Он взмахнул палочкой, и щит исчез. — Теперь разбейтесь на пары. Один создаёт щит, другой проверяет его прочность заранее согласованными заклинаниями. Затем меняетесь. И помните: сначала медленно и правильно, потом быстро. Студенты начали перемещаться, образуя пары. Ричард обычно работал с другими слизеринцами, но сегодня, к удивлению многих, он пересёк невидимую линию раздела и подошёл к Лололошке. — Партнёры? — спросил он с почти незаметной улыбкой. Лололошка просиял: — Дай угадаю — ты боишься, что какой-нибудь слизеринец случайно-нарочно пропустит проклятие через твой щит? — Скорее, я опасаюсь за безопасность любого, кто станет проверять твои защитные чары, — парировал Ричард. — Твои щиты имеют странную привычку отражать заклинания в самых неожиданных направлениях. — Это называется "творческий подход к защите", — ухмыльнулся Лололошка. — Ладно, я первый создаю щит или ты? — Я создаю, ты проверяешь, — решил Ричард. — Меньше шансов, что нам придётся объяснять мадам Комфри, почему у кого-то выросли утиные перья из ушей. Они заняли свободное место в углу класса. Ричард принял идеальную дуэльную стойку — прямая спина, слегка согнутые колени, палочка на уровне груди. Его лицо мгновенно преобразилось, приобретя то сосредоточенное выражение, которое Лололошка шутливо называл "боевой маской Трумана". Ричард глубоко вдохнул, направил свою магическую энергию в палочку и начал выполнять трёхчастное движение. Каждый жест был отточенным, математически выверенным. Воздух вокруг него начал сгущаться, покалывая кожу статическим электричеством. — Протего Трипликс! — произнёс он чётко и уверенно. Из кончика его палочки вырвался поток голубого света, который закрутился вокруг него широкой спиралью. Первый слой щита материализовался с низким гудящим звуком — плотный, почти осязаемый барьер цвета полуденного неба. За ним, с лёгким звоном, возник второй слой — мерцающий фиолетовым, будто состоящий из миллионов крошечных звёзд. Наконец, третий слой сформировался с тихим шелестом — тонкая, серебристая пелена, напоминающая поверхность ртути, которая переливалась и пульсировала в такт дыханию Ричарда. Ричард стоял в центре своего творения, окружённый трёхслойным сферическим щитом диаметром около двух метров. Разноцветные энергетические потоки циркулировали вокруг него, создавая впечатление, будто он находится внутри живого, дышащего организма. — Впечатляюще, — присвистнул Лололошка. — С первой попытки! — Проверяй, — коротко скомандовал Ричард, его голос звучал напряжённо от концентрации. Поддержание трёх слоёв одновременно требовало постоянного контроля над магическим потоком. Лололошка отступил на несколько шагов, повёл плечами, словно разминаясь перед важным матчем по квиддичу, и вскинул палочку. Его движения, в отличие от методичных жестов Ричарда, были резкими, импульсивными, наполненными неукротимой энергией. — Левикорпус! — выкрикнул он, делая характерное резкое движение вверх. Невидимая сила вырвалась из его палочки, устремившись к щиту Ричарда. Первый слой защиты вспыхнул ярче, когда заклинание ударило в него — голубая поверхность пошла рябью, словно каменная галька, брошенная в озеро. Щит прогнулся внутрь почти на фут, но выдержал, поглотив заклинание с глухим "вумп". Лололошка вытер выступивший на лбу пот. Его первая атака была намеренно мощной — он хотел проверить пределы защиты друга. — Неплохо, Ричи! — крикнул он, уже готовя следующее заклинание. — Но это была разминка! Ричард ничего не ответил, сосредоточившись на поддержании целостности всех трёх слоёв. Его первый слой уже восстановился до изначальной формы, снова став идеально сферическим. — Ступефай! — Лололошка вложил в атаку всю свою гриффиндорскую страсть. Красная вспышка, яркая как вспышка дракона, вылетела из его палочки и по дуге устремилась к щиту. Она ударила во второй, фиолетовый слой с оглушительным звоном. Энергетические искры разлетелись во все стороны, как фейерверк, заставив ближайших студентов вскрикнуть и отшатнуться. Фиолетовый слой загудел от напряжения, поглощая энергию заклинания, но устоял. Ричард пошатнулся — поддержание щита под таким напором требовало значительных усилий. Капли пота выступили на его лбу, но его палочка осталась неподвижной, а щит — целым. Лололошка на мгновение замер, впечатлённый стойкостью защиты. Затем его губы растянулись в азартной улыбке. Настало время проверить последний, самый интересный слой. — Отлично, — кивнул Лололошка. — А теперь... — он прищурился, концентрируясь, — Конфундус! Заклинание ментального воздействия вырвалось из его палочки тонким, почти невидимым лучом. Оно не было таким эффектным, как предыдущие атаки, но требовало точной фокусировки и чёткого намерения. Луч беспрепятственно прошёл через первые два слоя и столкнулся с серебристой пеленой третьего. К удивлению обоих, третий слой начал вибрировать, как натянутая струна. Серебристая поверхность потемнела, пошла трещинами, и заклинание просочилось сквозь неё, словно вода сквозь решето. Оно ударило Ричарда прямо в голову. Мир вокруг него внезапно поплыл. Класс завертелся, как карусель, лица студентов стали размытыми пятнами. Он покачнулся, его защитная концентрация нарушилась, и трёхслойный щит растаял в воздухе, рассыпавшись мириадами искр. — Фините! — быстро произнёс Лололошка, взмахнув палочкой. Луч сине-белого света ударил в Ричарда, снимая эффект Конфундуса. Мир снова обрёл чёткость. Ричард моргнул несколько раз, восстанавливая ясность мысли, и сделал глубокий вдох. — Интересно, — пробормотал он, анализируя произошедшее. — Третий слой оказался слабее, чем я предполагал. — Может, дело в последовательности движений? — предположил Лололошка, подходя ближе. — Или в концентрации? Ментальные щиты обычно требуют особого типа фокусировки. Ричард кивнул, быстро перебирая в уме возможные ошибки: — Возможно, я слишком много внимания уделил первым двум слоям. Для третьего нужно особое ментальное усилие, более... абстрактное. — Моя очередь, — объявил Лололошка, отходя на прежнюю позицию. — Наблюдай и учись, как это делают настоящие мастера защиты! Он встал в свободную, почти небрежную позу, которая, как знал Ричард, была обманчивой — именно в таком расслабленном состоянии Лололошка часто показывал лучшие результаты. Гриффиндорец закрыл глаза на мгновение, словно прислушиваясь к своей внутренней магии, затем резко их открыл. Лололошка взмахнул палочкой с характерным для него мощным, размашистым движением. Магическая энергия вокруг него закрутилась видимым вихрем, поднимая в воздух пыль и обрывки пергамента. — Протего Трипликс! — выкрикнул он, вкладывая в заклинание всю свою волю. Эффект был ошеломляющим. Первый слой щита возник вокруг него не плавно, как у Ричарда, а вспыхнул сразу, подобно взрыву — ярко-голубая сфера, плотная как ледяная стена. Второй слой появился с громким треском, фиолетовые энергетические разряды пробегали по его поверхности, словно миниатюрные молнии. Третий слой сформировался последним, но, к удивлению Ричарда, он был значительно ярче и плотнее, чем его собственный — не прозрачная пелена, а почти осязаемая серебряная оболочка с заметным металлическим блеском. Лололошка стоял в центре своего щита, его глаза блестели от адреналина, а на губах играла самодовольная улыбка. — Не смотри так, — ухмыльнулся он, заметив удивление друга. — Я иногда действительно слушаю на уроках. Особенно когда речь идёт о заклинаниях, которые могут спасти мою шкуру от последствий моих же шуток. Ричард слегка улыбнулся, принимая вызов: — Рад видеть, что ты способен к обучению. Давай проверим твой... шедевр. Он отступил на несколько шагов и сосредоточился. Если Лололошка атаковал с гриффиндорской страстью, то Ричард намеревался проверить его защиту с типично слизеринской точностью и расчётом. Палочка Ричарда поднялась с молниеносной быстротой: — Левикорпус! Заклинание сорвалось с его палочки, словно выстрел из пушки — узконаправленный луч невидимой силы, нацеленный в самый центр щита Лололошки. Удар был мощным и точным, но первый слой защиты принял его, как боксёрская груша — кулак. Голубая поверхность прогнулась внутрь, затем заколебалась, но быстро восстановила форму. Не теряя темпа, Ричард сразу запустил второе заклинание: — Ступефай! Красная вспышка устремилась к Лололошке, но на этот раз Ричард не бил в лоб. Он направил заклинание по дуге, снизу вверх, пытаясь найти слабое место на стыке первого и второго слоёв. Это была стратегия, которую они недавно изучали — атаковать не центр щита, а его структурные соединения. Ступефай ударил именно в такое соединение, вызвав каскад искр и волну энергетических колебаний, прокатившуюся по всей защите. Фиолетовый слой загудел от напряжения, но выдержал, поглотив энергию заклинания. Лололошка пошатнулся, его лицо напряглось от усилия, но щит остался целым. Он даже нашёл в себе силы подмигнуть Ричарду: — Хорошая попытка, Труман. Но мой шедевр не так-то просто пробить! Ричард не ответил. Он уже готовил финальную атаку, собирая магическую энергию для Конфундуса — заклинания, которое проникло сквозь его собственный щит. Он тщательно сфокусировался, вспоминая всё, что знал о ментальных воздействиях. На этот раз он решил не просто бросить заклинание, а применить особую технику — вместо прямого удара направить заклинание по спирали, создавая эффект магического сверла. — Конфундус! — произнёс он чётко и ясно. Тонкий луч вырвался из палочки Ричарда и закрутился спиралью, приближаясь к щиту Лололошки. Он проник сквозь первые два слоя без сопротивления и ударил в третий, серебристый барьер. Но произошло нечто неожиданное — вместо того чтобы проникнуть сквозь щит или быть поглощённым им, заклинание отразилось, как от зеркала. Луч Конфундуса изменил направление под идеальным углом и устремился к ближайшему объекту — каменной статуе горгульи, стоявшей у стены. Заклинание ударило прямо в голову статуи, и произошло нечто удивительное — горгулья моргнула, её каменные глаза расфокусировались, и она начала кружиться на месте, спотыкаясь и натыкаясь на стены, словно пьяная. Студенты вокруг ахнули и разразились смехом. — А вот это уже интересно, — заметил профессор Шангрин, внезапно оказавшийся рядом с ними. Его взгляд был острым, оценивающим. — Мистер Дейвитсон, вы что-то изменили в структуре третьего слоя? Лололошка выглядел удивлённым не меньше остальных. Его щит рассеялся, мерцающие частицы медленно растворялись в воздухе. — Я просто... — он запнулся, пытаясь объяснить то, что сделал инстинктивно, — я представил, что третий слой работает как зеркало, а не как губка. Подумал, что лучше отразить ментальное воздействие, чем пытаться его поглотить. Профессор Шангрин провёл рукой по одной из мандибул, его обычно суровое лицо выражало неподдельный интерес: — Нестандартный подход, но эффективный. Вместо того чтобы сопротивляться ментальному воздействию, вы перенаправили его. Принцип зеркала вместо щита... — он задумчиво кивнул. — Пять баллов Гриффиндору за творческое мышление. Он повернулся к Ричарду: — И пять баллов Слизерину за безупречное исполнение первых двух слоёв и умную тактику атаки, мистер Труман. Ваша спиральная модификация Конфундуса была особенно элегантна. После того как профессор отошёл проверять другие пары, Ричард с нескрываемым интересом посмотрел на друга: — Ты действительно модифицировал заклинание на лету? — в его голосе смешались удивление и невольное уважение. Лололошка пожал плечами с притворной скромностью, но в его глазах плясали искорки гордости: — Что я могу сказать? Иногда мой гений проявляется спонтанно. Просто подумал — если ментальные атаки направлены на разум, то почему бы не отразить их обратно? Как зеркало отражает свет. — Или твоя безрассудность, — сухо заметил Ричард, но его тон смягчился. — Хотя должен признать — идея блестящая. Отражать ментальное воздействие вместо поглощения... Это открывает совершенно новые возможности. — Видишь? — Лололошка подмигнул, поправляя растрепавшуюся мантию. — Даже блестящий ум Слизерина может чему-то научиться у скромного гриффиндорца. Ричард закатил глаза, но не стал возражать: — Попробуем ещё раз? Я хочу проверить твою модификацию. Если она работает так, как я думаю, мы могли бы значительно усовершенствовать защиту. — С удовольствием, — Лололошка потёр руки. — Но на этот раз давай проверим комбинированные атаки? Я хочу знать, сможет ли зеркальный щит отразить несколько заклинаний одновременно. Следующие двадцать минут они провели в интенсивной практике, испытывая пределы своих способностей. Ричард быстро освоил модификацию Лололошки для третьего слоя, превращая его из поглощающего в отражающий. В свою очередь, он предложил собственное улучшение — более плотное сплетение первого и второго слоёв, что делало защиту от физических и энергетических атак более экономичной. Класс вокруг них превратился в настоящее поле боя — студенты бросали друг в друга заклинания, щиты вспыхивали и гасли, воздух был наполнен магическими разрядами и вспышками света. Горгулья, всё ещё дезориентированная, бродила по периметру, натыкаясь на стены и бормоча что-то на древнем языке. К концу урока Ричард и Лололошка разработали собственную, усовершенствованную версию Протего Трипликс. Их щит был не просто трёхслойным, но обладал уникальными свойствами: первые два слоя были сплетены в единую структуру для экономии энергии, а третий действовал как избирательное зеркало, отражая ментальные атаки, но пропуская безвредные сигналы. Когда профессор Шангрин в последний раз проходил мимо, проверяя результаты, он остановился, наблюдая, как Ричард отражает сразу три заклинания Лололошки, используя их модифицированный щит. — Отличная работа в паре, — отметил он с редким для него одобрением. — Мистер Труман, ваша методичность и внимание к деталям, в сочетании с... нестандартным мышлением мистера Ливингстона дали впечатляющий результат. Ещё пять баллов каждому факультету. И, — он понизил голос, — если вас интересует развитие этого направления защитной магии, загляните в библиотеку, секция расширенного щитоплетения, книга профессора Арчибальда "Многомерные защитные структуры". Думаю, вы найдёте там много интересного. Когда прозвенел колокол, оповещающий об окончании урока, профессор вернул парты на место взмахом палочки и подвёл итоги. — Многослойные защитные чары требуют практики, — сказал он. — Я ожидаю, что к следующему уроку каждый из вас сможет создать стабильный трёхслойный щит и поддерживать его не менее одной минуты. Для домашнего задания: двенадцать дюймов пергамента о различных применениях каждого слоя защиты в боевых ситуациях. Студенты начали собирать свои вещи и покидать класс. Ричард аккуратно упаковал свои принадлежности в сумку, в то время как Лололошка просто затолкал всё в свою, не особо заботясь о порядке. — Знаешь, — сказал Лололошка, когда они вышли в коридор, с трудом переводя дыхание после интенсивного урока, — я думаю, наша версия щита могла бы пригодиться для защиты от... всяких неожиданностей. Особенно учитывая увлечения нашего друга-когтевранца. Ричард огляделся, убеждаясь, что рядом никого нет, и понизил голос: — Не исключено. Особенно твой отражающий третий слой. Если Дилан действительно работает с воздействиями на восприятие, такая защита может оказаться полезной. — И, между прочим, — Лололошка подмигнул, вытирая пот со лба, — это отличный повод предложить нашу помощь. "Эй, Дилан, мы тут разработали защитное заклинание, которое может быть полезно для твоих исследований!" Звучит вполне естественно, а? Ричард задумчиво кивнул: — Неплохая идея. Учитывая направление его работы, дополнительные защитные меры не помешают. — Он бросил взгляд на часы. — Увидимся за обедом? Мне нужно ещё зайти в библиотеку. — За обедом, — согласился Лололошка. — Я собираюсь проверить тот заброшенный класс на пятом этаже. Думаю, он может подойти для наших... групповых занятий. Они разошлись в разные стороны — Ричард направился к лестницам, ведущим в библиотеку, а Лололошка — к тайному проходу, сокращающему путь на пятый этаж. Оба всё ещё ощущали покалывание магической энергии в кончиках пальцев и лёгкое головокружение от интенсивной практики. Но вместе с физической усталостью пришло и удовлетворение от хорошо выполненной работы и, что ещё важнее, от нового открытия, которое могло оказаться ключевым для их общего дела.

***

Большой зал гудел от голосов сотен студентов, собравшихся на обед. Высокий потолок, зачарованный отражать небо снаружи, сегодня демонстрировал безоблачную синеву с редкими пушистыми облаками, лениво плывущими над головами обедающих. Солнечный свет, проникающий через высокие стрельчатые окна, золотил каменные стены и играл на начищенных до блеска серебряных кубках и тарелках. Четыре длинных стола, по одному для каждого факультета, ломились от всевозможных блюд. Дымящиеся жаркое и рагу источали аппетитные ароматы, свежеиспечённый хлеб соседствовал с горками сочных фруктов, а на огромных блюдах высились пирамиды пирожных и печений – предвкушение десерта. В воздухе смешивались запахи жареного мяса, специй, горячего хлеба и сладостей, создавая неповторимую атмосферу хогвартского обеда. Над столами порхали совы, доставляя запоздалую почту. Призрак Почти Безголового Ника торжественно плыл вдоль стола Гриффиндора, развлекая первокурсников своей почти отделённой головой. У дальнего конца зала профессор *** и профессор *** о чём-то оживлённо беседовали, а директор Эграссель с задумчивой улыбкой наблюдал за происходящим. Дилан сидел за столом Когтеврана, склонившись над потрёпанной книгой, которую он положил рядом с тарелкой. Его обед – запечённая курица с овощами – остывал, практически нетронутый, пока он делал быстрые заметки на полях страницы, посвящённой древним скандинавским рунам. Со стороны стола Пуффендуя появилась Шэрон, её светлые волосы были аккуратно собраны в косу, а на лице читалась решимость. В руках она держала тарелку с овощным рагу и пирогом с курицей и грибами. Не говоря ни слова, она села напротив Дилана, мягко закрыла его книгу и отодвинула в сторону. — Сначала еда, потом руны, — сказала она с той особой интонацией, которая не допускала возражений. — Ты опять забыл поесть. Дилан моргнул, словно выходя из транса, и посмотрел на свою нетронутую тарелку. — Я просто... — начал он. — Забыл, что еда существует, — закончила за него Шэрон с мягкой улыбкой. — Я знаю. Именно поэтому я здесь. Он слегка покраснел, но послушно взял вилку и нож. Шэрон наблюдала, как он делает первый глоток, и только убедившись, что он действительно начал есть, приступила к своему обеду. — Как прошло Магическое целительство? — спросил Дилан, когда первый голод был утолён. — Ты выглядишь... вдохновлённой. Шэрон на мгновение задумалась, подбирая слова. — Интересно, — наконец ответила она. — Мы изучали технику ментальной стабилизации. Это способ укрепить естественные барьеры разума и сделать восприятие более... контролируемым. Она осторожно огляделась и, понизив голос, добавила: — Профессор Вермут дала мне кое-что, что может быть полезно для наших исследований. Особый кристалл для фокусировки во время медитаций. Расскажу подробнее, когда будем одни. Глаза Дилана загорелись любопытством, но он лишь кивнул, понимая необходимость осторожности. — А как твои Древние руны? — спросила Шэрон, отправляя в рот кусочек пирога. — Профессор Бабблинг упоминала комбинацию Альгиз и Ингуз, — тихо ответил он. — Ту самую, над которой мы работаем. Говорила о "каналах энергии" и "состояниях бытия". Странное совпадение. — Действительно странное, — задумчиво произнесла Шэрон. — Особенно учитывая, что профессор Вермут тоже говорила о... Её прервал громкий возглас со стороны дверей: — Вот они где! Наши гении исследований! Лололошка широкими шагами направлялся к ним, привлекая внимание всех вокруг своей ярко-красной мантией Гриффиндора и сияющей улыбкой. За ним более сдержанно следовал Ричард, его слизеринская мантия, как всегда, была безупречно выглажена. — Ло, пожалуйста, — прошипел Дилан, заметив, что несколько голов повернулись в их сторону. — Мы вообще-то пытаемся не привлекать внимание. — Расслабься, когтевранец, — Лололошка плюхнулся на скамью рядом с Диланом, сразу же накладывая себе огромную порцию жаркого. — Никто не обращает внимания на то, что я говорю. Все давно привыкли к моим преувеличениям. Ричард элегантно сел рядом с Шэрон, кивнув ей в знак приветствия. В отличие от бурлящего энергией Лололошки, он излучал спокойствие и собранность, хотя внимательный наблюдатель мог заметить лёгкую усталость в его глазах. — Простите за этот шумный вход, — сказал он, аккуратно накладывая себе запечённую форель с лимоном и травами. — Ло всегда становится особенно... энергичным после успешного урока Защиты. — Успешного? — заинтересовалась Шэрон. — Мы изобрели новую защитную технику! — объявил Лололошка с набитым ртом, за что получил неодобрительный взгляд от Ричарда. Он поспешно проглотил кусок и продолжил уже тише: — Трёхслойный щит с модифицированным третьим слоем, который отражает ментальные атаки вместо того, чтобы поглощать их. Дилан заметно оживился, откладывая вилку: — Отражает ментальные атаки? Это... это может быть невероятно полезно для наших... — Дилан, — мягко прервала его Шэрон, кладя руку на его запястье. — Доешь сначала. Он смущённо улыбнулся и вернулся к еде, но его ум явно уже работал над возможными применениями нового щита. Ричард внимательно наблюдал за этим взаимодействием, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Мы подумали, что это может пригодиться для ваших исследований, — сказал он, изящным движением разрезая рыбу. — Особенно если вы работаете с техниками, влияющими на восприятие. — Именно! — кивнул Лололошка, набирая полную ложку картофельного пюре. — Представь: если что-то пойдёт не так и ваши эксперименты вызовут какое-нибудь ментальное воздействие, такой щит сможет отразить его, вместо того чтобы просто блокировать. Шэрон задумчиво постукивала вилкой по краю тарелки: — Вообще-то... это отлично сочетается с техникой ментальной стабилизации, которую я сегодня изучала. — Она посмотрела на Дилана. — Если объединить их, мы могли бы создать гораздо более надёжную защиту для наших экспериментов. — Кстати о безопасности, — сказал Ричард, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Я нашёл подходящее место для наших... занятий. Он оглянулся, убедившись, что их никто не подслушивает, и продолжил тише: — Старая обсерватория в западном крыле. Она не используется уже лет десять, с тех пор как построили новую Астрономическую башню. Там достаточно просторно, уже есть рунические круги на полу, и, что самое важное, туда почти никто не заходит. — Я её проверил сегодня после Защиты, — добавил Лололошка, потянувшись за тыквенным соком. — Немного пыльно, но в целом идеально. Даже Беренгарий туда не заглядывает — слишком много лестниц для его артрита. — Это... звучит идеально, — кивнул Дилан, его глаза загорелись энтузиазмом. — Рунические круги будут огромным подспорьем. Нам не придётся рисовать их с нуля. — А я могу принести некоторые из своих растений, — добавила Шэрон. — Там наверняка есть достаточно света для звёздного лотоса. На несколько минут воцарилось молчание, прерываемое только звуками столовых приборов и фоновым гулом голосов в зале. Каждый из четверых погрузился в свои мысли, представляя возможности, которые открывало новое место для исследований. — Итак, — нарушил тишину Лололошка, — какой у нас план? Когда начинаем? Дилан поймал взгляд Шэрон, словно безмолвно консультируясь с ней. — Нам нужно сначала осмотреть обсерваторию, — сказал он. — Убедиться, что рунические круги там действительно подходят для наших целей. Потом перенести наши записи и материалы. — И установить защитные чары, — добавил Ричард. — Не только стандартные, но и более... специфические. Чтобы предотвратить нежелательное внимание. — Можем сходить туда сегодня вечером, после ужина, — предложила Шэрон. — Чтобы не привлекать внимания большой группой среди дня. — Отлично! — Лололошка хлопнул по столу так, что соседние студенты вздрогнули. — Извините, — пробормотал он, улыбаясь им. Потом снова повернулся к друзьям и продолжил более тихим голосом: — Я знаю отличный тайный проход, который сэкономит нам кучу времени. Встретимся у портрета Баркиса Одноногого на пятом этаже, в восемь вечера. — Один вопрос, — сказал Ричард, аккуратно складывая салфетку. — Мы уверены, что хотим продолжать именно сейчас? Остальные трое уставились на него с удивлением. — Что ты имеешь в виду? — спросил Дилан. Ричард провёл рукой по волосам, его взгляд стал более сосредоточенным: — Я не могу избавиться от ощущения, что за нашими исследованиями следят.