Часть 1
23 марта 2025 г., 21:57
Дженна перечитывала письмо из Хогвартса в третий раз, словно пытаясь убедиться, что глаза её не обманывают. Солнечный свет пробивался сквозь окно маленькой кухни её родителей-магглов, играя на рыжих волосах, небрежно собранных в два хвостика. Она рассеянно накручивала прядь на палец — привычка, появлявшаяся всякий раз, когда она волновалась.
На подоконнике стояли три горшка с растениями — небольшой эксперимент по скрещиванию обычных маггловских цветов с их магическими аналогами. Профессор Эйдлин пришла в восторг от её проекта и разрешила забрать несколько черенков на лето. "У вас особая связь с живыми существами, мисс Харт," — сказала тогда профессор. — "Редкий дар даже среди волшебников."
Доставка сов теперь работает и в маггловском мире, — подумала она с нотками гордости. Всего год назад пришлось бы ждать начала семестра, чтобы узнать новости.
Именно она выступала на последнем заседании Совета учащихся с предложением модернизировать систему связи для магглорождённых студентов. Ей пришлось выдержать немало насмешливых взглядов от чистокровных старост, особенно слизеринцев. "Зачем нам подстраиваться под их мир?" — спросил тогда Ричи, закатив глаза. "Пусть они привыкают к нашему."
Но Дженна не отступила, и её поддержали другие магглорождённые, а потом и полукровки. Даже староста Когтеврана, чьи родители были потомственными волшебниками, встал на её сторону. И теперь изменения, за которые она боролась, постепенно претворялись в жизнь. Маленькие шаги, но они значили так много для таких, как она — магглорождённых волшебников, застрявших между двумя мирами, не полностью принадлежащих ни к одному из них.
Решительным движением Дженна сложила письмо и бросила взгляд на часы. Джон должен был прийти с минуты на минуту. Они договорились встретиться перед походом в Косой переулок — совместная закупка учебников для шестого курса стала уже традицией. Интересно, получил ли он такое же письмо? Или...
Её размышления прервал характерный звук — не звонок в дверь, которого она ожидала, а тихий щелчок открывающегося замка. Только один человек мог так входить в её дом.
— Научишься когда-нибудь пользоваться дверным звонком, как все нормальные люди? — крикнула она, не оборачиваясь.
— Зачем, если есть Алохомора? — послышался знакомый голос, и в кухню вошёл Джон Дейви Харрис, с идеально уложенными волосами и в безупречной маггловской одежде — тёмные брюки, белая рубашка и оранжевый шарф, резко контрастирующий с традиционным гриффиндорским красно-золотым, который носили остальные. — К тому же, твои родители не дома, а ты могла быть в ванной или с наушниками и не услышать звонок.
Даже в маггловском мире он умудряется выделяться, — подумала Дженна с невольной улыбкой. — И всегда находит логичное оправдание своим не совсем законным действиям.
— Привет, — сказал он, и в его голосе звучала та особая нота самодовольства, которую Дженна научилась распознавать за пять лет дружбы. Джон был взволнован, хотя и пытался это скрыть. — Получила письмо?
— Привет, — ответила она. — Да, только что разбирала. А ты выглядишь... воодушевлённым.
Джон прошёл в гостиную, словно был у себя дома — и в каком-то смысле так и было. За последние годы он провёл здесь немало времени, особенно летом, когда возвращаться в собственный дом ему не особенно хотелось. Дженна никогда не расспрашивала подробно о его семье, но по отрывочным фразам и редким, горьким замечаниям догадывалась, что его родители так и не смирились с тем, что их сын — волшебник.
Однажды, на третьем курсе, она случайно увидела синяк на его плече, когда они купались в озере. "Упал с лестницы," — отмахнулся он тогда. Дженна не поверила, но не стала расспрашивать. Вместо этого она пригласила его на все летние каникулы. С тех пор это стало традицией — Джон приезжал к Хартам в первый же день каникул и часто оставался до самого начала учебного года.
— Я действительно воодушевлён, — ответил Джон, присаживаясь на диван и вынимая из кармана конверт с письмом из Хогвартса. — Нам пришли списки книг. Как обычно, Шемильти требует три новых тома по Трансфигурации, а Люциус...
— Джон, — прервала его Дженна, скрестив руки на груди. — Ты же не просто так сияешь, словно проглотил Люмос. Выкладывай.
Джон улыбнулся — не той широкой, обезоруживающей улыбкой, которую он приберегал для профессоров и тех, кого хотел очаровать, а более сдержанной, почти интимной, которую Дженна видела лишь изредка.
— Я стал старостой, — сказал он наконец, и в его голосе удивительным образом смешались гордость и лёгкое смущение. — Фарагонда выбрала меня старостой Гриффиндора на следующий год.
Он достал из конверта серебряный значок с красно-золотым львом Гриффиндора. Солнечный луч, падающий из окна, отразился от полированной поверхности, создавая яркий блик на стене.
Дженна почувствовала, как сердце пропустило удар. Она знала, что Джон мечтал об этой должности. Не ради власти или привилегий — хотя это, несомненно, тоже играло роль — а ради признания. Признания того, что он, магглорождённый волшебник с не самыми высокими отметками (если не считать Защиту от Тёмных искусств и Пустотную магию), мог добиться в Хогвартсе того же, что и волшебники из древних чистокровных семейств.
— Джон, это... это замечательно! — воскликнула она, и искренняя радость в её голосе, казалось, смутила его ещё больше.
— Это всего лишь значок, — он попытался отмахнуться, но Дженна видела, как блестят его глаза. — К тому же, с моей репутацией после прошлогоднего инцидента с песней для Жаклин...
— И защитных чар, которые ты установил на женский туалет, когда Вито пытался туда проникнуть.
— Эй, это было доброе дело! — запротестовал Джон. — Я защищал честь девушек Гриффиндора.
— И заодно проверял, как работает твоё новое заклятие для временной смены цвета кожи, — парировала Дженна. — Бедный Вито две недели ходил с золотисто-красными полосами. Его чуть не исключили из команды Слизерина по квиддичу, потому что на метле он был похож на развевающийся гриффиндорский флаг.
Джон рассмеялся, и на миг в его глазах вспыхнули озорные искры — те самые, что появлялись всякий раз, когда он вспоминал об успешных проделках Мародёров, неформальной группы, которую он возглавлял.
— Нет, — твёрдо сказала Дженна, присаживаясь рядом с ним. — Не принижай своё достижение. Ты заслужил это.
Джон посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно не ожидал такой прямолинейности.
— Ты действительно так думаешь? — спросил он, и в его голосе промелькнула нотка настоящей уязвимости — редкость для всегда уверенного в себе Джона.
— Конечно, — кивнула Дженна. — Ты лучший из нас в применении теоретических знаний, ты помогаешь младшекурсникам, особенно магглорождённым, ты организовал клуб дуэлей — неофициальный, конечно, — она улыбнулась, вспоминая, как Джон тайком обучал заклинаниям третьекурсников в пустом классе на четвёртом этаже. — И, что более важно, ты не боишься бороться за то, во что веришь.
Даже если иногда твои методы вызывают вопросы, — добавила она мысленно. Дженна прекрасно знала, что Джон не чуждался манипуляций, когда это было необходимо для достижения его целей. Он мог использовать чужие слабости, играть на эмоциях, выстраивать сложные многоходовые комбинации. Но в одном она была уверена — он никогда не причинил бы настоящего вреда тем, кого считал своими.
Джон опустил глаза, рассматривая значок старосты. Обычно он не так смущается от похвалы, и лести — подумала Дженна. Что-то не так.
— Знаешь, что забавно? — спросил он наконец, поднимая взгляд. — Фарагонда написала, что я был не первым выбором.
— Что? — Дженна нахмурилась. — Кого же она хотела...
— Эбардо, — ответил Джон, и его голос изменился, стал более твёрдым, почти холодным. — Он был первым кандидатом, но отказался. Сказал, что у него "слишком много других приоритетов".
Дженна замолчала, не зная, что сказать. Эбардо. Слизеринец. Один из самых талантливых волшебников 5 курса, но также один из тех, кто открыто выражал своё “презрение” к магглорождённым. "Они загрязняют нашу культуру, приносят свои примитивные идеи в мир, который слишком сложен для их понимания" — эти слова, сказанные им на четвёртом курсе, до сих пор звучали в её памяти.
— Он идиот, — наконец сказала она. — И Фарагонда, должно быть, тоже, если считала его подходящим кандидатом.
Джон рассмеялся, но его смех был горьким.
— Дело не в этом, Дженна. Дело в том, что даже лучшие из них — профессора, которые говорят о равенстве и справедливости — в глубине души считают, что мы... вторичны. Что мы недостаточно хороши.
Он встал и подошёл к окну, глядя на тихую маггловскую улицу, где жила Дженна — типичный пригород с аккуратными домиками и подстриженными газонами. Мир, который казался таким простым и понятным до того дня, когда к ним обоим прилетели совы с письмами из Хогвартса.
— Ты знаешь, что мой отец хотел отправить меня в военную школу, когда узнал, что я волшебник? — сказал Джон так тихо, что Дженна едва расслышала. — Он сказал, что это "выбьет из меня всю эту ерунду". Мама плакала, говорила, что я одержим демонами. Для них магия — это что-то... неправильное. Грех.
Дженна сглотнула комок в горле. Джон никогда прежде не рассказывал ей об этом. Её собственные родители, при всём их первоначальном шоке, в конце концов приняли её магические способности, даже гордились ею.
— А потом я прихожу в магический мир, где меня должны были принять, — продолжил Джон, — и слышу, что я "грязнокровка". Что моё место — среди магглов. Что я недостоин изучать "благородное искусство магии".
Он повернулся к ней, и в его глазах Дженна увидела боль, смешанную с решимостью — жгучей, почти пугающей.
— Поэтому я и согласился, — сказал он. — Не для привилегий. Не для того, чтобы иметь возможность снимать баллы со слизеринцев, хотя это будет приятным бонусом, — он обернулся к ней с кривой улыбкой. — А для того, чтобы доказать, что магглорождённый может быть не просто хорошим учеником. Он может быть лидером. Может менять правила.
Дженна вспомнила, как Джон месяцами работал над созданием защитных амулетов для магглорождённых первокурсников, после того как двое из них попали в больничное крыло из-за "случайных" проклятий. Как он организовал серию лекций о маггловской науке и культуре для чистокровных, чтобы показать, что немагический мир тоже достоин уважения. Как он однажды сказал: "Если правила несправедливы, их нужно менять. А если их нельзя изменить — нужно найти способ обойти."
— И знаешь, что самое интересное? — Джон вдруг усмехнулся, и его настроение снова изменилось. — Должность старосты даёт доступ к Запретной секции библиотеки. Даже без разрешения профессоров.
Дженна приподняла брови.
— И что именно ты собираешься там искать? — спросила она с подозрением. С Джоном никогда нельзя было знать наверняка, где заканчивались его академические интересы и начинались планы, которые могли поставить под угрозу весь Хогвартс.
Джон на мгновение замялся, словно раздумывая, стоит ли делиться своими настоящими планами.
— Помнишь, мы обсуждали теорию, что наш мир — не единственный? Что могут существовать параллельные вселенные? — спросил он наконец. — Я нашёл намёки в некоторых древних текстах, что волшебники прошлого знали способы... заглядывать в эти миры. Возможно, даже путешествовать между ними.
Его глаза загорелись тем особым огнём, который появлялся только когда он говорил о своих самых амбициозных проектах. Дженна невольно вспомнила старую легенду о Двух Братьях и их встрече со Смертью. Опасные знания, — подумала она. — Опасные, но захватывающие.
— Представь, Дженна, — продолжил Джон, подходя ближе. — Мир, где нет разделения на магов и магглов. Где технологии и магия сосуществуют, дополняя друг друга. Где таким, как мы, не приходится выбирать между двумя мирами, разрываясь на части.
Его энтузиазм был заразительным, и Дженна почувствовала, как её собственное сердце начинает биться быстрее. Джон всегда умел рисовать прекрасные картины будущего, заражать своими идеями окружающих. Это был один из его талантов — видеть возможности там, где другие видели лишь препятствия.
Но она также знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: за красивыми словами могли скрываться планы гораздо более сложные и потенциально опасные, чем он готов был признать.
— Джон, — осторожно сказала она, — такие исследования... они могут быть опасны. То, что запрещено, часто запрещено не просто так.
— Знания сами по себе не могут быть опасны, — возразил Джон. — Опасно лишь то, как их используют. И я не собираюсь делать ничего... радикального. Только исследовать. Понять. А потом, может быть, однажды...
Он не закончил фразу, но Дженна видела в его глазах мечту, граничащую с одержимостью. Она могла только догадываться, к чему это может привести.
— Достаточно серьёзных разговоров, — Джон вдруг улыбнулся, возвращаясь к своей привычной беззаботной манере. — Давай отпразднуем! Кстати, Саймон тоже хотел с нами в Косой переулок. Солус сказал, что магазин Всевозможных волшебных вредилок получил новую партию Взрывающихся шашек. Идеально для выпускного розыгрыша в следующем году.
— Мы же ещё даже шестой курс не начали, — рассмеялась Дженна, позволяя ему сменить тему. — А ты уже планируешь выпускной розыгрыш?
— Планирование — ключ к успеху, моя дорогая, — Джон шутливо поклонился. — Особенно для такого грандиозного мероприятия. Мародёры должны уйти из Хогварца с размахом!
— Как будущий староста, ты должн бы возражать, — вздохнула Дженна, — но знаю, что это бесполезно.
Джон подмигнул ей.
— Да, бесполезно. Но как будущий староста, мне нужно будет делать вид, что мы будем «порядочными». Для общественности. А на самом деле...
— На самом деле ты будешь смотреть в другую сторону, когда «мы» решим превратить коридор третьего этажа в тропический лес, — закончила за него Дженна. — Как обычно.
Джон рассмеялся, и на мгновение все тени исчезли с его лица.
— Иногда мне кажется, что ты читаешь мои мысли, — сказал он, глядя на неё с теплотой. — И это пугает.
— Ты не такой загадочный, как думаешь, Джон, — улыбнулась Дженна, чувствуя, как заливается румянцем под его взглядом. — По крайней мере, для меня.
— И это одна из причин, почему ты мне так дорога, — ответил он просто.
Он протянул руку и осторожно заправил прядь волос за ухо Дженны — жест, настолько нехарактерный для обычно сдержанного в проявлении подобных действиях Джона, что она замерла, не зная, как реагировать.
— А теперь, — сказал он, словно ничего особенного не произошло, — предлагаю сначала встретиться с Саймоном и Райей в Дырявом Котле, пройтись по магазинам, а потом... может быть, сходим в кино? Там идёт новый фильм, который мог бы тебе понравиться.
Дженна почувствовала, как её щёки теплеют ещё сильнее. Джон никогда раньше не приглашал её в кино. Это было слишком... маггловским. Слишком похожим на свидание.
— С удовольствием, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо. — Но учти: я выбираю попкорн.
— Договорились, — кивнул Джон, и лёгкая усмешка вернулась на его лицо. — А я выберу места. Последний ряд, конечно.
— Конечно, — Дженна закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Как и подобает старосте Гриффиндора.
— И будущему главному старосте, — добавил Джон с самодовольной ухмылкой. — Это всего лишь вопрос времени.
— Не зазнавайся, — Дженна шутливо толкнула его в плечо. — Иначе твоя голова не пройдёт в двери Хогвартса.
