Часть 2
23 марта 2025 г., 21:57
Дженна нашла Джона на Астрономической башне поздно вечером. Он стоял, опершись о парапет, и смотрел на огни Хогсмида вдалеке. Обычно безукоризненная школьная мантия была небрежно расстегнута, а оранжевый шарф развевался на весеннем ветру. Рядом на каменном выступе лежал раскрытый учебник по Пустотной магии, страницы которого шелестели под порывами ветра.
— Знала, что найду тебя здесь, — сказала Дженна, подходя ближе. — Ты пропустил ужин.
Джон не обернулся, продолжая смотреть вдаль. Его пальцы крепко сжимали каменный парапет, костяшки побелели от напряжения.
— Не был голоден, — ответил он коротко.
Дженна встала рядом, прислонившись спиной к парапету и глядя на его профиль. Она знала этот взгляд — холодный, сосредоточенный, с тщательно сдерживаемым гневом.
— Это из-за сегодняшнего урока? — спросила она напрямик. — Из-за того, что Ло получил первое место в “проекте” по Пустотной магии?
Джон издал короткий, резкий смешок.
— Знаешь, что самое смешное? — сказал он, наконец поворачиваясь к ней. — Он даже не понимает, что сделал. Для него это просто игра. Очередной успех, который ему достался без малейших усилий. "О, надо что-то придумать за полчаса до сдачи. Ой, смотрите, я снова лучший!"
Он отвернулся, сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с собой. Дженна молчала, давая ему время. С Джоном нельзя было торопиться в таких ситуациях.
— Ты знаешь, как я готовился к этому проекту? — продолжил он тише. — Три недели без выходных. Я консультировался с профессором Фарагондой дополнительно. Провел двенадцать экспериментов, три из которых едва не закончились катастрофой. У меня до сих пор шрам на ладони от последнего, — он машинально потер левую руку. — А Ло... он просто взял и сделал. Интуитивно. Без подготовки. Без исследований. Без усилий.
Дженна осторожно коснулась его руки.
— Джон, это не значит, что твоя работа была хуже. Профессор Фарагонда сказала, что твой подход был методически безупречным...
— Методически безупречным, — передразнил Джон. — Да. Методически. Технически. Математически. Всё правильно, всё по учебнику. И совершенно бесполезно в реальном мире.
Он резко отвернулся, сделал несколько шагов в сторону, затем вернулся, словно запертый зверь в клетке.
— Знаешь, в чём разница между нами? — спросил он, глядя прямо в глаза Дженне. — Ло родился с золотой ложкой во рту. Чистокровная семья с вековыми традициями. Отец — уважаемый член ордена древа. Мать — известная целительница в Министерстве. Его с детства окружала магия. Он дышал ею, жил в ней. Для него это естественно, как... как дышать.
Джон замолчал, проводя рукой по волосам, растрепывая свою обычно безупречную прическу.
— А я? — продолжил он тише. — Я узнал о своей магии в одиннадцать лет. Мой отец чуть не отправил меня в психиатрическую лечебницу, когда я случайно взорвал цветочный горшок. Мать плакала и спрашивала, не одержим ли я. Я провел первые одиннадцать лет своей жизни, думая, что со мной что-то не так. Что я странный. Неправильный.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Я помню свою первую неделю в Хогвартсе. Как все вокруг уже знали базовые заклинания, как обращаться с котлом, какие ингредиенты нельзя смешивать. Всё то, что для них было очевидным, для меня было чужим миром. И я поклялся себе, что никогда... никогда никто не заметит этой разницы. Что я буду лучшим. Что я докажу своё право быть здесь.
Дженна молчала, понимая, что он наконец говорит о том, что по-настоящему его тревожит — не просто зависть к успеху Ло, а гораздо более глубокая травма.
— Шесть лет, Дженна, — продолжил Джон. — Шесть лет непрерывного труда. Я читал все учебники заранее. Тренировался каждую свободную минуту. Я забыл, когда в последний раз спал больше пяти часов. Я стал старостой, лучшим на курсе по большинству предметов. Я создал Карту, блядь, Мародеров. Но всё равно... всё равно Ло без малейших усилий превосходит меня, когда ему вздумается!
Он вернулся к парапету, снова глядя на огни внизу.
— Иногда я смотрю на него и думаю: как было бы легко его ненавидеть. Но я не могу. Потому что он даже не осознает свою привилегию. Он просто... счастлив. Беззаботен. Делает то, что приходит в голову. И получает при этом всеобщее обожание, — он тихо, невесело усмехнулся. — Знаешь, что сказала мне сегодня профессор Фарагонда, когда я показал ей мою новую формулу для улучшения защитных чар? "Мистер Харрис, ваша академическая дотошность, безусловно, похвальна". Дотошность, Дженна. Не гениальность. Не талант. Дотошность.
— Джон, — Дженна мягко коснулась его плеча. — Ты один из самых одаренных волшебников в школе. Все это знают.
— Одаренных? — он покачал головой. — Нет. Трудолюбивых — да. Амбициозных — несомненно. Но не одаренных. Настоящий дар у таких, как Ло. Как Райя. Они родились с этим. Магия течет в их венах. Они интуитивно чувствуют то, что я должен вычислять месяцами.
Дженна подошла ближе, не зная точно, что сказать. Она редко видела Джона таким — с опущенными плечами, с трещинами в обычно непроницаемой броне.
— Я не могу сказать, что понимаю, что ты чувствуешь, — произнесла она тихо. — Мои родители... они тоже были шокированы, когда узнали, что я волшебница, но они быстро приняли это. Даже начали гордиться. Но я помню то чувство... чувство, что ты не принадлежишь этому миру. Что все вокруг знают какой-то секрет, которого не знаешь ты.
Джон повернулся к ней, и в его взгляде промелькнуло удивление — словно он не ожидал, что кто-то может понять даже часть того, что он переживает.
— Возможно, ты права, — сказал он после долгой паузы. — Может быть, это просто... зависть. Недостойная эмоция для старосты Гриффиндора, — он попытался усмехнуться, но вышло не очень убедительно.
— Это не зависть, — возразила Дженна, качая головой. — Это усталость. Усталость от бесконечной борьбы за то, что другим достается без усилий. И это... это чертовски несправедливо.
Она редко позволяла себе ругаться, но сейчас чувствовала, что обычных слов недостаточно.
— Но знаешь, что я заметила сегодня, когда наблюдала за вами? — продолжила Дженна, и ее голос стал увереннее. — Когда Ло получил свою оценку, первым делом он повернулся к тебе. Искал твоего одобрения. И это не впервые, Джон. Они все так делают — Ло, Райя, Саймон. Даже когда они блистают, даже когда у них что-то получается с первой попытки — они всегда смотрят на тебя.
Джон нахмурился, явно не ожидав такого поворота.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что, возможно, дело не только в таланте. Дело в том, кто ты есть для них. Ты — точка отсчета. Тот, кого они уважают, даже если никогда этого не скажут. Тот, чье мнение имеет значение. И знаешь почему? Потому что ты заслужил это. Своим трудом, своей настойчивостью, своим умением видеть то, чего не видят другие.
Джон молчал, и Дженна видела, как в его глазах происходит внутренняя борьба — желание поверить ей против многолетней неуверенности.
— Ты говоришь о магии, текущей в венах, — продолжила она тише. — Но, Джон, магия — это не только врожденный талант. Это еще и самоотверженность, и дисциплина, и способность справляться с неудачами. Это то, что ты доказываешь каждый день. И может быть... может быть, именно это и делает тебя настоящим волшебником. Не способность создавать эффектные заклинания без подготовки, а воля продолжать двигаться вперед, когда все вокруг говорят, что ты не принадлежишь этому миру.
Она прикоснулась к его руке, и на этот раз он не отстранился.
— Ты сказал, что Ло даже не понимает, что сделал. Не осознает, какой он талантливый. Но, Джон, это и есть ключ, разве нет? Он действует интуитивно, творит магию, не задумываясь. А ты... ты понимаешь, как все устроено. Ты видишь структуру, видишь причины и следствия. И вместе вы дополняете друг друга.
Джон медленно выдохнул, и напряжение, казалось, немного отпустило его.
И это не плохо, — возразила Дженна. — Это то, что делает тебя... тобой. Ты не должен быть как Ло, Джон. Ты должен быть собой. И может быть... может быть, твоя так называемая "дотошность" — это именно то, что делает тебя таким.. особенным. В моих глазах.
Джон смотрел на нее долгим, изучающим взглядом, словно впервые видел.
— Иногда я забываю, насколько ты мудра, — сказал он наконец, и его голос звучал иначе — мягче, теплее. — Как ты это делаешь? Всегда находишь нужные слова.
Дженна почувствовала, как ее щеки теплеют под его взглядом.
— Не всегда, — ответила она. — Просто... я вижу тебя, Джон. Настоящего тебя. Не маску, которую ты носишь для остальных. И я знаю, что за этой идеальной прической и безупречными манерами скрывается человек, который каждый день сражается за свое место в мире. И это... это стоит восхищения.
Между ними повисла тишина, но не напряженная, а полная невысказанных чувств. Джон смотрел на нее так, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.
Наконец он резко подался вперед и обнял ее. Достаточно крепко, словно парень хотел слиться с ней в одно существо.
Дженна ответила взаимностью, обняла его, запустив затем пальцы одной из рук в его волосы, они ощущались приятно. Ей стало немного… неловко и робко, она забыла, как дышать.
Спасибо, — сказал он просто.
— За что? — спросила она, когда снова обрела голос.
— За то, что напомнила, кто я. И за то, что всегда рядом. Даже когда я веду себя как несносный идиот, — на его губах появилась легкая улыбка
— Всегда, — ответила Дженна, и это слово содержало больше, чем просто обещание поддержки.
Джон кивнул, словно услышал все, что она не сказала вслух. Он посмотрел на часы и нахмурился.
— Уже поздно. Мы должны вернуться в башню до комендантского часа, — сказал он, возвращаясь к своей обычной практичности. — Иначе я рискую лишиться значка старосты, едва его получив.
Дженна улыбнулась, радуясь возвращению прежнего Джона.
— Тебе бы это не понравилось, — поддразнила она. — Ты слишком любишь снимать баллы со слизеринцев.
— Не со всех слизеринцев, — возразил он, собирая свои вещи. — Только с особенно заносчивых. С Ричардом я вполне нахожу общий язык.
— Потому что он единственный слизеринец, который не боится твоего фирменного ледяного взгляда, — заметила Дженна, и они вместе направились к лестнице.
Спускаясь по винтовым ступеням Астрономической башни, Дженна вдруг поняла, что Джон идет рядом, а не впереди, как обычно. И когда их руки случайно соприкоснулись, ни один из них не отстранился, Джон, казалось бы, взял ее руку в свою. Маленькая деталь, но она говорила так много.
Дженна посмотрела на него — высокого, стройного, с уверенной осанкой и проницательным взглядом — и подумала о том, как редко люди видят его настоящего. И о том, как ей повезло быть среди тех немногих, кому он это позволяет.
— Спокойной ночи, Дженна, — сказал он, когда они остановились перед портретом Полной Дамы. — И еще раз спасибо. За все.
— Спокойной ночи, Джон, — ответила она, и их взгляды встретились в молчаливом понимании того, что этот вечер что-то изменил между ними
